Кирилл Романов – Покой средь маков (страница 2)

Как следует отдышавшись, девушка наконец окончательно пришла в себя и даже нашла силы привстать, а затем и вовсе сесть – всё же ненавистный ею спирт дал хоть какой-то положительный эффект в виде «отрезвления» разума – и сразу за этим она начала вспоминать. Фронт, передовая, лагерь, лейтенант, солдаты, артиллерия, бой, выстрелы, крики, кровь, взрыв, тьма… Она вспомнила всё, включая своё имя – А’Ллайс. А’Ллайс фон Берх…

Но предаваться длительным воспоминаниям было некогда – необходимо добраться до своих, до безопасности, а для этого вновь нужно действовать. И действовать решительно.

Первым делом А’Ллайс, пытаясь заглушить мысль о только что произошедшем акте мародёрства, брезгливо отбросила флягу в сторону. После этого она внимательно прислушалась: вне воронки не слышно ни единого выстрела или взрыва, лишь стоит сплошная ночная тишина. Значит, бой давно закончился, и потому добраться до союзных солдат будет значительно проще, чем если бы это пришлось делать днём посреди хорошо освещённой простреливаемой местности.

Девушка провела руками по своему разгрузочному жилету и поясу в поисках хоть каких-нибудь полезных вещей, но, к сожалению, поиски не дали абсолютно никаких результатов: ни пистолета, ни даже ножа… Не было и патронных подсумков, хотя А’Ллайс отчётливо помнила, что перед боем она была под завязку нагружена оружием и всевозможным снаряжением.

Обзавестись оружием было жизненно необходимо, поскольку здесь, на фронте, солдат без оружия – не жилец. И тогда, с опаской взглянув на соседствующее рядом бездыханное тело и поняв, что другого выбора сейчас попросту нет, девушка собрала всю смелость в кулак и принялась обыскивать мертвеца. На этот раз поиски дали весьма неплохой результат: девушка завладела измазанной грязью и кровью винтовкой. В офицерской академии учили, что брезгливые люди на войне долго не живут, так что, если своё оружие утеряно, а жить всё ещё хочется, то придётся пользоваться любым возможным трофеем, даже если он весь перепачкан чужими кишками. С этой мыслью А’Ллайс также была полностью согласна, так что не стала противиться найденному трофею, как минуту назад противилась мародёрству погибшего товарища. Потянув на себя рукоять затвора, девушка проверила винтовку на наличие заряженных в неё патронов… Две штуки. Немного, но при должной сноровке защититься от нескольких солдат противника получится даже с таким скудным боезапасом, а там уже, если повезёт, можно будет разжиться их оружием и патронными сумками…

И вот, собравшись с духом, девушка ползком поднялась наверх. Выбравшись из воронки, А’Ллайс оказалась прямиком посреди уничтоженного боями поля, чей вид не вызывал ничего, кроме отвращения и страха: повсюду окровавленная грязь и мёртвые тела, бесчисленное количество воронок от взрывов снарядов, десятки обгоревших стальных машин, именуемых «панцерами», – они же «танки». Но, как уже ранее подметила девушка, бой давно завершился, а по полю разлилась тёмная и тихая ночь. Теперь осталось самое сложное – проползти до своих позиций по холодной грязи, не напоровшись животом на колючую проволоку. И при этом молиться Готту и Кайзеру, чтобы не пришлось воспользоваться винтовкой, – если произвести хотя бы один выстрел, то на шум стрельбы обратят внимание часовые, после чего по полю незамедлительно начнут работать пулемёты, как вражеские, так и свои, чтобы уничтожить возможных лазутчиков-диверсантов или предотвратить ночную атаку…

Извиваясь между бездыханными телами, девушка пробиралась вперёд – туда, где, по её предположению, находились позиции её войск. При этом определить нужное направление оказалось не так уж и сложно, хотя весьма цинично: по трупам. Когда войска поднимаются в атаку, то зачастую их тут же встречает плотный пулемётный огонь противника, уничтожая большую часть атакующих возле своих же траншей; а добегают до позиций неприятеля лишь жалкие десятки из изначально поднятых в штурм сотен солдат.

Продвигаясь дальше, А’Ллайс всё больше убеждалась в правильности выбранного направления: тела в бежевой форме на её пути начинали встречаться всё реже и реже, уступая место огромному количеству тех, кто были облачены в серо-зелёные кители с красной каёмкой и металлическими пуговицами.

С каждым новым преодолённым метром пути форма девушки становилась всё тяжелее от влаги, которая впитывалась из грязи и луж, коих здесь было несчётное количество, а винтовка с неприятной болью оттягивала и без этого ноющее правое плечо. Но А’Ллайс не останавливалась и продолжала упорно продвигаться дальше.

Продвигаться, несмотря на леденящий холод отсыревшей одежды, изрядную утомлённость, боль, пронизывающую всё тело, головокружение и, самое главное, огромный шанс подорваться на неразорвавшемся снаряде или быть застреленной ночными снайперами – ведь от её действий и решений сейчас зависела собственная жизнь, которая могла оборваться в любую секунду от даже случайного неосторожного действия.

