Кирилл Орешкин – Шёпот Ночи (страница 2)

— Да,— ответил таксист.

— В область едешь?

— Да хоть в соседнюю, только за обратную мне ещё накинь.

— Никаких проблем, до Зарубино надо.

Таксист отвёл взгляд, пожал плечами и открыл дверь машины.

— Садись, поехали.

ПВ. Глава 2

Население села Зарубино составляло около двух тысяч человек, но так было не всегда. Ещё каких-то тридцать лет назад оно было в восемь раз больше, числилось посёлком городского типа, а также районным центром Зарубинского района Пензенской области. В принципе, по бумагам оно и оставалось районным центром, но все государственные структуры были сокращены до минимума, почти все заводы,— которых и так было немного,— были закрыты из-за нерентабельности, и почти всё трудоспособное население переехало в Пензу или в Москву. Остались только старики, дети, инвалиды и совсем отчаявшиеся. Районная больница работала с не полностью укомплектованным штатом сотрудников, и с каждым годом этот штат становился всё меньше и меньше. Врачам и сестринскому персоналу приходилось выполнять не только свои обязанности, но и смежные, а платили в соответствии со статусом населённого пункта.

Александр,— или Саша, как его все звали,— Саблев работал врачом-терапевтом, однако, как было написано выше, ему приходилось работать и в операционной, и оториноларингологом. Было уже десять часов утра, посетителей по записи не было, Саша решил выйти покурить. Вышел за проходную, встал у столба. По другую сторону дороги находились пятиэтажки и полупустой частный сектор, немного севернее на Зарубино смотрел элеватор мукомольного завода, одного из немногих работавших предприятий этого населённого пункта. Элеватор казался вечным, как грозный часовой, охранявший посёлок.

Саша достал портсигар, открыл, взял сигариллу «Капитан Блек», зажёг её своей бензиновой зажигалкой и затянулся.

— И зачем только я сюда вернулся?..— тихо посетовал он.— Отучился в Москве, надо было уезжать в Англию. Или учить язык и свалить в Германию. Нет. Вернулся в эту дыру…

Сигарилла истлела уже наполовину.

— Никакого будущего,— подвёл он итог и затянулся ещё раз.

Он докурил, уже собирался возвращаться в свой кабинет, наверняка уже набежали старушки без записи, которым срочно нужно посмотреть, «как у них там всё болит», как вдруг заметил краем глаза, как кто-то идёт по улице в сторону больницы. Саша достал свои очки, чтобы лучше разглядеть: что-то было знакомое в неровной походке того человека.

— Не может быть! — воскликнул терапевт.— Лёнька прибухнуть решил?

Леонид решил пойти в больницу, раны от укуса онемели, а как только солнце поднялось достаточно высокого, ему становилось всё хуже и хуже. Он шёл и молился, чтобы терапевт Саша, его друг детства, оказался на месте. Когда Александр, куривший у столба, сорвался с места побежал к нему, Леонид понял, что Бог услышал его молитвы.

Саша подбежал к своему старому другу, держался на ногах только усилием воли.

— Что с тобой? Самогона перебрал? — спросил он.

— Если бы,— Леонид тяжело дышал, воздуха ему не хватало,— меня бы в тенёк, там и скажу, в чем дело. Но всё расскажу дома вечером. Во сколько ты освобождаешься?

Саша махнул рукой.

— Я отпрошусь, если надо будет,— он подхватил друга под локоть и повёл на территорию больницы.

У проходной больницы росла берёза. Добравшись то тени, Леонид сел на бордюр. Саша сел рядом.

— Тебе бы ко мне в кабинет, я бы тебя осмотрел и дал бы, что нужно. Ты же знаешь — мне для тебя ничего не жалко.

Леонид отрицательно покачал головой.

— Подскажи какое-нибудь кафе или закусочную, я там до конца твоего дня посижу, потом домой меня отведи.

— Говори, что у тебя случилось, или я ментов вызову. Пускай они с тобой, нариком-самоучкой, разбираются,— Саша бегло осмотрел Лёню,— так… рваная рана на шее, похожа на укус, ссадины на руках, джинсы дырявые, рубашка грязная. Сосновые иголки в волосах,— Саша посмотрел своему незваному пациенту в глаза,— ты в лесу ночью был? Напал на тебя там кто-то? Дикий зверь?

Лёня ответил взглядом в глаза своему другу.

— Да, Саша, зверь. Настолько ужасный, что мне до сих пор страшно. Я едва не обоссался,— он отвёл взгляд,— дай мне какой-нибудь антибиотик или обеззараживающее, и скажи, где здесь можно чай попить. Вечером отведёшь меня домой, и я всё тебе там расскажу. Только надо успеть до заката.

Саша кивнул, достал две таблетки из кармана халата.

— Вот,— он хотел отдать, но когда Леонид потянулся за ними, он их отодвинул к себе,— никакую дрянь не употреблял? Марихуану, экстази? Или, может, барбитурат?

