Кирилл Шарапов – Мертвый мир. Анклав (страница 10)

– Быстро осмотрим дом, перетащим трофеи к себе в гараж и пойдём смотреть следующий.

Пока Сергей обследовал второй этаж, девушка быстро осмотрела первый. Ничего интересного: несколько пачек денег в столе, внушительная золотая печатка, но ничего особенного, массивный браслет из того же металла, составленный из толстых звеньев и имени Игорь. Видимо, хозяин дома имел достаточно плохой вкус, украшения были рассчитаны на показуху статуса, такими в не очень качественных отечественных фильмах козыряли бандиты средней руки.

Сверху спустился Сергей.

– Как рыбалка? – поинтересовалась Жанна.

– Неплохо, – положил на стол гладкоствольное полуавтоматический дробовик Benelli M4 Super 90, – человек подготовился к апокалипсису. Ещё три сотни патронов, хороший улов, несколько золотых побрякушек, пистолет ТТ, явно с раскопок, к нему два магазина.

– Я думаю, хозяин был бандитом средней руки, – указав взглядом на печатку и браслет, заметила Жанна. – Вот только непонятно, откуда хлам в подвале.

Тут её взгляд упал на стену, на которой висели несколько фотографий. Похоже, и эта тайна открыта. С пожелтевших, покрытых пылью, фотографий на них смотрел крепкий мужик лет шестидесяти, причём на одной из фотографий были видны руки, пальцы покрыты наколками перстней, а на тыльной стороне ладони изображена половина солнца.

– Сиделец, – бросив взгляд на фотку, прокомментировал Сергей. – Вот это, – он ткнул пальцем в перстень, на котором изображён кинжал, обвитый змеей, – означает агрессию и тайную угрозу. Владелец перстня отбывал наказание за умышленное убийство. А вот этот, что он отсидел от звонка до звонка. А восходящее солнце означает свободу. Похоже, дом может таить в себе немало сюрпризов, нужно хорошенько всё обыскать.

– А хлам в подвале?

– Хлам мог остаться от родителей или ещё каких-то родственников, свалил всё сюда, и хрен бы с ним. Может, не успел выбросить, может, не захотел, – пожав плечами, выдал Сергей вполне правдоподобную версию. – Уходим или устроим тотальный обыск? Если мужик был тёртым, то здесь полно тайников.

– Давай, – согласилась Жанна, – но не долго. Скажем, часок повозимся, если ничего не найдем, то отчаливаем.

Часом ограничиться не удалось. Сергей оказался прав, тайники были повсюду: никому ненужные пачки с долларами, немного золотых украшений, два слитка рыжья каждый по килограмму, наркотики, ещё два ружья. Горка найденного росла. Конечно, половина из этого просто мусор, например, рубли, доллары, евро суммой в пятьдесят тысяч. В BMW обнаружили ещё один пистолет, травмат с разрешением.

– Хватит, – часа через три решительно заявил Сергей, – иначе мы за сегодня больше ничего не осмотрим. Нужно перетащить добычу, дробовики пока использовать не будем, хотя тебе надо вооружиться бенелькой, мощная штука, сама видела, по крысам лучше из такого стрелять. Калаш в этом отношении менее перспективен. Вечером разберу, смажу и можно пользоваться.

Жанна кивнула, соглашаясь, дробовик доказал своё превосходство в некоторых моментах. Перетащив добычу в свой коттедж и свалив её в холле, позволили себе выкурить по сигарете, немного передохнули, попутно осмотрели гараж.

Лаз кошек-мышек нашёлся быстро, он располагался под стеллажом в самом углу, большая нора сантиметров тридцать в диаметре, уходящая под землю.

– Надо бы цементу найти и залить его бетоном, иначе это может стать проблемой. Похоже, тут всё пронизано ходами, надо обезопасить дом.

Жанна только кивнула, проблема в обсуждении не нуждалась.

До вечера удалось осмотреть ещё четыре дома. Дважды их атаковали мутанты. Дома оказались брошенными. Разные люди жили в этом коттеджном поселке: чета пенсионеров, коллекционер монет, пианист и бизнесмен средней руки. Добыча оказалась скромной, только, пожалуй, коллекционер бежал, не взяв с собой свои сокровища. Это выглядело очень странно, но дом был заперт, машина в гараже отсутствовала, сейф открыт, журналы с монетами лежали на полках нетронутые.

– Хочешь попробовать перебросить их в ворота? – поинтересовалась Жанна, заметив Сергея, сидящего в кресле и увлечённо разглядывающего коллекцию.

– Ещё не решил. Стоимость их зависит не от количества золота, здесь его грамм на пятьдесят, это как мёртвому припарка. А вот договориться о реализации или обмене, можно попробовать. Я не сильно разбираюсь в монетах, не думаю, что тут есть особенно ценные экземпляры, но попробовать стоит. Там есть в прайсе такой пункт, как культурные ценности и украшения. Ладно, потом выясним. – Сергей поднялся с кресла и убрал коллекцию в рюкзак. – Пора закругляться, темнеет. Ты что-то нашла?

