Кирилл Шарапов – Темные времена (страница 4)

– Итак, Константин Андреевич, давайте перейдем к делу, по которому вы прибыли. Агап передал, что вы ехали именно ко мне, и не делали из этого тайны. А еще мы выяснили, что вы прилетели на леткоре из вольного города Тверд, причем леткор принадлежит недружественному нашему роду аристократу. Но поскольку я впервые имею честь лицезреть вас, и с вашим батюшкой у нас никаких дел не было, а до недавнего времени ваш род вообще считался прервавшимся, то у меня очень беспокоит вопрос, по которому вы проделали столь долгий путь.

Все сидящие за столом синхронно кивнули, причем мать Юлии, от которой она унаследовала цвет волос, смотрела на Воронцова с беспокойством, словно предчувствовала, что он приехал с чем-то важным.

– Мама волнуется, – с любовью подумала Юлия. – Да и отец, как на иголках, обычно он – скала, но сейчас не знает, что от тебя ждать.

Константин проигнорировал эти мысли, он и сам все видел, глаз наметанный, и как бы люди, сидящие перед ним, не прятали эмоций, он худо-бедно, но читал их лица. Пауза затягивалась, и прав Николай Олегович, пора было переходить к делу.

– Ваше сиятельство, – произнес он, обращаясь к ведуну, – вы правы, я прибыл издалека, и ситуация с моим родом и вправду непростая, и дело, которое меня сюда привело, старое, вот только оно не касается рода Воронцовых, оно касается рода Рысевых.

Старик сумел удержать маску равнодушного интереса, хотя его снова выдали глаза, ну нельзя же так сверкать ими. А вот наследник и остальные, не сдержавшись, стали озадаченно переглядываться.

– И что же это за дело? – лениво поинтересовался Николай Олегович.

– Я здесь по поводу вашей внучки – боярышни Юлии. Я приехал просить ее руки.

«Шок – это по-нашему», – мысленно произнес Константин. И Юлия в ответ рассмеялась. Да уж, картина маслом, как говорил один из киногероев. Глава Рысевых нервно дернул щекой и возмущенно уставился на сидящего перед ним гостя. Глаза Александры Павловны сузились до щелок, словно она целилась в Воронцова, лицо потеряло всякую доброту и привлекательность, оно стало хищным и злым. Михаил Николаевич вскочил со своего места, опершись на стол сжатым кулаками, он сверлил Константина взглядом, словно решая, убить нахала на месте или все же вызвать на дуэль, лицо его стало малиновым от притока крови, как бы будущего тестя удар не хватил. Остальные были более спокойны, но все равно с осуждением уставились на бывшего детектива.

– Сядь, Михаил, – приказал глава, – сейчас мы все выясним.

Отец Юлии выдохнул, и все опустился на свое кресло. Жена ухватила его за руку, словно пыталась удержать, при этом она смотрела только на Константина.

– Объяснитесь, боярин, – стукнув ладонью по столу, с арктическим холодом в голосе, глядя гостю в глаза, произнес Николай Олегович, – иначе вам придется покинуть наш дом, а завтра состоится дуэль. И то, что вы оказали нам существенную помощь, никак на это не повлияет.

– Что ж, можно и объяснится, Ваше сиятельство, – доставая сигариллу (наглеть – так наглеть) и прикуривая ее, ответил Воронцов.

Старый ведун слегка уже успокоился и сделал знак седому, и уже через несколько секунд перед гостем появилась пепельница.

– Итак, вы не ослышались, я сказал именно то, что сказал. Я знаю, что ваша дочь пострадала в результате нападения и теперь пребывает в коконе времени, поддерживаемого тремя ведунами вот уже семь лет, поскольку ее сущность потерялась в Астре. Так вышло, что я могу с ней общаться, и я тут по ее просьбе.

И снова шок, теперь уже обратный – в глазах матери надежда, они широко распахнуты, рот от удивления приоткрыт, отец выпустил с шумом воздух из легких и разжал побелевшие кулаки. Остальные загалдели, пытаясь осмыслить услышанное и объяснить его соседу. Особенно в этом усердствовали бояричи – внуки Николая Олеговича. Глава рода заинтересованно уставился на Воронцова. Пожалуй, можно было выдать ему медаль за спокойствие. Он снова хлопнул рукой по столу, и гвалт смолк.

– Прошу вести себя подобающе, а не как смерды на базаре, – бросив суровый взгляд на внуков, потребовал старик. Он повернул голову к Константину, чтобы задать интересующий его миллион вопросов, но его опередила мать Юлии.

– С ней все в порядке? – выпалила женщина. – Я могу ее увидеть? Поговорить?

– Передай, что я ее очень люблю, – тут пришла мысль от боярышни. – А чтобы она не сомневалась, золотые серьги, подарок отца, которые она так любила, я украла и отдала искалеченному дружиннику.

– Однако, боярышня, – улыбнулся Воронцов. – Но не сейчас, я не хочу открывать им, что мы имеем прямой контакт в любое время. Твой дед – тертый калач, и тут же догадается, что дело в артефакте. Так что, будем водить их за нос.

