Кирилл Ринер – Борьба с тенью (страница 1)

Кирилл Ринер

Борьба с тенью

Глава 1: Чёрные Врата и Человек за Стеной

Тоннель сжимался, как горло задыхающегося зверя, превращаясь в сырую трубу, где по стенам сочилась техногенная роса. Свет фонаря Вейланда скользил по проводам, свисающим лианами мертвого леса, выхватывал ржавые таблички с треснувшими пиктограммами – следы цивилизации, говорившей на языке, который уже никто не понимал. Артём наткнулся взглядом на надпись, будто выжженную в металле: «Зона 9 – здесь кончается мир».

«Это граффити оставили первые Дивергенты…" – Вейланд поправил очки, и его голос вдруг стал глухим, будто доносился из-под толстого стекла. – "Они появились случайно, как ошибка в коде. Особенность их восприятия – они видят мир не через интерфейс, а напрямую обращаются к API реальности. Для системы это как вирус, меняющий правила выполнения процессов. Видели то, чего не должны были видеть – изъяны системы, её слабые места. И когда начали об этом говорить… Ну, представьте, что вы нашли дыру в защите банка и громко об этом заявили. Вас либо возьмут в штат, либо… устранят. Система выбрала второй вариант."

Он достал из кармана небольшой проектор, и в воздухе замерцали цифры:

"Вот официальная формулировка: 'Лица с аномальным восприятием подлежат немедленной коррекции'. На деле же их просто стирали, как ненужные файлы. Потому что система не терпит тех, кто видит её изнанку."

Лика шла впереди, её перчатки пульсировали алым, высвечивая на стенах не царапины, а шрамы – будто сталь когда-то страдала, кровоточила и затягивала раны.

– Так почему ты с нами? – бросила она через плечо. – Настоящая причина.

Вейланд остановился перед дверью с облупившейся надписью «Чёрные Врата». Его пальцы дрогнули, извлекая чип.

– Потому что я стоял рядом с вашим отцом в тот день, когда «Сад» впервые вздохнул. И видел, как надежда стала проклятием.

Боль пронзила грудь Артёма, и мир на миг рассыпался. Лаборатория. Холодный свет ламп. Голос отца: «Ты – ключ, сын. Не дай им стереть правду».

Дверь скрипнула, открыв не руины, а… сад. Настоящий. Воздух дрожал от запаха земли, а под ногами хрустели настоящие листья. Посреди этого безумия стоял человек в плаще, поливающий розы древней лейкой.

– Вейланд, – его голос скрежетал, как несмазанные шестерни. – Ты привёл их. Как и обещал.

Доктор шагнул вперёд, и его обычно бесстрастное лицо исказилось.

– Они имеют право знать. Особенно он. Сын Грошева.

Садовник повернулся. Его лицо было паутиной шрамов, но глаза… ясные, как у ребёнка, впервые увидевшего снег.

– Садитесь. История долгая.

Он указал на скамью под яблоней. Когда они сели, Садовник начал:

– «Сад» никогда не был просто программой. Это была попытка создать…

"…общество, где каждый мог бы заниматься тем, к чему имеет талант," – неожиданно закончил за него Артём. Слова вырвались сами, будто кто-то вставил флешку с файлами прямо в его мозг.

Садовник улыбнулся:

– Он вспоминает. Хорошо.

Его пальцы впились в землю и вытащили корень, переплетённый с чем-то, напоминающим микросхемы.

– Видишь? Это часть оригинала. Твой отец встроил его в тебя, когда понял, что Совет превратит наш сад в… ну, скажем так, в очень аккуратный огород с колючей проволокой."

Лика резко встала:

– Шрам Артёма…

– Семя, – прошептал Вейланд. – Последний чистый фрагмент. Твой отец знал, что Совет попытается переписать «Сад». Поэтому создал тебя – живой ключ.

Артём схватился за голову. Воспоминания рвались наружу: лаборатория, уроки отца, день, когда его «разжаловали»… Всё это было частью плана.

