Кирилл Неплюев – Бешенство Z (страница 19)

– Да, мы тоже заметили. Как в девяносто третьем, только не стреляют. Тревожно, но в новостях не говорят ничего.

– Ясно. Думаю, сейчас круг пройду и домой. Мне тоже что-то не нравится, не могу понять что. Просто чуйкой чую. Странное такое ощущение.

Вознесенский закончил звонок и огляделся. Мимо него на полной скорости, игнорируя красный на пешеходном переходе, промчался автобус ПАЗ с ОМОНовцами и следом за ним – два «автозака» на базе ГАЗов, а завершала колонну машина ДПС со включенными проблесковыми маячками. На противоположной стороне канала вдоль набережной пронеслись две машины скорой помощи в обратном направлении, также со включёнными мигалками. «Что за ерунда… война что ли начинается? Или революция какая? «Аврору», правда, не слышал сегодня. Чёрт, какой-то дурацкий юмор в голове и ни одной толковой мысли. Допоздна точно не хожу, ну его нафиг», – заключил Дмитрий. Не успел он убрать телефон, как снова раздались гудки. На этот раз звонил его друг детства из Москвы.

– Димон, здорово! – Раздался в трубке бодрый баритон. – Ты где сейчас? Все в порядке?

– Да, привет, Лёха, привет. Рад слышать. Я сейчас в Питере, на неделю приехал. Но что-то тут как-то неспокойно, и я не могу понять, что происходит. Может, ты мне расскажешь? В Москве что слышно нового?

– Да тут такое! Я тебе по этому поводу и звоню. Хрень какая-то, если честно. Ментов как будто всех кто был – на улицы выгнали. Звонил паре ребят знакомых, один в ДПС, второй дознаватель в 65-м – всех выгнали на работу, многих в ночную на дежурство поставили. Ввели план «Цитадель» – просто перекрыв все входы и выходы в ОВД по всему городу, сейчас ни в одну ментовку так просто не зайдешь. Такое впечатление, что обороняться от граждан собрались.

– А сами твои друзья что говорят?

– Да ничего не говорят. Сказали быть готовыми к любым нештатным ситуациям, а к каким – не пояснили. Из оружейки все автоматы достали, какие были, и раздали даже следакам, прикинь!

– Революция что ли намечается? А то в Питере я за несколько минут кучу скорых и полицейских машин насчитал. ОМОН куда-то только что ехал.

– Ну, была бы революция – мы бы, наверное, про неё узнали задолго до. Тут что-то другое. Про войну тоже не говорят. Молчок уже вторые сутки, хотя полицейские на местах наверняка бы проговорились. Но им тоже ни хрена не говорят, – кажется, Лёха был возмущен тем фактом, что ему до сих пор не слили государственную тайну.

– Ну а слухи какие ходят? А то я от жизни малость отстал за месяц с хвостом.

– Говорят то ли про психическое обострение какое-то, что маловероятно – явление это не массовое, насколько я могу судить. То ли про какую-то инфекцию, и вроде как всех хотят на карантин по домам разогнать. Но при этом непонятно, зачем такие меры по ментам, если просто карантин. Мне сосед сегодня сказал, что у его детей школу на карантин закрыли, может это оно и есть, не знаю. Вроде как несколько детей заразились чем-то и всех по скорым развезли, а что там дальше – сам не знает. В новостях вообще ничего толкового.

– М-да… пойду-ка до дому дойду, что ли. А то вообще непонятно ничего. Хоть узнаю из новостных лент, что происходит. Мне пока кроме тебя никто не звонил. Пара коллег написали только, что с работы одну бабу в больничку увезли, её то ли собака покусала, то ли не собака – непонятно, короче. Кто-то покусал довольно сильно. И это всё из происшествий, к делу не относится. По остальному тишина.

– Ты давай, Димон, береги себя, что ли. Если что – звони.

– Давай, и ты тоже. Рад был слышать.

Вознесенский крепко задумался. Что если в стране действительно какая-то кутерьма закручивается, а он и не в курсе со своей командировкой? Может, пора до дома добраться, и чёрт с ним, с недельным отпуском. А то так не дай Бог ещё забастовка какая на дорогах или ещё что, или и правда карантин. Фигово в чужом городе, пусть даже у родственников, оставаться.

Дмитрий больше всего не любил чувство неопределенности, когда сидишь и не знаешь, что делать, и делать ли что-либо вообще. Вдруг надо бежать из города или тушёнкой закупаться в срочном порядке? Или наоборот – ерунда всё, само рассосётся за пару дней, что бы это ни было.

Вознесенский набрал телефон мамы.

– Дима, привет! Я только собиралась тебе звонить, как чувствовал, – мама говорила быстро, что было нетипично для неё. Вероятно, чем-то взволнована, – как ты? Ты сейчас у Тани и Саши?

– Да, мам, привет! У них. Мне сейчас Лёха Ковалёв позвонил, говорит в Москве неспокойно как-то. В Питере тоже не очень понятно, что делается. Я подумываю вернуться сегодня или завтра край, пока не решил.