– Хорошо, – легко согласилась Юлия. У нее не было никаких сомнений. Несмотря на то, что она теперь дома, она по-прежнему продолжала поддерживать Константина.

Воронцов посмотрел на женщину.

– С ней действительно все в порядке, ее астральная сущность цела, но общаться с ней я могу только в месте силы. Она потеряла память и забыла дорогу домой, но думаю, что мы сможем ее вернуть.

– Спасибо вам, Ваше сиятельство, – всхлипнув, произнесла женщина, и ее зеленые глаза наполнились слезами.

– Александра, оставь нас, – неожиданно резко приказал глава рода.

Женщина бросила на него недовольный взгляд, потом медленно поднялась и направилась к выходу. В дверях она обернулась и посмотрела на Воронцова.

– Я верю, – бросила она и покинула зал.

– Ну, а теперь, когда за столом остались одни мужи, начнем серьезный разговор, – произнес Николай Олегович. – Итак, боярин, готов ты поклясться перед богами, что все, что ты сказал, правда?

– Конечно, – Константин вытянул руку ладонью вверх и на ладони возник голубоватый язычок пламени. – Я, боярин Воронцов Константин Андреевич, клянусь перед лицом богов, что приехал в этот дом по просьбе боярышни Юлии, дабы вернуть ей ее тело, что общаюсь с ней по мере возможности, и помыслы мои чисты. Боги, прошу засвидетельствовать мои намерения.

Язык голубого пламени на его ладони резко вытянулся вверх и исчез. Клятва была принята.

– Что ж, – произнес старый ведун, – это правда. И как ты планируешь вернуть мою внучку?

– Это не так сложно, – качнул головой Воронцов. – Так вышло, что я полюбил боярышню, а она полюбила меня. Так что, я собираюсь просить ее руки.

– Неслыханно, – вскочив из-за стола, выкрикнул Михаил, снова покраснев от гнева. – Она обещана другому. Сильный род, за которым стоит мощь запада. А кто за вами? Вы единственный в роду, даже до своих родовых земель добраться не можете.

Старый ведун осуждающе покачал головой.

Константин поморщился. Хоть сказанное и было правдой, но говорить такое гостю, который, как утверждалось, оказал роду услугу, было крайне невежливо, фактически – это прямое оскорбление.

– Боярич, – спокойно произнес Воронцов, – если вы не хотите прямо здесь дуэли, то следите за словами. Длинный язык очень вредит шее. – Последние слова Константин произнес нарочито холодно. При этом он надеялся, что информация о двух дуэлях еще не дошла сюда, и собравшиеся не знают, насколько он хреновый фехтовальщик.

– Прошу простить меня, Ваше сиятельство, я был не сдержан, – немного резко произнес Михаил.

– Принимаю, – спокойно произнес Воронцов, – и могу вас понять. Боярышня, это правда?

– Правда, – грустно подумала Юлия, – я вспомнила, я должна была выйти за сына боярина Орлова. Но я не желаю этого, ты – моя судьба.

– Успокойся, – попросил Воронцов, – мы все решим. И если понадобится шантаж или угрозы, значит, в ход пойдут они, я не собираюсь тебя отдавать никакому Орлову. – После чего он посмотрел на боярича. – Да-да, она говорила, – откинувшись на спинку, спокойно ответил Константин. – Только не могла вспомнить, за кого ее сосватали. Но нас с ней ваши игры не интересуют. Я здесь, чтобы пробудить ее и взять в законные жены.

– А если мы скажем «нет»? – спросил старый боярин.

– Я вежливо поклонюсь и уйду, а вы останетесь со спящей боярышней, которую, кроме меня, никто не знает, как пробудить. Так вышло, что мы с ней связаны, и это посильнее ваших договоров с Орловыми. Посмотрите на меня поиском сокрытого, и вы увидите того, кто за мной стоит, и кто дал добро на этот союз.

Мужчины за столом переглянулись, и одновременно их глаза зажглись золотым огнем, это не примитивный поиск сокрытого, знаком этого была мощная веда.

– Отмеченный Сварогом! – выдохнул старый ведун. – Мы думали, это слухи.

Константин достал трубку, кисет с табаком и принялся неторопливо набивать ее, держа напряженную паузу.

– Грядет война с тьмой, она уже началась, и бог отметил меня, чтобы я повел войска людей в бой. Там, на западе, уже тьма, и она никуда не уйдет. И либо мы победим, либо от нас останутся только воспоминания и артефакты, как от народа Славов. – Он раскурил трубку и выпустил струйку дыма в потолок. – Решайте, боярин, что вы хотите для вашей внучки. Вечный сон или мужа, от которого возможно зависит судьба мира?

– Не много на себя берешь? – впервые за всю беседу подал голос второй сын старого ведуна.

– Я бы рад ношу сбросить, – улыбнулся Константин, – тяжела она, да кто ж мне позволит? И это еще одно дело, с которым я пришел к вам в дом. Я хочу разделить эту тяжесть на моих плечах с родом Рысевых. Вы – хранители империи, а значит, пора начинать ее хранить.