– Ничего особенного, пару колец, цепочки, серьги, в нескольких довольно крупные камни. Правда, я в них ничего не понимаю, поэтому не могу сказать, настоящие они или нет. Два килограмма муки, в ней завелись жучки, но, думаю, их можно будет удалить.

– Хорошо, – обрадовался Рыбак, – а то я начинаю скучать по хлебу. Лепешки, конечно, не батон, но тоже божественно. Я в детстве любил макать свежие лепешки в сок от жареной курицы. – Сергей закрыл глаза и зажмурился, на его лице появилось мечтательное выражение.

– Осталось только курицу поймать, – остудила его порыв Жанна. – К тому же здесь такие куры, что, возможно, не мы их будем ловить, а они нас.

Сергей улыбнулся.

– Даже без курицы они будут божественны.

– Ты не боишься, что дым из трубы привлечёт к нам внимание? – спросила Жанна, когда Рыбак снова затопил камин.

– Всё возможно, – отозвался спутник, – в этом мире даже поход в туалет риск, но горячая еда – первоочередное дело.

– Можно использовать газовый баллон и плитку, – резонно заметила Жанна, – тем более у нас их теперь несколько, нет особой причины экономить.

– Можно, – согласился Сергей, – но пока оставим их в резерве.

Жанна скептически приподняла бровь.

– Темнишь.

– Ну, хорошо, ты меня поймала, – рассмеялся Сергей, – мне просто нравится живой огонь, люблю потрескивающие дрова, языки пламени.

– Да ты романтик, – положив руку ему на плечо, улыбнулась Жанна.

– Только никому не говори, – прошептал он, стараясь сделать шёпот более грозным. – Ладно, займись ужином, а я пока приведу трофеи в порядок.

Он достал дробовики и пистолет, следом выставил на стол масло и набор для чистки, после чего приступил к разборке бинельки.

Жанна некоторое время смотрела на него, затем пошла на кухню. Нужно было просеять муку, в которой завелись жучки, и промыть рис. Но едва она вышла из комнаты, улыбка исчезла, в глазах появилась печаль, она не могла позволить себе показывать Сергею то, что чувствует на самом деле. Стоило ей остаться одной, горе сразу прорывалась наружу из-под маски спокойствия и уверенности. Если бы она сказала тогда нет, Юра бы жил. Но она не могла ему отказать, это было его мечтой. Она видела, какими глазами он смотрит на военные фотографии, ему не хватало атмосферы, к которой он привык, которая стала ему родной, которая навсегда изменила его, сделав человеком войны. Это наложило отпечаток и на мирную жизнь. Всё, чем бы он не занимался, заставляло кровь бежать быстрее, сердце биться, адреналин гулять по венам… Без риска его жизнь теряла смысл. Только однажды, когда он задумчивый сидел и смотрел новости, где показывали репортаж об очередном теракте против милиционеров, она спросила:

– Ты пойдёшь, если тебя позовут?

Юра, который в этот момент был явно не с ней, а очень далеко, на войне, о которой страна знала лишь из скупых репортажей, тихо ответил:

– Пойду.

Правда, он тут же одумался и сказал, что не расслышал вопроса. Но Жанна прекрасно его поняла. Поэтому, когда муж предложил перейти в другой мир, бросив всё, что им удалось нажить и сохранить, она согласилась. Теперь Юра мертв, и никто кроме неё и Сергея не узнает, где его могила.

Жанна смахнула слезу и достала сито, нужно заняться делом, а погрустить можно и в процессе. А когда Сергей её увидит, на её лице снова будет маска сильной и уверенной женщины.

Ночь прошла спокойно, дежурили по очереди, оборудовав для наблюдения комнату на втором этаже. Один раз Жанне показалось, что она слышит выстрелы, но даже если это не было слуховой галлюцинацией, то стреляли где-то очень далеко.

С утра ей опять пришлось торчать на НП, пока Сергей, замесив в большом ярко зеленом пластиком тазу цемент, перемешанный со щебнем, заделывал лаз.

Жанна, не отрываясь, смотрела в оптику, выискивая опасность, шаря по окнам домов, держа под наблюдением улицу, ведущую к дороге, которая огибала город. Она мысленно похвалила сама себя за то, что вспомнила про этот коттеджный поселок, в городе оставаться незамеченными было бы намного сложнее. А здесь почти пять сотен метров открытого пространства. Конечно, враг мог спрятаться в высокой траве на пустыре, но всё-таки его можно было бы обнаружить, а в городе, где видимость сильно ограничена стоящими рядом домами, охрана базы стала бы проблемой.

Жанна на секунду оторвалась от оптики и протерла слезящийся глаз. Несмотря на то, что ночью спала урывками, она чувствовала себя бодрой и хорошо выспавшейся. А крепкий варёный кофе придал сил. Девушка заметила крем глаза, как что-то шевельнуло ветки кустов, ведущих к дороге, и тут же навела прицел на это место. Она прекрасно знала, что даже если противник обшаривает местность с помощью бинокля, то он не сможет ничего обнаружить. Сергей великолепно замаскировал НП, а дым из каминной трубы уже не шёл.