– Слушай, у нас в подъезде буквально пятнадцать минут назад соседку увезли в психиатричку. На людей бросалась, троих из дома покусала, ещё мужа и двух детей. Санитары пока её скрутили – тоже двоих перекусала, хорошо так. Я бы подумала, что весеннее обострение у психов, но мне подруга звонила, а до неё – коллега по работе, говорят тоже что-то подобное видели. У Ленки из тридцать шестой муж врач в военном госпитале в Купавне, говорит всех вызвали из отпусков и с выходных, у кого были, и ставят на дежурство. Он с каким-то своим приятелем из Минздрава связался, вроде как по Москве пошла эпидемия бешенства, люди заболевают. Причем кто занёс неясно. Вроде из Европы пришло, но это пока не точно, больше слухи. Ты смотри поаккуратнее там, ладно? В приключения всякие не лезь, и старайся поменьше с людьми контактировать.

– Ну ма-ам, ты со мной как с маленьким ребёнком. Сам знаю.

– Не спорь! – мать была непреклонна, – я лучше знаю. Видишь дурака какого – лучше беги подальше, кто знает, как эта зараза передаётся.

– Если это вообще она. Земля слухами полнится, а у страха, как известно, глаза велики. Ещё и не такое выдумают. Но я тебя понял.

– Мне, Дима, несколько разных людей, друг с другом не знакомых, говорят одно и то же. И как-то по всему выходит, что похожее. Так что приезжай поскорее. И Тане тоже передай, чтобы без нужды на улицу не выходили.

– Хорошо мам, понял тебя. Я напишу, когда в поезд сяду. Всё, целую.

Вознесенский не сказать чтобы был удивлён – он вообще давно перестал чему-либо удивляться, особенно в последние несколько лет, когда интересные события на планете происходили одно за другим, и подготовиться к этому было решительно невозможно. Однако его терзали опасения, что рвать когти нужно сейчас. Здесь, в Питере, он был совершенно не готов ни к чему. Там, у себя дома, совершенно другое дело.

Проходя мимо очередного дома-колодца, Дмитрий внезапно услышал грохот одиночных выстрелов во дворе и крики. Через несколько секунд со двора выбежали двое людей – мужчина и женщина. Они явно бежали от кого-то. Мужчина держался за окровавленную кисть, женщина ладонью прикрывала лицо. Вознесенский крикнул:

– Что случилось? Помочь чем?

– Не ходи туда, мужик, – откликнулся возбуждённый мужчина, – там какой-то психопат неадекватный. Меня укусил и её вот за лицо, – указал он в сторону женщины.

– А стрелял кто? Я выстрелы слышал.

– Да у нас во дворе живёт один, в полиции служит. Сказал нам бежать со двора, я так понимаю, он в этого идиота стрелял.

– Ясно. Не пойду, пожалуй, – Вознесенский взглянул на темный проем арки, но оттуда так никто и не вышел. Картинка начинала потихоньку складываться на фоне того, что он услышал и увидел за последние полчаса. «Ну его нахрен», – подумал Дмитрий, – «пойду домой от греха подальше». И, развернувшись, быстро направился к дому.

Дмитрий не стал идти через дворы, потому как пространство там было замкнутым и тёмным, а он не был местным, чтобы знать все закоулки и пути обхода и если нужно – отхода. А вместо этого решил обойти немного другим маршрутом и войти в дом через другой вход. Не выходило у него из головы то, что сказала тётка – что его нашёл какой-то непонятный гражданин и даже приходил в квартиру. В этот момент Вознесенский лихорадочно пытался вспомнить, не перешёл ли он дорогу каким-то бандитам и кто и за что его может пытаться так упорно искать, что аж в Питер приехали. Но в любом случае, кто бы это ни был – бандиты, менты или ещё кто-то – Дмитрий не хотел встречаться ни с кем из них.

Осторожно выглянув из-за угла и убедившись, что никого нет, он незаметно прошмыгнул в дверь и быстро и почти бесшумно вбежал по лестнице наверх. Питер был в этом плане очень удобным городом для преступников всех мастей со своими лабиринтами дворов и двумя входами в дом в старых районах.

Постучался в дверь, предварительно посмотрев в колодец лестницы вниз и наверх, и вошёл в квартиру.

– Дядь Саш, тёть Тань, я думаю что из города надо бы уехать. Ну а если не уехать, то хотя бы затариться едой на недели две и не выходить. Что-то странное происходит, сам убедился.

– Да, мы как раз хотели поговорить на этот счёт. У меня точно такое же мнение, – согласился Александр Вознесенский, убелённый сединами мужчина с умным лицом и внимательным взглядом. Видимо, эту мысль он тоже успел обдумать.

– Что делать будете и как я могу помочь? Давайте что-нибудь решать, потому как мне в Москву надо ехать либо сегодня, либо максимум завтра. Наверное, всё же завтра поеду…

– Помочь ничем, ты давай до дома добирайся побыстрее. Мы сейчас соберём вещи тоже, погрузимся в машину и на дачу рванём под Сестрорецк. Посидим, пока не станет ясно, что происходит. Ну и пока всё не уляжется, конечно же. Выезжать будем ближе к вечеру, ключи тебе оставим. Если надо будет ещё денёк-другой пересидеть или позже приехать – пусть будут.