Кирилл Шарапов – На той стороне: Боярин (страница 36)

— Вранье, не было меня там, — лениво отмахнулся Константин. — Ну, что скажешь по поему вопросу? Есть капитан, который может в ближайшее время отправиться на север.

Фрол верно поняв, что тема с тьмой совсем не та, которую хочет обсуждать гость, кинул.

— Дайте мне полчаса, я свяжусь кое с кем. Те, кто сейчас тут развесили уши, вам не помогут.

— Ну, тогда давай еще и кухню твою оценим, меню есть или…

Договорить Константин не успел, как рыжий поднял руку и указал на доску, на которой мелом был написан список блюд и цены.

— Солянку рекомендую, — заявил он.

Константин быстро пробежался глазами по списку, не такому уж и длинному.

«Пиццу их, что ли, готовить научить? — подумал Константин. — Хорошая идея, надо будет поговорить с Прохором, пусть займется еще несколькими патентами». Солянку он не сильно любил, да и сейчас не хотелось. Зато был аналог кавказского шашлыка — свинина, маринованная в молодом сухом вине с острыми травками и готовящаяся на решетке.

— Две порции мяса по-лагурски, только не слишком зажаривай, чтоб сочное было. Лепешка. Овощей, как запеченных, так и свежих. Луку маринованного и пасту из помидоров.

— Будет сделано, Ваше сиятельство, — тут же заявил Фрол и выставил вторую кружку с пивом. — Придется подождать минут двадцать.

— Нормально, но леткор меня интересует больше.

— Это в первую очередь, — улыбнулся рыжий. — Мясом мой кухарь займется, он лагур, так что, рецепт его родины никто лучше него ни тут, ни в Тверде не готовит.

— Ну, тогда мы ждем вон в той кабинке, — произнес Воронцов и отправился к понравившемуся ему столу, который пустовал.

Горд кивнул разливающему и, прихватив две литровые кружки, пошел следом. Подавальщица появился буквально через секунду и поставила перед ними большую тарелку жареных хлебцев с чесноком, лучшую закуску к пиву.

Мясо, только что снятое с огня, подали, когда кружки опустели примерно в половину. Константин взялся за вилку и нож, разрезал первый кусок. Что ж, Фрол не обманул, его кухарь и вправду знал толк в этом блюде. Сочное, слегка розоватое внутри и поджаренное снаружи. И вощи были вне всяких похвал.

Тарелки опустели, кружки тоже, в пепельнице были уже две скуренные сигарилы, когда у стола появился Фрол.

— Ваше сиятельство, капитан, который согласился вас выслушать, будет здесь через десять минут. Но он просил о тайной встрече, слишком уж беспокойная у вас репутация.

— У вас, я так понимаю, есть подобное место для уединения? — поднимаясь, спросил Воронцов.

— Конечно, Ваше сиятельство. Что бы у меня было за заведение, если бы я не мог обеспечить тайну своим гостям? Прошу за мной.

Небольшая комнатка с двумя входами, стол, на котором стоял кувшин с пивом, три кружки, разные орешки и сухарики. Железная пепельница в виде черепа с сорванной макушкой.

— Если что понадобится, дайте знать, — произнес Фрол и прикрыл за собой дверь.

Константин уселся в мягкое кресло и закинул ногу на ногу.

— Горд, я не знаю человека, который войдет через эту дверь, так что, будь начеку.

Подземник кивнул.

— Не беспокоитесь, Ваше сиятельство, тут вам ничего не угрожает, но я пригляжу за гостем.

Именно в этот момент дверь распахнулась, и с улицы в комнату вошел высокий человек в таком же, как у Воронцова, кожаном сюртуке, фуражке и с большим пистолетом незнакомой марки на поясе. Солидная машинка в открытой кобуре, чем-то напоминающая Automag V, длинный, массивный, и наверняка калибр даже больше, чем у «Кары Сварога», к которому должны были сегодня после обеда доставить приклад, изготовленный Уваром.

Человек вышел к столу, и свет от лампы под потолком, наконец, осветил его лицо, породистое, с волевым подбородком, бородкой по типу эспаньолки. Но самой характерной приметой было то, что у него отсутствовал правый глаз, его закрывала повязка.

— Ваше сиятельство, — учтиво поклонился он, — зовите меня Графом. — Он скользнул взглядом по Горду, который застыл у двери, и вполне открыто улыбнулся наемнику.

— Боярин Константин Воронцов, — вставая, представился бывший детектив и протянул руку.

Капитан слегка изумленный подобным приветствием, приподнял левую бровь и уверенно пожал протянутую ладонь.

— Прошу вас, Граф, к нашему столу, — предложил Константин. — Горд, запри дверь, и давай присоединяйся, посидим, обсудим наши дела.

Наконец, все заняли кресла у стола. Подземник разлил пиво по стаканам, и уже через секунду они со звоном столкнулись над столом.

— За знакомство, — произнес капитан.

Воронцов и наемник его поддержали.

— Итак, Ваше сиятельство, — начал Граф, — я не располагаю большим запасом времени, так что к делу. Вам нужно на север, и, я так подозреваю, в вотчины?

— Все верно, — кивнул Константин. — Мне нужно в земли боярина Рысева. Не скажу, что дело спешное, но хотелось бы закончить его побыстрее.

