Кирилл Шарапов – Дом восходящего солнца (страница 22)

— Я понимаю, — огорченно заявил Филин.

— Про контракт ты тоже слышал, мне с него не соскочить, и уж коли Рина тут, то я обязан закрыть счет, это очень важно, иначе мне жизни не будет. Я предлагаю тебе остаться здесь, место не сказать, чтобы безопасное, но другого такого в радиусе трехсот километров нет. В Новый тебя не доставить, значит, остается Отважный. Тебе хватит денег, чтобы дождаться нашего возвращения. Тут еще останется наш друг, который ноги временно лишился, я попрошу его о тебе позаботиться, он рейдер бывалый, так что, не оставит тебя, ни наукой, ни финансами. Ну, а если не вернемся, живи своими умом, все равно обратно мы пойдем этой же дорогой. Так что, сюда в любом случае заскочим, а потом домой на север. Захочешь остаться тут, со стронгами, неволить не буду. Но я жду от тебя понимания, понимания взрослого человека.

— Может, все же попробуешь уговорить Андрея? — попросил Филин.

— Знаешь, напарник, я бы, может, и попробовал, если бы мы шли куда-то в другое место, но эта экспедиция изначально была билетом в один конец. Вчера утром был большой караван — грузовики с имуществом, танк… Кстати, — Ампер задумался, — а куда еще две единицы делись? Забыл уточнить, ну да ладно, потом спрошу Мушкета. Так вот, дроны, броня с пулеметами и скорострельными пушками, полсотни народу… А сейчас у нас есть покалеченный бронеавтобус, то, что удалось спасти из грузовиков, но это очень мало. А из людей ты всех вчера видел на ступенях. Сколько? — Ампер начал загибать пальцы. — Девять, даже восемь, Градус не в счет, он точно ближайшие недели не ходок. Ну, Рина с трофейным транспортом, итого — нас десять. А задачка предстоит такая, что… Но на смерть я тебя не поведу. Выживу — вернусь за тобой, нет, ну так это Стикс. Подумай хорошенько, все взвесь. Время у тебя есть. Андрея я, конечно, насчет тебя спрошу. Да, кстати, нам надо до знахарки местной дойти, пора тебе с твоим даром определиться, это ведь ты меня вчера в челюсть отоварил, когда я берега потерял?

Филин, до этого сидевший с серьезным и задумчивым лицом, улыбнулся.

— Как взрослые говорят, ты совсем берега попутал, еще секунда, думал, на меня нападешь, надо было тебя остудить. Не знаю, как сделал, просто захотел, чтобы тебя с ног сбило. Моргнул, ну ты в челюсть и огреб. Кстати, даже синяка не осталось.

— А вот это не твоя заслуга, живчик и регенерация, а то я бы перед любимой еще и с синей рожей нарисовался. Ладно, собирайся, думаю, скоро она появится, нужно вас познакомить.

Ампер умыл лицо, провел рукой, проверяя качество бритья.

— Сойдет для сельской местности, — подвел он итог и полез в рюкзак, искать чистую майку.

Дверь распахнулась от сильного толчка и ощутимо саданула ручкой по стене.

— Ты где шлялся? — раздался с порога веселый голос, а потом золотоволосый ураган налетел на него и принялся целовать, попадая то в нос, то в щеки, то в подбородок, ну и губам доставалось. — Как ты мог позволить себя захватить? Ты знаешь, что я пережила? — кричала Рина, но лицо ее просто светилось от счастья. — Приезжаю, а мне говорят, что ты бриться ушел, да еще пацана какого-то притащил. — Она отстранилась, заглянула в его лицо. — Ты скотина, Леонид Погорелов.

— Чего это я скотина? — раздался из-за спины Ампера по-детски обиженный голос.

Ампер разжал объятия и поставил ошеломленную блондинку на пол. Шок — это по-нашему. Картина маслом — Филин с лицом, на котором запечатлелась смертельная обида, растерянная Рина, во все глаза разглядывающая маленькую копию Ампера.

— Он не знал, — улыбнулся бывший прапорщик. — Да, Филин, я тоже Леонид Погорелов, только из другой вселенной, и ты — мой маленький двойник. И тот, кто отправил за мной тех уродов, которые хотели получить три красных жемчуга, тоже Леонид Погорелов, но он внешник и мразь.

Лицо мальчишки стало злым.

— Ты для этого меня тащил? Чтобы в стакан засунуть? — закричал он в лицо Амперу.

А спустя мгновение Погорелова смело, он вылетел в коридор от мощного толчка в грудь, ребра заныли, словно в него бревно влетело. Голова, на которой не оказалось шлема, вошла в соприкосновение со стеной, и свет погас, но перед этим проскользнула одинокая мысль: «Силен, шустенок».

В себя Ампер пришел, лежа на койке в незнакомой комнате. Белый потолок, капельница с живчиком.

— Да что ж, б…, так не везет-то? — произнес он, садясь и стараясь не сблевать, поскольку голова закружилась так, что стены в пляс понеслись.

— Ляг обратно, — раздался требовательный женский голос.

Погорелов не заставил себя просить дважды и вернулся в исходное положение, и тут же выключили винт вертолета, на котором его крутили. Стены мгновенно остановилась, и бывший прапорщик, наконец, смог разглядеть стоящую в ногах знахарку.

