Кирилл Попов – Виртуальный мир. Часть 7 "смс" (страница 2)

– Стоять! – раздался приказ. – Вы нарушили комендантский час. Немедленно остановитесь!

Женщина оглянулась, увидела силуэты в форме и побежала ещё быстрее. Но угол переулка оказался тупиком.

Патрульные окружили её. Один из них протянул руку:

– Сопротивление бесполезно. Пройдёмте с нами. Ваш уровень кортизола превышает норму на 40 %. Вам требуется стабилизация.

Ребёнок заплакал. Женщина прижала его к груди, дрожащими губами прошептала:

– Пожалуйста… Он просто испугался… Мы просто хотели погулять…

– Эмоциональная нестабильность зафиксирована, – бесстрастно произнёс офицер, активируя сканер. – Код 7‑Б. Транспортировка в резервацию.

Она закричала, когда её оторвали от ребёнка. Малыш протягивал к ней ручки, кричал: «Мама!» Но их уже вели в разные стороны – женщину к машине, ребёнка к другому патрульному.

Конец флешбека

В зале заседаний воцарилась гнетущая тишина. Ли сел, сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.

– И вы считаете это нормальным? – тихо спросил он. – Забирать матерей от детей, потому что у них «повышенный кортизол»?

– Это временная мера, – повторил Орлов. – Пока система не стабилизируется.

Голосование началось. Голоса разделились почти поровну. Но в последний момент сенатор Клайн, до этого хранивший молчание, нажал на кнопку «за».

Решение было принято.

На улицах мегаполиса тем временем уже кипели протесты.

Толпы людей с плакатами «Свободу эмоциям!», «Руки прочь от наших семей!» заполнили центральные площади. Кто‑то выкрикивал лозунги, кто‑то плакал, кто‑то пытался перекрыть дороги.

Но патрули действовали быстро и слаженно. Голографические проекторы транслировали официальное заявление: «Резервации – временная мера для вашей же безопасности». Дроны распыляли успокаивающий газ, а офицеры в форме с эмблемой системы контроля мягко, но настойчиво оттесняли протестующих.

Кадры задержания матери с ребёнком уже разлетелись по сети. Видео набирало миллионы просмотров, сопровождаясь комментариями:

«Это же ребёнок! Как они могут?»
«Следующий раз могут прийти за нами…»
«Они говорят о спасении, но это просто контроль!»

Анна смотрела запись на своём планшете, чувствуя, как внутри закипает гнев. Она открыла новый файл и напечатала:

«Резервации. Так называется новая реальность. И похоже, никто не сможет остаться в стороне».

Экран мерцал, ожидая продолжения.

Но на этот раз Анна не спешила писать. Она знала: слова должны быть точными. Потому что теперь ставки стали слишком высоки.

Глава 3. Технология контроля

Сканеры стояли на каждом углу – незаметные, почти декоративные, похожие на старинные камеры наблюдения, но куда более изощрённые. Они не просто видели: они чувствовали.

Их сенсоры улавливали малейшие изменения в гормональном фоне прохожих. Микрофоны анализировали интонации голоса – дрожь, срывы, паузы. Камеры высокого разрешения фиксировали мимику: подергивание века, напряжение уголков губ, непроизвольное сокращение мышц на шее. Всё это сливалось в единый поток данных, который мгновенно обрабатывался алгоритмами системы контроля.

Когда уровень кортизола превышал норму на 15 %, сканер подавал сигнал тревоги. На 25 % – активировал ближайший патруль. На 40 % – автоматически запускал протокол задержания.

Мария шла по улице, сжимая в руке платок. Глаза были красными от слёз – она только что вернулась с похорон матери. В голове крутились последние слова, сказанные у постели умирающей: «Будь сильной, доченька…»

Она не заметила сканер на фонарном столбе. Не увидела, как его линза чуть заметно замерцала, фиксируя расширенные зрачки, прерывистое дыхание, дрожащие губы.

Сигнал ушёл мгновенно.

– Гражданка, остановитесь, – раздался за спиной спокойный голос.

Мария обернулась. Двое патрульных в тёмно‑серой форме стояли в трёх шагах от неё. Один держал руку на кобуре, другой – на портативном сканере.

– Пройдёмте с нами. Ваши показатели выходят за рамки нормы.

– Но… я просто… – она запнулась. – У меня мама умерла сегодня…

Офицер поднёс сканер к её лицу. Прибор пискнул, высветив на экране:

Кортизол: +38 %
Адреналин: +22 %
Эмоциональная стабильность: критическая

– Сопротивление бесполезно, – бесстрастно произнёс патрульный. – Код 7‑В. Транспортировка в центр обработки.

Её повели по улицам, мимо голограмм, мимо людей в VR‑очках, мимо сияющих витрин. Никто не обернулся. Никто не спросил, что происходит.

Центр обработки напоминал стерильную лабораторию. Белые стены, яркий свет, запах антисептика. Марию завели в комнату с прозрачными стенами и усадили в кресло, обвешанное датчиками.

– Расслабьтесь, – произнёс техник в белом халате. – Процедура займёт несколько минут.

Датчики защелкнулись на запястьях, виске, шее. На экране перед техником побежали графики: пульс, давление, уровень гормонов. Сканер над головой начал медленно вращаться, сканируя лицо, зрачки, микромимику.

– Фиксирую повышенный уровень стресса, – монотонно докладывал техник. – Кортизол на 42 % выше нормы. Признаки депрессии. Рекомендация: направление в резервацию для стабилизации.

Дверь открылась. Вошёл офицер Сергей – высокий, подтянутый, с холодным взглядом. Он бросил взгляд на экран, затем на Марию.

– Опять истерика на улице? – равнодушно спросил он.

– У неё сегодня умерла мать, – пояснил техник.

Сергей хмыкнул, провёл пальцем по экрану, изучая данные. Затем повернулся к Марии:

– Хотите избежать резервации?

Она вскинула голову, в глазах вспыхнула надежда:

– Да… конечно…

– Пять тысяч кредитов, – тихо произнёс офицер. – И ваши показатели чудесным образом нормализуются.

Мария судорожно сглотнула. Это были почти все её сбережения. Но альтернатива…

– Я согласна, – прошептала она.

Сергей кивнул, достал коммуникатор и быстро набрал команду. На экране техника мигнули цифры:

Кортизол: +8 %
Адреналин: +5 %
Эмоциональная стабильность: норма

– Ошибка в показаниях, – громко объявил офицер. – Перезагрузка сканера. Гражданка свободна.

Техник удивлённо поднял брови, но промолчал.

– Вставайте, – Сергей помог Марии подняться. – Идите. Но в следующий раз будьте осторожнее. Система не любит ошибок.

Она вышла на улицу, дрожащими руками сжимая сумку. Воздух казался непривычно свежим. Где‑то вдалеке мерцала голограмма с рекламой: «Счастье доступно. Подключитесь».

Но Мария больше не смотрела на неё.

Анна читала отчёт по делу Марии, хмуря брови. Данные сканеров, протоколы задержания, записи с камер – всё было идеально согласовано. Слишком идеально.

Она увеличила фрагмент записи, где офицер Сергей что‑то набирал на коммуникаторе. Затем открыла график гормональных показателей – резкий скачок, потом мгновенное падение.

«Пять тысяч кредитов», – вспомнила она слова информатора.

Пальцы замерли над клавиатурой. Она открыла новый файл и напечатала:

«Сканеры не просто фиксируют эмоции. Они их создают. А кто‑то на этом зарабатывает».

Экран мерцал, ожидая продолжения.