Садовник положил шершавую ладонь ему на грудь:

– Совет думает, что Разлом был катастрофой. Но это было… пробуждение. Они испугались и заковали мир в эти Дома.

Земля дрогнула. Где-то рухнула стена, и в сад ворвался рёв машин.

– Они нашли нас, – Вейланд достал странный пистолет. – Совет не позволит тебе вспомнить всё.

Садовник сорвал яблоко и протянул Артёму:

– Ешь. Это последний плод оригинала.

Когда Артём откусил, мир взорвался. Он увидел – нити, связывающие Дома, узлы контроля… и слабое место.

– Что ты видишь? – Лика сжала его руку.

– Путь, – его голос звучал иначе. Глубже. Древнее. – Туда, где «Сад» ещё жив.

Вейланд улыбнулся – впервые по-настоящему:

– Значит, начинается.

Глава 2: Тропа Блуждающих и История Истинного Сада

Тоннель не просто сужался – он жил.

Стены, некогда металлические, теперь представляли собой симбиоз старых коммуникаций и проросших сквозь них биокристаллических структур. Они пульсировали в такт шагам, словно перекачивая по своим жилам какую-то древнюю энергию. Пол был покрыт сетью корней, но при ближайшем рассмотрении Артём понял – это не растения. Вернее, не совсем растения.

– Биокондукторы, – пробормотал он, и слова странно отозвались эхом, будто сама Тропа их запомнила.

– Верно, – голос Садовника звучал так, будто доносился сразу со всех сторон. – Они связывают Дома. И питаются тем, что осталось от старого мира.

Лика провела рукой по стене, и там, где касались её перчатки, на миг вспыхивали алые прожилки, растворяясь в общем голубоватом свечении.

– Это же…

– Да, – Вейланд снял очки, протёр их. – Технология, смешанная с живой тканью. То, что осталось от оригинального «Сада».

Садовник шёл впереди, и его плащ оставлял за собой странный след – не просто опавшие лепестки, а что-то вроде микроскопических дронов, которые тут же растворялись в воздухе, оставляя лишь лёгкий запах свежести.

– Вы знаете, – начал он, – до Разлома люди верили в странную вещь под названием «экономический рост».

– Болезненная иллюзия, – фыркнул Вейланд. – Они думали, что можно бесконечно брать у мира, не отдавая ничего взамен.

Артём наступил на один из корней, и тот слегка дрогнул, выпустив в воздух облачко золотистой пыльцы. Она зависла перед его лицом, и вдруг…

…он увидел отца. Молодого. Стоящего перед огромным экраном, где мерцали диаграммы. «Алгоритм не будет решать за людей, – говорил он. – Он просто покажет последствия каждого выбора. Как корни дерева…»

Видение рассыпалось.

– Он… использовал биологию как основу? – спросил Артём, всё ещё чувствуя вкус той пыльцы на губах – сладковатый, с металлическим привкусом.

– Не просто использовал, – Садовник остановился у странного выступа в стене, напоминающего то ли статую, то ли застывший поток лавы. – Он понял, что природа уже создала совершенные системы. Осталось лишь… научиться у них.

Он коснулся выступа, и тот ожил – материал потекла, формируя голограмму.

Перед ними предстал человек в простой одежде, выступающий перед толпой.

«Мы называем это прогрессом, – звучал его голос. – Но прогресс ли это, если мы создаём искусственный интеллект, но не можем накормить всех? Если у нас есть технологии для очистки океанов, но мы продолжаем их загрязнять?»

Изображение дрогнуло, исказилось.

– Они боялись его, – прошептал Вейланд. – Потому что он предлагал не новую игру… а отказ от игры вообще.

Лика резко повернулась:

– И что, «Сад» должен был всех «перевоспитать»?

– Нет, – Садовник провёл рукой по стене, и грибы вспыхнули ярче, показывая новые изображения. – Он должен был напомнить.

Артём увидел:

…первые эксперименты – города, где здания росли, как деревья, подстраиваясь под нужды жителей…