Кирилл Рябов – Лихо (страница 4)
До того как отключиться, он успел услышать:
– Вовик, тебе от Санечки привет.
– Какое счастье, – ответил Вовик.
Из колонки запела Лана Дель Рей.
– Ланочка, – пробормотал Выдрин и улыбнулся.
Он сходил в «Магнит», купил бутылку «Талки» и быстро напился. Стал бродить по квартире, задевая стены и бормоча ругательства. Потом немного поплакал. Но слез почему-то не было. Лишь глаза слегка зачесались. Умыв лицо, Выдрин лег на кровать, поставил рядом ноутбук и включил концерт The Cure. Музыка не утешала. Он осоловело смотрел на покрытое макияжем одутловатое лицо Роберта Смита, исполнявшего песню «One hundred years».
– Да уж, – пробормотал Выдрин.
И уснул.
Его скинули с кровати грубые мужичьи руки, больно вцепившиеся в волосы и ворот рубашки. Человек с одной сплошной бровью навис над ним и заорал:
– Не шевелиться, падаль!
Выдрин попытался ответить, что не шевелится, но рот будто глиной забили.
– Кот дал показания! – продолжал человек. – Умный оказался. Но мы все равно его повесим. И тебя повесим.
– За что? – с трудом выговорил Выдрин.
Было ощущение, что он пытается говорить под водой. Человек наклонился. У него было лицо сожителя матери, Владимира Романовича.
– За ноги, – сказал он жарким шепотом.
Бровь возбужденно задрожала.
– Голова твоя нальется кровью и лопнет.
– Помогите, – пробормотал Выдрин.
И проснулся.
Кто-то длинно звонил в дверь. За окном светило солнце. Хотя засыпал он в потемках. Ноутбук почему-то показывал порнографию: белый лысый мужик и толстая негритянка сплелись в позе 69. Выдрин слез с кровати и, опираясь о стену, доковылял в прихожую. Смотреть в глазок было страшно. Но он себя пересилил. И тут же открыл дверь. Вбежала Лена, размахивая смартфоном.
– Ты чего трубку не берешь? – закричала она. – Я чуть не чокнулась.
Выдрин попытался обнять ее. Лена отстранилась.
– Я не слышал. Рано уснул. И проспал все на свете.
– Фу, – сказала она. – Иди хоть умойся. И зубы почисти. Перегаром за километр несет.
– Только не уходи, – попросил Выдрин. Убежал в ванную и еще раз крикнул оттуда: – Не уходи, я быстро!
– Да не ухожу я никуда, – отозвалась Лена.
Он тщательно умыл набрякшее лицо. Два раза почистил зубы и язык. И оба раза чуть не сблевал.
Лена ждала на кухне. На конфорке грелась турка с кофе.
– Саш, а ты чего вдруг нажрался? – спросила Лена, когда он вышел.
– Мне было плохо. Кота забрали. Ты не едешь. Маме позвонил, она вообще ничего не слышит.
Выдрин обреченно махнул рукой.
– Ты знаешь, почему я не приехала, – сказала Лена. – Я не могла. А если бы даже смогла. Чего мне ехать? На тебя пьяного смотреть?
– Но я трезвый был! Это я потом уже с горя не рассчитал.
– Ну с какого еще горя? Я приехала. И кот найдется.
– Да как он найдется, когда его арестовали?!
– Саш, перестань чушь молоть!
– Это не чушь. Не веришь, сходи и сама посмотри. Его нет! Арестован!
Лена прикрыла глаза ладонью.
– А еще ученик мой повесился вчера.
– Господи! Ужас какой! Почему?!
– Не знаю. В понедельник выясню.
– У тебя могут быть проблемы из-за этого?
– Понятия не имею. Не должно быть. Честно говоря, когда позвонили, я даже не сразу понял, о ком речь.
Лена налила две чашки кофе.
– Останешься? – спросил Выдрин.
– Ну если не выгонишь, останусь.
– Мне сейчас очень плохо.
– Не переживай, все наладится. Я рядом.
– Спасибо, любимая.
Потом они пили кофе. Лена что-то рассказывала про детей, про бывшего мужа, про маму, про свекровь. Выдрин слушал вполуха.
– Пойдем? – спросил он, когда она выговорилась.
– Сначала я в душ.
Выдрин ушел в комнату. Выключил ноутбук, который продолжал все это время показывать порнографию. Потом застелил кровать чистой простыней. Пришла Лена. На ее ключицах лежали капельки воды.
– Милая, – прошептал Выдрин и потянулся к ней.
Его переполняла нежность и похмельная сентиментальность. Но у него ничего не получилось. С ощущением тщетности он целовал и гладил ее тело. Потом Лена сосала и мяла его вялый член. Выдрин смотрел на ее макушку, но испытывал лишь смущение и растерянность. Вскоре ей надоело. Сев по-турецки, Лена большим и указательным пальцем пыталась снять с языка прилипший волос.
– Сиди так, – сказал Выдрин.
– Ой, Саш, не надо, – ответила она.
Но он достал из ящика стола альбом, карандаш и быстро накидал эскиз – голая Лена сидит по-турецки, правда, руки лежат на коленях. Показал ей.
– Симпатично, – сказала она, посмотрев мельком. Пару лет назад это приводило Лену в восторг. С тех пор Выдрин нарисовал десятки ее портретов. А больше удивить было нечем.
– Чем займемся? – спросила она.
– Идей у меня нет, – сказал Выдрин. – Слушай, наверно, нужно искать адвоката. У тебя нет знакомых?
Лена пожала плечами:
– Вроде нет. А зачем тебе адвокат? Это из-за того мальчика, который повесился? Все-таки, думаешь, будут проблемы?
– Да нет же, адвокат нужен коту. Я так понял, его станут судить.
– Ой, ну все! – Лена слезла с кровати. – Надоело этот бред слушать.