— А хорошо тебя мальчишка приложил, шесть ребер сломал, одно легкое пробило, на черепе вмятина, сильнейший ушиб мозга. Было бы дело не в Стиксе, мог бы инвалидом стать, ну или на пару месяцев в больничке зависнуть. А так, через часик на ноги встанешь.

— Давно я здесь? С Филином все в порядке?

— Шесть часов. А чего с пацаном-то будет? Подруга твоя, как наседка, вокруг него увивается. Он понял, что был неправ, и все осознал, но в наказание за применение дара получил двадцать четыре часа штрафных работ, так что, сейчас он помогает Абраму в гостинице. Ты безответственный опекун, я же еще вчера сказала тебе, зайти. Надо было ночью не водку жрать, а выспаться и прямо с утра тащить пацана ко мне. Дар у него сильный. Он сказал, что ты в него жемчужину запихнул, щедрый ты мужик, Ампер.

— Никогда не кидал напарника, — просипел в ответ Погорелов, — он нашел жемчужину, она была по праву его. Он ведь телекинетик?

— Да, и очень сильный, я таких еще не встречала. Радиус дара не велик, может с метра толкнуть, ну ты уже ощутил. В этом радиусе способен поднимать предметы, но не тяжелее двадцати трех граммов, а вот швырнуть такой он может со скоростью пули, и далеко, но ему тренироваться надо. Дар многогранный и очень сложный, мне бы за ним понаблюдать.

— Понаблюдаешь, — чувствуя, как с каждой минутой становится все лучше, ответил Ампер. — Будет у тебя время. Он тут останется, я его за собой не потащу. Да и не уверен я уже, что он захочет идти со мной после того, как узнал, кто я.

— За паренька не беспокойся, он уже всеобщий любимец, сын стронгов, по аналогии с сыном полка. У него столько нянек… Мальчишка добрый, отзывчивый, очень винит себя за то, что сорвался, и на больничную койку тебя определил. Твоя подруга объяснила мальцу, что он в корне не прав, так что, не ругайся на него. Вот только «тетя Рипли» очень раздражает, надо его отучать от этих «теть» и «дядь». Это уже любимая хохма Отважного, бедный Ерш уже не знает, куда деться, поскольку все его зовут Дядя Ерш. Еще немного и он начнет шутников отправлять на соседние кровати, только боюсь я, коек у меня не хватит. Часик полежи, и можешь вставать, одежда твоя на стуле, и не забудь к другу своему зайти, Градус очень обрадовался, когда я ему вчера сказала, что ты нашелся, и живой. Кстати, что за фишка? Он спросил, есть ли баня в стабе? Я ответила, что есть, при гостинице, так вот, он просил меня передать Абраму, чтобы ни в коем случае не сдавал вам ее с Риной. Я прикола не поняла, может, ты прояснишь? Вы что, дебоши там устраиваете?

— Не везет нам на бани, — хихикнул Ампер, и тут же скривился, поскольку голова взорвалась адской болью. — В первый раз, когда мы с ней пошли в баню, на нас напал выживший мур. Второй раз, уже в другой парилке, по нам постреляли и аж две гранаты закатили. Сутки простоя и нехилый ремонт.

— Ясно, — рассмеялась Рипли. — Я, пожалуй, все же извещу Абрама. Поскольку баня у нас одна, и ее разрушения я не переживу.

— Вот так всегда, — притворно обиделся Ампер. — Ну, ничего, нет такой цены, перед которой мог бы устоять еврей. Да и Рина умеет убеждать, у нее талант.

— Ладно, пошутили и хватит, — остановила его Рипли, — тебе вредно разговаривать, лежи, отдыхай, через час можешь топать. К Градусу зайди, а то он совсем затосковал.

Ампер кивнул, и голова снова отозвалась болью.

— Здорово, бродяга, — поприветствовал его Градус, стоило Погорелову появиться на пороге.

Длинный ментат был бодр и выглядел огурцом, словно нет никакой оторванной ноги, вот только глаза грустные, оно и понятно, ему тут куковать не меньше трех недель, Рипли — неплохой знахарь, но до лекарских талантов покойной Смуглянки далеко. И тут до бывшего прапорщика дошло, они же вместе были с того вечера в баре, когда прибыла троица новичков. И вот никого из них уже нет в живых. Ампер присел на стул возле кровати и, сжав руку товарища, тихо произнес:

— Мне жаль, друг, что так случилось. Смуглянка была правильной барышней.

— Не трави душу, — вздохнул Градус. — Сука Паук. Я уже без ноги лежал, перетягивал, Лопух стонал, нашпигованный осколками, Смуглянка спиной ко входу стояла. Что у него за умение? Я не понял. Но всех парализовало в один момент, вижу, а пошевелиться не могу. Ринка рухнула, он к ней подскочил и что-то вколол, спек, наверное. А Смуглянка вдруг оттаяла, может, знахарский дар слабый сыграл свою роль, может, лекарский сильный. Она только успела руки опустить, когда он вытащил странный пистолет с квадратным стволом. Вспышка, и ее голова раскололась. Он Ринку схватил и деру. Тут с нас паралич слетел, вот только я тут же и вырубился, словно мне на башку скала упала, только помню ее черные волосы в луже крови. Слышал, Ринка его привезла, но сказала, что никому не отдаст, сама казнит. Они даже с Андреем и Подрывником из-за этого поцапались.