Кирилл Рябов – Дирижабль (страница 33)

– Я вижу, Антон, я вижу, – ответил Панибратов. – Фёдор Андреевич, здравствуйте!

Фёдор подошел, протянул руку. Сосисочный олигарх секунды три на нее смотрел, наконец сунул свою вялую подростковую ладошку. Курил он «айкос», от которого нестерпимо воняло то ли застарелым перегаром, то ли коровьим навозом.

– Читал сегодня о ваших приключениях в зоопарке. Не простили, выходит, Каргополову премию? Ну ничего, скоро хорошо заработаете и утрете ему нос.

Панибратов выпустил в лицо Фёдору облачко мерзотного дыма.

– Идемте, расскажете мне, что придумали.

Пока шли через пустой зал в кабинет, Фёдор вяло пытался что-нибудь на ходу сочинить. Потом споткнулся о складку паласа, мысленно проматерился и подумал, что надо было допить водку Антона, чтобы ни о чем не переживать. Но у Панибратова наверняка все приготовлено. Представился запотевший графин и покрытые тонким инеем рюмки. А к этому делу – обязательно – маринованные грибочки и холодец.

«Вот, Инна, меня принимают как дорогого гостя. А ты думала, я сдохну обоссанным в канаве?! Еще посмотрим, кто кого будет оттуда вытаскивать», – подумал Фёдор, глядя на маленький затылок Панибратова.

Но не оказалось ни грибочков, ни холодца. Стол в кабинете был заставлен тарелками с колбасами, сосисками, сардельками, шпикачками, купатами и сервелатами. Фёдор не нашел даже хлеба. Графин, впрочем, увидел, но вдруг заробел и не решился без спросу тянуть к нему руки. Панибратов сел, положил себе всего понемножку. Нацелился ножом и вилкой, но вдруг спохватился:

– Фёдор Андреевич, угощайтесь же. Что вы смотрите? Это все наша экологически чистая продукция из самого лучшего мяса. Правда, кровяная колбаса закончилась. Но я вам пришлю, если хотите. Берите вот сало или грудинку.

Олигарх внимательно смотрел на него, поднеся к губам порочного вида сардельку. Фёдор ткнул вилку в кругляшок сервелата и отправил в рот. Подумал, что сейчас олигарх спросит, как ему на вкус, а Фёдору было никак, но Панибратов потянулся к бутылке. Разлил в две рюмки.

– Снимем напряжение и зажатость?

«Наконец-то».

Они чокнулись. Фёдор привычно забросил водку в рот и тихо заскулил. Из глаз потекло. Мелькнула мысль, что сумасшедший сосисочник подсунул ему серную кислоту. Горели язык, пищевод, да и затылок припекло.

– Крякните, легче станет, – сказал Панибратов, ухмыляясь.

– Крепкая штука, – ответил Фёдор, когда смог дышать.

– Конечно, это же спирт. Вы что, никогда не пили спирт?

– Пил.

– Так что же вас так перекосило-то?

– От неожиданности.

– Еще по одной?

Не дожидаясь ответа, Панибратов разлил. Сам он выпил спокойно, с какой-то задумчивостью. Заранее стесняясь новых слез, Фёдор постарался отправить спирт прямиком в горло. Но вторая прошла гораздо легче.

– Ну и по третьей, да? – спросил сосисочник.

Фёдор спокойно выпил третью. Он почувствовал, что первые две уже активно взяли его в оборот. А еще водка, выпитая вечером и днем. И что-то, наверно, осталось в нем от вчерашнего самоубийственного пьянства. Панибратов поплыл куда-то вдаль, вместе со стеной кабинета.

– Шлюху берите, – сказал он.

– Что? Где?

– Шинку, говорю, берите. Вот же, на тарелке.

Фёдор взял рукой ломоть, пропихнул пальцами в рот, стал жевать. На вкус – резина резиной.

– Как сценарий продвигается?

Вспомнив жест Карцева, Фёдор сделал рукой движение, будто ввернул лампочку.

– Что, плохо? – нахмурился сосисочник.

– Да нет же, нет же, – сказал Фёдор. – Ну это такой творческий процесс, понимаете? Работа идет. Причем круглосуточно. Я весь в идеях и планах. Только и успеваю записывать.

– Поделитесь?

– Конечно! Конечно же! Там обязательно будет дирижабль. Помните, я рассказывал?

– Про дирижабль вы мне в прошлый раз ничего не говорили.

– Как так? Не может быть! – почти закричал Фёдор. – Вот же я идиот!

– Так что, это будет сценарий про дирижабль?

– Нет, но он там тоже будет! Там все будет! Я туда все засуну!

Панибратов откусил от сардельки, брызнув жирным соком.

– А мясо? Там будет мясо?

– Конечно! Этот мой сценарий будет огромным кровавым куском мяса.

Фёдор устал и слегка сполз.

– Знаете, – сказал олигарх. – Я вам один сюрприз приготовил.

«Он убил Зофию и сделал из нее холодец», – мелькнула мысль.

– Сомневался, правда. Вы, литераторы, народ впечатлительный…

– У меня скоро дуэль, – вставил Фёдор. И спохватился: – Извините, что перебил.

– Ничего страшного. Так вот. Раз уж у вас такой боевой настрой, значит, сюрприз я вам устрою. Сейчас еще немного посидим и выдвинемся.

«К шлюхам, на Карповку», – догадался и обрадовался Фёдор.

– Вы женаты? – будто подтверждая, спросил Панибратов.

– Была жена, ушла к одному говночисту. Это правда. Он – говночист!

– Бывает.

– Все бабы меня бросили. Все! Все обещали любить вечно и тут же бросили. Я теперь ненавижу любовь. Я решил, что если вдруг влюблюсь, то покончу с собой.

– Только вы уж сначала сценарий напишите, – сказал Панибратов.

– Игорь Игоревич, сценарий будет! – приподнялся Фёдор. – Да и не влюблюсь я больше никогда. Тут у меня уже ничего нет.

Он постучал себя по груди.

– Все мертвое.

Панибратов разлил.

– Что ж вы на себе крест ставите? Не надо, не надо.

– Да это так, нытье, – махнул рукой Фёдор и чуть не снес свою рюмку.

– Выпьем тогда за ваше счастье, Фёдор Андреевич.

«Пора тормозить», – прорвался сквозь пьяный туман голос разума. Кому он принадлежал? Инне? Зофии? Карцеву? Эльзане Кругловой? Маме?

Фёдор, конечно, не послушал. Выпил спирт и отправил себя в глухой нокдаун.

27

Но пьяный провал был хоть и глубоким, но недолгим. Очнувшись, Фёдор обнаружил, что лежит на заднем сиденье машины. Она как раз куда-то свернула и остановилась. Водитель нажал клаксон. Фёдор тяжело поднялся. Увидел за рулем Антона.

– О, выспался? – сказал тот, поглядев в зеркало заднего вида. – Очень вовремя.

Фары освещали створки железных ворот, которые медленно расползались.