Однако все эти страхи не особо тревожили А’Ллайс – наоборот, они стремительно тупели и меркли перед упорством девушки, которая привыкла всегда добиваться своего. Вот и сейчас, отодвинув все мысли об опасностях на задний план, первое место заняла одна единственная цель – любой ценой добраться до своих живой…

Внезапно где-то совсем рядом послышался шорох, за которым тут же последовало приглушённое неразборчивое бормотание двух мужских голосов. Девушка резко прекратила ползти, замерла, затаила дыхание и прислушалась. Однако долго слушать не пришлось…

Вдруг, в паре метров от неё из-за небольшой горки грязи поднялось и устало опустилось на колени нечто неизвестное и пугающее – огромный, неестественных форм и пропорций чёрный силуэт сразу с двумя касками… От увиденного глаза А’Ллайс остекленели, а руки инстинктивно сжали ремень винтовки, которую она принялась медленно снимать с плеча, чтобы привести в боевое положение. Тем временем «нечто» словно «разлиплось» – разделилось на две части. И теперь впереди девушки был уже не один силуэт, а несколько. И чем дольше вглядывалась А’Ллайс, тем всё больше и больше эти силуэты становились похожими на людей…

Один из силуэтов поднял руки и стянул со своей головы каску, после чего присел на землю и опустился спиной на земляной вал, устало вздохнул. Второй силуэт принялся шарить руками по своей груди в поисках какого-то предмета.

А’Ллайс пригляделась… И с облегчением выдохнула – это были самые обычные люди, не более. Однако стоило ей только вглядеться получше, как её мнимая радость тут же исчезла, ведь одеты люди были не так, как ей бы хотелось…

Перед А’Ллайс находились двое восотийцев. Двое врагов…

И поскольку теперь прямой путь вперёд был отрезан, девушка принялась осторожно и без резких движений ползти назад, чтобы найти другой маршрут до своих, обходной. Но, как назло, восотийцы сумели различить в ночной тишине еле слышимый шорох, издаваемый ползанием А’Ллайс. Встрепенувшись, тот, что снял свою каску, привстал и взял карабин на изготовку. Второй же решил не подниматься с места, а просто вытащил из кобуры пистолет и принялся внимательно осматриваться по сторонам.

– Кто здесь?! – испуганно произнёс в пол голоса восотиец с карабином, изучая местность вокруг на наличие посторонних. – Покажися, а то худо будетъ, ей Богу!

Не дождавшись никакого ответа, он медленно пошёл вперёд, и именно в ту сторону, где сейчас скрывалась А’Ллайс… и не дойдя до неё всего метр, – остановился и замер с опущенным в землю карабином. При этом глаза восотийца сосредоточились на дульном срезе винтовки, которую на него уставила неспешно поднимающаяся из-за кучи бездыханных тел неизвестная девушка в рэйландской форме и с растрёпанными волосами.

– Бросте оружие! – шикнула А’Ллайс в пол голоса на восотийском, одаряя стоящего перед ней врага недобрым взглядом. – Немедленно! Нас здесь целый отряд!

Невзирая на темноту, восотиец отчётливо видел серьёзный настрой девушки, которая словно не испытывала никакого страха перед двумя здоровыми мужчинами. А как известно, серьёзно настроенный человек с винтовкой в руках шутить не станет – сразу пальнёт.

Решив не испытывать судьбу, а вместе с ней и нервы девушки, восотиец принялся медленно опускать руки к земле, чтобы избавиться от своего карабина. Это действие заметил оставшийся позади раненый напарник, у которого оказалось совсем другое мнение насчёт требования неизвестной девушки бросить оружие. И решение он принял также иное: не подчиняться, а действовать на опережение, несмотря на ранение и изрядное волнение, восотиец вскинул пистолет и, не целясь, вдавил спусковой крючок…

В ночной тишине громыхнул выстрел. Стоявший перед девушкой восотиец, что собирался сдаваться, вдруг дрогнул и повалился на землю. Моментально осознав произошедшее, А’Ллайс резво отскочила в сторону с линии огня и выстрелила в последнего противника. Получив ответную пулю, восотиец выронил свой пистолет и, закрыв глаза, уронил подбородок на грудь.

Покончив с противниками, А’Ллайс опустилась на правое колено и затаила дыхание. Она нарушила правило о запрете стрельбе в ночное время и теперь ждала последствий… Что не заставили себя долго ждать.

Словно в подтверждение самых худших опасений, с обеих сторон поля в тёмное небо взмыло множество ярких точек – ночные осветительные ракеты, – которые тут же начали медленно опускаться вниз, освещая всё кругом ослепительно-белым химическим светом. Когда поле оказалось хорошо освещено, что произошло довольно быстро, всего за несколько секунд, девушка увидела впереди себя окопы, из которых торчали макушки в знакомых стальных шлемах чёрного цвета. Свои! Только вот до них было не меньше пятидесяти метров, которые ещё предстояло как-то преодолеть под градом пуль: с вражеской линии окопов начали раздаваться быстрые трески выстрелов, услышав которые А’Ллайс поняла – забили пулемёты. В правоте своих домыслов девушка убедилась окончательно, когда рядом с ней по земле пробежалась дробь пуль, выбивая из мёртвых тел брызги крови, а из подсохшей грязи – пыль.