— Мне знакомы эти места, — на лицо капитана набежала тень. Я сам когда-то жил там. Давайте я представлюсь полностью, я Радим, четвертый сын графа Теренского, который вот уде четыреста лет живет на землях рода Медведевых. Но есть закавыка, если меня будут рады видеть в землях Медведевых, Стужевых, то на землях Рысевых, Оленевых Морозовых не очень. Не скажу, что стража сразу начнет стрелять в меня, просто не очень они будут рады. Это может вызвать осложнения не только для меня, но и для вашего дела. Я так понимаю, у вас дело именно к боярскому роду?

— Да.

— У вас, Ваша светлость, есть предложение?

— Есть, иначе бы я уже отказался от работы. Туда лететь четыре дня с парой зарядок по пути, я доставлю вас в небольшой городок на границе вотчин Медведевы и Рысевых, там вы наймете машину, и уже через сутки будете в Славгороде усадьбе старого боярина. Я же дождусь вашего возращения или посыльного, который передаст от вас сообщение.

Константин задумался. В принципе, пять дней туда — вполне терпимо. Но насколько он застрянет там? Совершенно неясно. Ведь ему нужно как-то поднять на ноги спящую боярышню, и договорится с ее дедом, а вот это он верил слабо.

— Цена вопроса?

— Сто кун золота в день. Время, что я проведу на земле в простое, вполовину. Но хочу предупредить — полет назад вы оплатите так же, как и туда, даже если обратно я полечу без вас, — добавил Граф. — Скажу сразу, мой леткор не тяжелый транспортник, я как раз вожу подобных вам пассажиров, и ценные небольшие грузы — золото, камни и прочее. Экипаж — четыре человека, не считая меня. Пока не взлетим, они не будут знать, ни кого везут, ни куда. С собой можете взять двух охранников.

Константин попытался вспомнить, сколько у него осталось на счете. Вроде после всех расходов с момента открытия что-то около восьми тысяч. В принципе, хватит, чтобы месяц кататься с Графом.

— Когда мы сможем отправиться?

— Лектор на ремонте, и простоит еще три дня. Сегодня тритейник, значит, шестица.

— Сколько вещей можно с собой взять?

— Пару сумок. Вам будет предоставлена трехкомнатная каюта, комната для вас отдельная для охраны, ну и общая. Еда за мой счет, готовит мой человек. Я сам гурман, так что, вас не разочаруют его блюда.

— Хорошо. Итак, где и когда мы встретимся?

— Шестица, в пять утра на взлетном поле. Леткор называется «Прекрасная Анна».

— Как? — переспросил Горд.

— Прекрасная Анна, — повторил Граф с какой-то затаенной грустью. — Я же сказал, что меня не очень жалуют на землях Рысевых. Анна — дочь Михаила Николаевича, наследника главы рода.

— Расскажите историю, Граф? — попросил Константин. — Или она слишком личная?

— Расскажу, отгорело давно. Мы встретились с Анной на одном балу, вспышка, чувства вспыхнули с первого взгляда. Но она была обещана другому, союз с соседним родом. Мы дважды встречались тайно. Но я всего лишь сын графа, да еще четвертый, сами понимаете, никто бы за меня ее не отдал, хотя наш род знатен и богат, но боярская дочь, пусть и третья… Она его не любила и противилась отцу, как могла. Я организовал побег, и все должно было сладиться, но мой приятель предал меня, и выдал ее отцу. Я попал в засаду, погибли двое моих друзей, я был ранен и потерял глаз. Через неделю я узнал, что на следующий день они сыграли свадьбу, и Анна ушла в дом Морозовых. С тех пор прошло уже тринадцать лет. Даже не знаю, что с ней сталось. Так что, путь в землю Рысевых мне заказан. Батюшка ее, Михаил Николаевич, прислал письмо, в котором сообщал, что мне не рады больше на землях вотчины рода Рысевых, и я буду выдворен оттуда сей момент, как переступлю границу.

— Вы мне подходите, капитан, — улыбнулся Константин. — Так вышло, что я лечу в дом Рысевых, чтобы забрать у них еще одну дочь.

— Но Наталия давно замужем, — озадачился Радим.

— Юлию.

— Но она же уже семь лет пребывает без сознания, и три ведуна непрерывно поддерживают вокруг нее кокон времени.

— Так вышло, что я обладаю информацией, как вернуть ее к жизни, — слукавил Воронцов. — А после пробуждения планирую забрать ее с собой.

— Ее отец будет против, — с улыбкой произнес Радим.

— Я уже догадался, но постараюсь решить дело миром.

— Не надейтесь, — голос капитана был полон скепсиса. — Несмотря на то, что боярышня столько лет без сознания, благодаря кокону она порожнему молода и красива, ей всего двадцать, сколько бы лет она в нем не провела. Она выгодная партия для укрепления отношений с соседями. Она очень сильная ведунья, и пострадала от нападения в астре, не знаю кто ее атаковал, но такой кровью будет рад усилиться любой боярский род. Вопрос лишь в том, когда она проснется. Ее с радостью примут хоть Оленевы, хоть западные рода, а может, и союз с Медведевыми или Стужевыми. Там хватает мужчин соответствующего возраста. А вы, боярин, хоть и очень древнего рода, — он сделал паузу, — но за вами никого нет. Я навел о вас справки в гелрольдии, как только услышал о вашем появлении в городе. Даже не надейтесь, что Михаил Николаевич, вложит ее руку в вашу, и пожелает счастья. Он не отдаст за вас дочь, даже если вы ее вернете. Он осыплет вас золотом и камнями, заключит выгодный союз, окажет поддержку, но дочь не отдаст.