Кирилл Рябов – Дирижабль (страница 68)
Кажется, это была писательница, пишущая от руки. Ботинок качнулся вперед, муха улетела.
– Я не помню, – ответил Фёдор. – Это было давно.
Собственный голос показался чужим.
– А сколько вам лет?
– Сорок два.
– Расскажите, какие книги вы написали. И про что? И как стали печататься? Кто вам помог?
К счастью, вмешался Родион:
– Вы не знаете, с кем пришли на встречу?
– Нет, не знаю. Знаю, что литератор. Мне это интересно.
– Мне никто не помогал, – сказал Фёдор.
– Так не бывает.
– Достоевскому или Чехову никто не помогал.
– Но вы же не Достоевский или Чехов.
Каргополов громко хмыкнул, ботинок его дернулся и чуть-чуть не достал колено. Фёдор невольно поджал ноги.
– Вы же не читали, – сказал Родион. – Откуда вам знать?
– Я уверена.
– Почитайте, может, измените ваше мнение, – сказал Родион. – А то какой-то бессмысленный разговор.
– Почитаю. Где у вас туалет?
– В соседнем помещении. Там будете читать?
– Нет, я по-маленькому.
– Ладно, – сказал Родион. – У меня тут тоже есть вопросы. Чай или кофе?
– А можно воды? – ответил Фёдор.
Кто-то хихикнул.
– Матильда, принеси воды, пожалуйста. Так, дальше. Кошка или собака?
– А, это уже вопросы?
– Угу.
– Кошка, наверно. Или кот.
– Так. Еще. Пастернак или Мандельштам?
«Боже, боже!» – подумал Фёдор.
– В поле зреет вредный злак под названьем Пастернак, – сказал Попцов.
– Не смешно, Макс, – ответил Родион.
– Так это не я, это Сергей Михалков.
Ботинок перекрыла рука со стаканом воды. Фёдор понюхал содержимое и выпил.
– Кого выбираете?
– Ладно, Мандельштам.
– Ветреный вы, – снова вмешался Попцов.
– А знаете, от кого эти вопросы?
– Нет.
Фёдор, конечно, знал, но ему стало тошно отвечать.
– Это Ахматова, – радостно сообщил Родион. – Теперь вопросы от меня. Курить или пить?
– Курить.
– Лукавите, – хмыкнул Попцов.
Фёдор быстро посмотрел на него и вернулся к ботинку Каргополова.
– Писать или трахаться?
– Писать.
Попцов:
– Ну вы серьезно, что ли?!
– Есть или спать?
– Спать.
– Драться или убегать?
Ботинок слегка задрожал.
– Драться, – сказал Фёдор.
Каргополов снова хмыкнул.
– Коньяк или водка?
– Можно еще воды?
– Матильда, принеси, пожалуйста. А мне коньяка.
– А можно и мне? – сказал Попцов.
– Опытная женщина или невинная?
– Сердцу не прикажешь.
– Плакать или смеяться?
– Плакать.
– То есть между Достоевским и Чеховым вы выбрали Достоевского? – спросил Попцов.
– У Достоевского юмор не хуже, – сказал кто-то.
– Да это понятно, понятно.
Матильда принесла коньяк и воду. Родион продолжил свой блиц-опрос. Фёдор отвечал, не особо задумываясь. Все-таки стоило уйти сразу. Сказать Попцову, что встреча не состоится. Родион напился. В туалете взорвалась труба с говном. Или соврать, что у его матери инфаркт, нужно срочно бежать домой. Как же права была Инна! Да, ему не хотелось бесполезно сидеть за ноутбуком и чувствовать свою беспомощность. Так ведь здесь было то же самое. Только пялился он не в экран, а на ботинок Каргополова. Гнусно! И жалко. Подумать только, он стесняется этого глупого, напыщенного бездаря. Глаза боится поднять на него. Что он там хотел – дуэль, мудила?! Будет ему дуэль! Прямо здесь!