Кирилл Рябов – Дирижабль (страница 42)
Женщина прикрикнула:
– Дима, фу! Дима, назад!
Пес отпустил слюнявую и пожеванную штанину, несколько раз тявкнул и вернулся к хозяйке. Она пристегнула к ошейнику поводок, отдала мальчику и подошла ближе. Дима сопроводил ее лаем. Встав на безопасном расстоянии, достала из сумочки смартфон и навела на Фёдора объектив камеры.
– Что вы делаете? – выговорил Фёдор.
– Ребят, тут на детскую площадку бомж пришел полежать, – сказала женщина в экран. – Наверно, из двенадцатого дома. Там есть притон для алкашей и бомжей. Вся перхоть туда собирается. Из-под него еще кровь течет. Видно? Надо будет скамейку обработать. Вдруг он спидозник?
Фёдор смотрел на нее глазами умирающей собаки, но это ее не тронуло.
– Чего, ребят, вызываю полицию?
Она опустила смартфон, потом поднесла к уху.
– Здрасьте, тут на детской площадке лежит, типа, человек. Живой, да. Но он в крови. Явно невменяемый. Проспект Культуры. Да, такая вот культура…
Фёдор закрыл глаза. Он подумал, что, может, получится помереть до приезда полиции. Не самый плохой вариант. Вряд ли они его опохмелят, умоют, утешат и отвезут домой. Он даже слегка поднатужился, пытаясь как-нибудь приблизить смерть. Ничего, конечно, не получилось. Лишь сердце похмельно клокотнуло.
Двое полицейских пришли пешком всего через пару минут. Видимо, отдел находился в соседнем дворе.
– Это я вас вызвала, – сказала женщина. – Поглядите.
Они поглядели на Фёдора.
– Здравствуй, радость моя, – сказал тот, что был постарше. – Отдыхаешь? Устал? Захотелось полежать? А надо встать на ножки и идти с нами. Шажок за папу, шажок за маму. Ну, сможешь?
– Слышал, что сказал товарищ прапорщик? – скучно вмешался второй, молодой. – Поднимайся давай.
Фёдор шевельнулся, попробовал опереться рукой о край скамейки. Рука больно соскользнула. И он сполз еще ниже.
– А кровь? – спросила женщина. – Кровь видите?
– Кровь видим, – ответил прапорщик. – Но крови мало. И, возможно, она чужая.
– Ужас.
Она отступила.
– Поднимаем? – спросил молодой.
– Ну что ж делать, придется.
Опытный прапорщик натянул голубые латексные перчатки. Молодой напарник уныло посмотрел на свои беззащитные голые ладони. Фёдора грубовато поставили на ноги и повели.
– Спасибо! – крикнула вдогонку женщина.
– Наручники, может? – спросил молодой.
– Да он же не буйный. Ты же не буйный?
Фёдор слабо мотнул головой.
– Похмелиться хочешь?
– А у вас есть? – смог заговорить Фёдор.
– У нас все есть. Но тебе не положено. Плохо себя вел.
– Валерий Дмитриевич, а у него на спине рана.
Прапорщик посмотрел, замедлив шаг.
– Это, наверно, Петька Молотков алкашей опять гонял. Неуловимый мститель, мать его так! Санитар леса хуев! Ничего, царапина! Душа моя, ты как себя чувствуешь?
– Худо! – сказал Фёдор.
– Ну что ж, надо потерпеть. Ты же мужик!
Отделение и правда оказалось в соседнем дворе. Верещала рация в дежурной части. На скамейке сидели мрачные люди. Дежурный оглядел Фёдора:
– И что с тобой делать, чучело?
– Я не чучело. Меня обворовали, – ответил Фёдор. – Помогите.
– И что украли? Лобковых вшей? Козявки из бороды?
Фёдор машинально тронул лицо. Откуда взялась борода? Кажется, он брился пару дней назад.
– Какое сегодня число? – спросил Фёдор.
– Тридцать первое февраля, – сказал дежурный. – Пусть с ним скорая разбирается. Везут трезветь.
– Так он трезвый, – сказал глупый молодой.
– Может, налить ему? – хмыкнул прапорщик.
– Да, налейте, – засуетился Фёдор. – Очень мне плохо!
– Ну а кому сейчас хорошо? Времена тяжелые настали.
Дежурный постукивал авторучкой по столу.
– Позвоните капитану Морковникову, – сказал Фёдор.
– Это что еще за птица?
– Знакомый.
– А сам ты кто? Фамилия твоя как?
Мелькнул соблазн назваться Каргополовым. Но делать это лишь из вредности было глупо. К тому же вряд ли он смог бы легко выговорить непростую фамилию. Похмельная птица бодрствовала и рвала нутро на части.
– Забыл, что ли? – спросил дежурный. – Ну хоть приблизительно.
– Собакин.
– Это точно или приблизительно?
– Точно.
– Имя, отчество?
– Фёдор Андреевич.
– Прописка есть?
Фёдор закрыл глаза, открыл.
– Я. Больше. Не могу. Говорить.
– Собакин, значит? Что-то знакомое.
«Читал меня», – пришла нелепая мысль.
– Это не ты тот людоед, что из дурдома сбежал?
– Вообще-то похож на людоеда, – сказал молодой. – Вот повезло нам!