Кирилл Миронов – Алое сердце черной горы (страница 5)

Уже преодолевая последние ступеньки винтовой лестницы «мышиной» башни, запыхавшийся Альзорий из окошка залюбовался на крепостную стену Кастелата, столицы Нордиктовской Лиги и Саргии в частности.

— Вы хотели посетить нас, Господин? — вдруг из полумрака пролета донесся монотонный голос, заставивший принца содрогнуться от испуга.

— Ах ты ж!.. Пириус, чтоб тебе из окна башни выпасть! Нет нужды каждый раз пугать меня, чтобы доказать свою искусность в сокрытности…

— Прости меня, Господин, но искусность моя поддерживается привычкой на бездумном уровне, а потому не проси меня быть видимым тогда, когда я невидим необратимо… — выдав сие возражение, Пириус, Старшая Летучая Мышь, вышел на освещенный участок лестницы. Его сутулая фигура была облачена в мешковидную одежду с глубоким капюшоном, руки были спрятаны в широких рукавах, и принять его можно было легко за земного средневекового монаха, но на Вириде религии не было, местные люди рано поняли, что ответственность за жизнь находится лишь в их руках, а не заключена в воле эфемерных богов.

— Невидим необратимо… Хватит кормить меня этой претенциозной чепухой, тебе не за это платят золотом. — вытерев холодную испарину со лба, Альзорий исподлобья послал Пириусу злобный взгляд.

— Тогда, стало быть, поднимемся ко мне, и обсудим то, за что мне платят? — указав рукой наверх, Пириус невозмутимо начал подниматься по лестнице. Альзорий молча последовал за ним. Спустя минуту они зашли в слабо освещенную круглую комнату, заставленную двухъярусными деревянными нарами с груботканным убранством. Обитателей комнаты на месте не было — явно оттачивали свое мастерство вне замка. Альзорий, глаза которого еще не привыкли к полумраку, начал моргать и прищуриваться, чтобы скорее освоиться в неуютном для него месте. Однако, в казарме они не задержались. Пириус пересек комнату и открыл дверь, после чего в комнату ворвался сквозняк: за дверью был балкончик, на который и вышли принц и его слуга.

— Никогда не любил бывать в этой башне, — сказал Альзорий, осторожно(уж больно низкие были перила) посмотрев вниз с балкона на садик, раскинувшийся в этой части замка, — всякий раз, когда нужно было дать поручения твоей клике, ты был неподалеку, словно…

— …Знал, что Вы ищете меня, Господин, — закончив за принца, Пириус слегка повернул голову в сторону Альзория, чтобы одним глазом видеть его.

Со скепсисом и раздражением, являющимися реакцией на любую мистическую реплику Пириуса, Альзорий ответил на взгляд Старшей Мыши своим мрачным взором, дополненным словами:

— Чем бы то ни было, продолжай в том же духе, я более не хочу подниматься до ваших «хором»… — столкнув ногой вниз камушек, лежавший на полу балкона, и проследив за его долгим падением, Альзорий продолжил. — Теперь к делу! Как ты должен знать, а ты должен знать, ведь ты «всевидящий», завтра на кастелатском ипподроме будет проходить Великий Турнир всей Лиги, после которого будут проходить с широким размахом празднества с застольями и последующими возлияниями, а кое-где и развратными разгулами, — заговорщически склонив голову и подняв брови, Альзорий выдержал секундную паузу, давая понять, кто будет за все это в ответе, и продолжил, — так вот, всей вашей мрачной банде надлежит облачиться в мещанские тряпки, взять большие наплечные сумки, как отличительную метку, влиться в людские толпы и надзирать за всем этим, дабы разврат не перешел в насилие, а разгул — в кровопролитие. — приняв печальное выражение лица, никак ему не свойственное, Альзорий устремился взглядом в горизонт. — Не стоит забывать и про силу, которая едва ли упустит такую возможность больно укусить нас за зад…

— Незримое Око. — понимающе заключил Пириус.

— Незримое Око. — повторил за ним Альзорий. — Никогда не забуду террор этих искусных зверенышей, направленный против моего народа, — стиснув челюсти в ярой злобе, аж загуляв желваками, принц ударился в горестные воспоминания, — эти собачьи дети, повылезавшие из под камней, едва только образовалась Лига, свято во главу стола поставили всенародные свободу и независимость, но избранные ими методы… — Альзорий сокрушенно покачал головой, — массово убивать саргийских мужчин, женщин, даже детей… Резать их, как каких-то… свиней. А уж когда они наложили руки на алый уголь… Начали разбрасывать бомбы, как хлебосев раскидывает пшеницу! — в сердцах Альзорий махнул рукой, изображая движения хлебосева.

— Возможно, они считают кровавый террор единственно возможным и заметным оружием против непобедимой Саргии. — Пириус полностью повернулся лицом к своему господину. — Прежние правители этих людей предали их доверие, капитулировав перед завоевателями, и теперь у них нет других авторитетов, кроме гранаты и кинжала.