Леонид покачал головой.

— Нет, Саш.

— Тогда держи,— врач отдал таблетки,— я сегодня отпрошусь, в пять буду свободен. Придорожное кафе — на той стороне дороги, сразу увидишь, не заблудишься. Заберу тебя оттуда.

— Договорились.

Леонид съел обе таблетки, Саша ушёл работать. Мужчина ещё немного посидел на бордюре. Почувствовав небольшое улучшение, поднялся. Всё равно, солнце уж слишком сильно пекло.

Лёня покинул территорию больницы, перешёл дорогу, закрыв голову рукой, зашёл в придорожное кафе. Утром там не было почти никого, только двое водителей-бомбил, рыжий толстяк в сером летнем свитере и седой усач в безрукавке с карманами, их машины, чёрный «Фольксваген Гольф» и тёмно-серая «Лада Гранта» стояли снаружи. Лёня сел за свободный столик и откинулся на спинку стула.

— Вы что-то хотели? — спросила женщина за барной стойкой.

— Чай, пожалуйста. Чёрный, в пакетике, не очень горячий и без сахара.

Женщина кивнула и включила электрический чайник.

ПВ. Глава 3

В Пачелме поезд сделал последнюю остановку перед Зарубино. Сергей дремал, сидя у окна. Он открыл глаза, узнал пачелмский вокзал, подумал про себя: «Пачелма, потом Зарубино, потом Башмаково…». Владелец нижнего места, на котором он сидел, так и не явился; должно быть, он сядет позже — или место так никто и не купил, что тоже может быть.

Напротив него сидела женщина средних лет, доедавшая лапшу быстрого приготовления. Она путешествовала с десятилетним сыном, который уже расположился на верхней полке над местом своей матери и проходил очередной уровень неизвестной Сергею игры на смартфоне. На столике помимо её лотка с лапшой стоял нетронутый лоток, предназначавшийся для мальчика, маленькая коробочка с солью, помидоры и варёные яйца. Со стороны Сергея же стояла только бутылка минеральной воды, в которой оставалось меньше половины содержимого.

Поезд снова незаметно тронулся. Через десять минут по вагону шла проводница. Дойдя до его отсека, она обратилась к юноше:

— Молодой человек! Зарубино через двадцать минут, приготовьтесь.

Сергей угукнул, проводница пошла дальше. Он допил минералку, поднялся, вынул сумку из-под полки и направился в тамбур, решив, что дождется своей станции там. Его соседи не обратили на его уход никакого внимания.

После высадки юноша осмотрелся: вокзал в его детстве был жёлтым, сейчас его покрасили в нежно-голубой цвет. На востоке виднелся элеватор.

Сергей пересёк железнодорожные пути по деревянному помосту, попав в северную часть Зарубино. Пошёл по улице Гагарина, которая шла через весь север посёлка и брала своё начало восточнее элеватора. Пройдя сто метров, повернул налево, попав в Осенний переулок, соединявший улицы Мичурина, Лермонтова и Карла Маркса. Дом, где при жизни жил его дед Степан, находился как раз на улице Мичурина, она располагалась между улицами Гагарина и Лермонтова.

Степан Иванович Скворцов родился в Башмаково за шесть лет до начала Великой Отечественной войны, через некоторое время его семья перебралась в Зарубино, где Степан окончил школу, а после стал комбайнёром. Здесь же он женился на местной девушке Лизе. За его трудолюбие и упорство на благо страны государство выделило его семье солидную денежную премию, на которую он смог приобрести участок земли и построить небольшую усадьбу. В этом доме у него родились двое его детей: Леонид и Светлана.

Елизавета умерла от рака крови, когда Леониду было пятнадцать лет, а Степана не стало после обширного инсульта, когда Сергею было пятнадцать лет; по крайней мере так было написано в медицинском заключении. Дом с участком Степан оставил своему сыну, который использовал его как летнюю резиденцию для жены и детей, сам он сюда приезжал не часто.

Сергей повернул на улицу Мичурина, его дом находился примерно в середине улицы. Проходил мимо домов, которые тут стояли, как ему казалось, всегда. С самого его детства, вот в этом деревянном доме, жил друг его деда, у которого была злая собака, а вот в кирпичном небольшом доме напротив деревянного — девочка, с которой он дружил в детстве, но потом она с семьёй переехала в Москву, когда её отцу предложили работу, и они больше не виделись.

На улице было жарко, приближался полдень, собаки не лаяли. Сергей ненадолго остановился перед кирпичным домом, посмотрел на него и направился дальше. Прошёл ещё пятнадцать метров, до его дома оставалось пройти мимо четырёх участков.

— Серёжа! — позвал его женский мелодичный голос.

Он оглянулся. У калитки рядом с кирпичным домом стояла та самая девочка, только она уже стала взрослой: пышные пшеничные волосы спадали на её плечи, но глаза остались такими же большими и синими, на щеках был румянец, она успела немного загореть. Девушка была одета в синие джинсы и белую футболку.