Кирилл Рябов – Дирижабль (страница 63)
– Здрасьте, – сказал он. – Как там мой рассказ?
И добавил:
– Про Карцева вашего знаете?
– Нет, а что с ним? – спросил Фёдор.
– Напился, устроил дебош в самолете. Его сняли с рейса. Я в сводке увидел. Лихо, правда?
– Я уж испугался, что плохое случилось.
– А чего хорошего? Это ведь уголовное дело. Могут и посадить эмигранта вашего.
– Так он не эмигрант, он на время хотел поехать.
– Ну теперь вряд ли получится. Так что там с рассказом-то?
– Все в порядке, – сказал Фёдор.
– Ой, как хорошо! Сможете мне его в отдел принести? Я сегодня сутки дежурю. Так что можно и ночью.
– Я постараюсь.
– Не надо стараться. Просто принесите.
– Да, конечно.
Минут через пять заглянула Инна.
– Слышала, ты с кем-то разговариваешь.
– Морковников звонил, говорит…
Она перебила:
– Мне кажется, во время работы телефон следует отключать.
18
Фёдор просидел до вечера. Он думал о бывших одноклассниках, знакомых алкоголиках из родного городишки, о покойной матери и покойной бабушке, о котах и мышах, лягушках, канализации, погоде, о Карцеве, о покойной бывшей жене, о пустыне и тропических лесах, о сибирской тайге, где побывал однажды, о прохладной реке Томь, в которой довелось искупаться, о сражениях, о женщинах, о порнографии, о горчице, о дожде, о Сталине, о парикмахерских, о космосе, о вампирах, о поездах, о хлебе, о театре, о бывшей любовнице, о своих написанных и недописанных текстах, о мучениках, о плохих книгах, о Зофии, о воде, о Боге, о кариесе, о времени, о женских оргазмах, о самолетах, о врачах, о деревнях, о психопатах, о мистике, о Фолкнере, о сигаретах, о зеркалах, о новом ледниковом периоде.
Хотелось выстрелить себе в голову, чтобы прервать этот поток бестолковых мыслей. Они скакали, как табун диких лошадей. Пепельница была переполнена окурками. Фёдор не помнил, когда успел выкурить столько сигарет. Ноутбук опять спал. Он не стал его беспокоить, поднялся и вышел из комнаты.
Инна была на кухне.
– Как успехи? – спросила она.
Фёдор почувствовал глухое раздражение. Мелькнула нелепая, параноидальная мысль, что она решила над ним поиздеваться.
– Потихоньку.
– То есть никак?
Она, кажется, ухмыльнулась.
– Сейчас никак, потом как, – сказал Фёдор.
Он налил стакан воды и быстро выпил.
– Твой настрой мне нравится.
Он хотел сказать, что рад за нее, но сдержался. Не хотелось ругаться. А она такой ответ спокойно мимо ушей не пропустит. И правильно сделает. Она ведь не виновата, что он ни на что не способен.
– Я ужин приготовлю, – сказала Инна. – Будешь еще работать сегодня?
– Попозже. Есть я не хочу. Можешь не готовить.
Теперь Инна ухмыльнулась на самом деле.
– Федя, а когда ты планируешь избавиться от эгоизма своего? И планируешь ли вообще?
– В смысле?
– Да так. Ты, может, и не хочешь есть, а вот я хочу.
– Извини, – сказал Фёдор и выпил еще один стакан воды. – Я не подумал.
Потом, сидя в углу, он смотрел, как она возится с посудой и продуктами.
– Сделаю пасту, – сказала Инна. – Может, болоньезе? Фарш я купила. Только томатной пасты нет. Придется с кетчупом.
Она еще что-то говорила, перебирая варианты готовки. Спросила Фёдора, любил ли он в детстве молочную лапшу и, не дожидаясь ответа, негромко запела:
– Но, не жалея о судьбе ничуть, она летит в неведомую даль…
Стало тоскливо и тесно. Будто затолкали в крохотный гроб и закопали в землю. Фёдор судорожно вздохнул. Инна оглянулась, облизывая ложку, которой размешивала соус.
– Ты чего?
Он посмотрел в окно. Набережная тонула в сумерках и зыбком тумане. Проехал автомобиль с желтыми фарами. Над водой пролетел альбатрос. Или чайка. А может, баклан. Фёдор не знал, чем они отличаются. Но альбатрос нравился больше. Красивое слово. Была в нем какая-то сила и отвага.
– Ты бы хотела превратиться в птицу? – спросил Фёдор.
– Нет, – ответила Инна, ничуть не удивившись вопросу. – А ты хотел бы?
– Что-то в этом есть.
– Ничего в этом нет, – сказала она.
– А свобода?
– Какая свобода? Срать на лету? В помойках рыться?
– Простор, – пробормотал Фёдор.
– Ну и кем бы ты хотел стать? Журавлем? Совой? Зябликом?
– А может, аистом?
– Но только не марабу. Я тебя сразу брошу. – И засмеялась. Потом сказала: – Федя, кажется, тебе надо сегодня уже отдыхать. Давай поедим и какое-нибудь кино посмотрим. Хочешь так?
– Хочу.
Пока она готовила, он нагуглил фотографии марабу, удержался от соблазна почитать новости, написал сообщение Карцеву. Тот не появлялся онлайн со вчерашнего вечера. Фёдор хотел рассказать Инне про самолетный дебош, и смерть бывшей жены, и Морковникова, который требует вернуть рассказ, но так ничего и не рассказал. Только опять вздохнул.
– А марабу и правда страшные.
– Так что оставайся человеком, – ответила Инна.
– Ты ведь говорила, его из меня украли.
– А может, ты вернул, – пожала она плечами.
После ужина они легли в дальней комнате, поставили ноутбук и стали смотреть «Blade Runner». Фёдор незаметно задремал и проснулся от легкого тычка в бок.
– Ты храпишь, – сказала Инна.
– Я? Нет.