— Ты так искренне оправдываешь этих зверей, уж не являешься ли ты представителем их прайда? — насмешливым тоном спросил Альзорий.

Пириус молча отвернулся, а затем сказал:

— Летучие Мыши не объединяются в прайды.

Оценив ответ собеседника громким смешком, Альзорий дружелюбно хлопнул Пириуса по плечу и попрощался:

— Ладно сказано… Что ж, теперь, когда мои инструкции тебе ясны, я покину ваше гнездо, пока сам не отрастил крылья и не покрылся мелким мехом. — передернувшись, Альзорий вышел с балкона, пересек пустые казармы и начал спускаться со столь неприятной ему башни.

* * *

Едва Звезда сокрылась за горизонтом, Альзорий уже сидел в кресле перед брадобреем, который суетливо прыгал вокруг него, как воробей перед куском хлеба, аккуратно прибирая его короткие волосы, а также поправляя его брови и сбривая щетину(в Саргии, а потом и во всей Нордиктовской Лиге, борода была неприемлемым дополнением голов аристократического сословия). Терпеть не могущий все эти косметические процедуры, Альзорий постоянно кривился и воротил головой, несмотря на опасность получить пόлос от острой бритвы. Брадобрей, понимающий размер угрозы, нависшей над его кистями рук(в случае вредительства, ему могли их отрубить), взмолился:

— Ваше Великолепие и Высочество, умоляю Вас, сохраняйте покойное положение головы, я очень не хочу навредить Вам, и уж тем более мне пригодятся мои ловкие пальцы. — сказав это, цирюльник быстро перебрал пальцами своих рук гребень.

— За сохранность своих членов можешь не тревожиться, — усталым голосом привнес успокоение Альзорий, — коли пустишь мне крови толику, обвинения я утаю. Об одном прошу — ну доделай ты уже свои труды поскорее!

Приободренный заверениями Альзория, власостриг скоро и добротно доделал свою работу, обтер лицо принца сухой тряпкой и с прямо таки распирающимся от довольства лицом заключил:

— Не сочтите за бахвальство, Ваше Высочество, но теперь и не сыскать на всем свете королевича краше Вас.

— После реорганизации и упрощения всех прочих королевских титулов моим предком Бореем Завоевателем, я — единственный первоочередный королевич на всем белом свете, — безжалостно парировал Альзорий с каменным выражением гладко выбритого лица, потерев его рукой.

Скинув довольную улыбку, брадобрей молча выпустил принца, и он направился облачаться в парадный костюм, который уже ожидал его в покоях. Взяв в руки красно-белый камзол, Альзорий ощутил противный душок о затхлости — его уже вестимо сколько не стирали, боясь стушить краски. Не без легкого отвращения, молодой человек одел камзол, натянул штаны с длиннющими сапогами, прицепил кровавого цвета плащ. Все это он сделал один, поскольку слуги, зная о его принципиальной самостоятельности, к нему не заходили. В Саргии наследники престола не носили корон, поэтому Альзорий, как и его предки, затянул на левом плече красную повязку с белоснежным орлом, грозно раскинувшим крылья — гербом саргийского королевства. На правом же плече красовалась зеленая повязка с золотистым гербом Нордиктовской Лиги — скрещенными артиллерийским стволом и ружьем, окруженными кольцом зубчатой стены — символически изображенной Десной Нордикта. Будучи сетью внушительных артиллерийских фортов, Десна Нордикта стала одним из символов нерушимости саргийского режима.

В тот момент, когда Альзорий расправлял на себе одежды, дверь в его комнаты распахнулась и влетел его отец, сверкая роскошным нарядом: позолоченный шерстяной кафтан, обшитый кожаными пластинами, на которых серебристыми нитями были выстрочены кружевные орнаменты. Широкие наплечники из этих пластин удерживали длиннейший шелковый плащ, который шлейфом волочился за королем. Венчала голову Аврорума старенькая, но прекрасно отполированная серебряная корона, украшенная рубинами — главная регалия короля Саргии.

— А, ты уже готов, сын мой? Выглядишь прекрасно, одно твое появление обрушит на тебя небывалый успех среди всех тех молодых прелестниц, что ожидают тебя в Широкой Зале. — Аврорум был в явно приподнятом настроении, легкий румянец игриво алел на его рябых пожилых щеках. Видимо, стареющий король успел пару раз приложиться к бутыли с медовухой, чтобы приободриться и показать себя как можно «живее» перед знатным обществом.

— Так ты уже видел их? — забыв избавиться от скептического выражения лица, Альзорий постарался изобразить заинтересованность. — И много ли из них тех, кто не похож личиком на побитых псов, ну или на перекормленных грызунов без намека на нижнюю челюсть и прямые зубы? Я слышал, аристократы центрального Нордикта частенько балуются обрюхативанием собственных сестер.