Кирилл Луковкин – Протокол «Иерихон» (страница 6)

Вдруг Като перестал улыбаться. Солдаты уже заключили их в кольцо. Рик сжимал и разжимал кулаки. Горячий прилив затуманивал разум. Мозг произвел подсчеты: сколько метров до мерзкого карлика-канцлера, сколько до ближайшего солдата, какое расстояние его разделяет с девушкой-убийцей… возникло сразу пять возможных сценариев. Каждый имел свои плюсы и минусы. А потом он расслабил мышцы. И засмеялся. Вызывающе громко, отчего заныли подживающие ребра. Рик показал Като поднятый вверх палец:

— Неплохо, господин канцлер. Классная комбинация. Но учтите: партия еще не окончена.

Когда солдаты скрутили его и поволокли из зала приемов, Рик Омикрон не сопротивлялся. У него было хорошее настроение.

4. «権»

— Господин канцлер попросил кое-что передать.

Рик оторвался от изучения иероглифов. Он начал понемногу различать их и теперь покрывал аккуратной сеточкой стены своей палаты — для наглядности. В дверях стоял Чан. Лицо доктора выглядело скорбным.

— Что же?

Чан переминался с ноги на ногу, потом выдал:

— Господин канцлер считает, что произошло недоразумение. Он передает вам наилучшие пожелания. И кое-что еще.

Рик вернулся к своему занятию. Он должен дорисовать последнюю загогулину, иначе иероглиф будет иметь иное значение. Любая деталь способна кардинально изменить общую картину. Всегда следует помнить об этом.

— Не тяните, доктор, — попросил он.

Чан вздохнул и прикрыл за собой дверь. Прошел к кровати и положил на нее сверток.

— Что это?

— Решение вопроса касты.

Рик отложил перо.

— Меня отправляют на каторгу?

— Нет, Рик Омикрон. Господин Като проконсультировался с начальником гвардии и счел возможным зачислить вас в касту гвардейцев. Это форма. Кроме того, вам выдадут паспорт, медицинскую карту и стандартный пропуск. Вы станете подданным империи, Рик Омикрон.

Рик присвистнул. Он раскрыл сверток, вытащил и расправил форму. Взвизгнула синтетическая ткань, блеснул герб с желтой звездой на красном поле. Рик посмотрел на Чана. Доктор кивнул и торопливо зашептал:

— Это большая удача, Рик. Подарок судьбы. Канцлер еще никогда не проявлял такую благосклонность, даже к самым преданным людям империи. Я настоятельно советую вам согласиться.

— А если нет? Что будет, если откажусь?

Чан сглотнул. На его лице отразилось невыносимое страдание.

— О, Рик, прошу вас, не делайте этого. Ваш отказ повлечет за собой самые ужасные последствия. Пострадаете не только вы, но и весь мой отдел. Ни один разумный человек так не поведет себя, они сочтут отказ формой безумия, которое не исчезло. Я несу за вас личную ответственность.

— Что с вами сделают?

Чан молча рассматривал ботинки.

— Теперь понятно, на чем основан этот ваш идеальный порядок. — Рик брезгливо швырнул форму на кровать и вернулся к рисованию. — Что-нибудь еще?

— Вы должны принять решение немедленно.

Рик мрачно разглядывал нарисованные символы. Немного, но уже можно составить пару простых предложений. Как жаль, что его отвлекают.

— Проклятье, доктор, неужели вы не понимаете?.. — Рику много чего хотелось сказать: что доктором помыкают, что никакого выбора нет, а «подарок судьбы» — тщательно продуманный ход в большой игре. Но слова застряли в горле.

Они с минуту разглядывали друг друга. Чан беззвучно шевелил губами и обливался потом.

— А! Понял. — Рик хлопнул себя по лбу. — Они ждут, верно? Я им нужен прямо сейчас, тепленький. Хорошо.

Он принялся напяливать на себя форму. Конструктивно это был комбинезон; узковат в плечах, но Рик не стал жаловаться. Рик с Чаном вышли из палаты. На этот раз Чан повел его к основанию башни. Сзади, как привязанные, шли солдаты. Рик злобно поглядывал по сторонам. Номинально он гость, по факту — пленник. Выходить из комнаты разрешалось только под конвоем. Последние два дня с момента аудиенции Рик старался есть как можно плотнее.

Второй эон оказался промышленным. Здесь древние сосредоточили все производство — от выработки энергии до предметов быта. Проходя по широким подмосткам, Омикрон наблюдал сверху за бесконечными производственными линиями, протянутыми вдоль залов. Маленькие рабочие суетились за станками; их сменщики ели и спали прямо здесь. Мимо конвейеров прогуливались контролеры с планшетами, отмечая нормы выработки. Здесь же находились гвардейцы — их черная с белыми полосами форма заметно выделялась на общем светлом фоне. Все казалось знакомым. И в то же время чужим.

— Административный сектор расположен сразу за промзоной, — сказал Чан.

— Вы избавляетесь от меня?

— Теперь у вас будет другое начальство, — в голосе Чана слышалась вина. — Формально вы выходите из-под моей юрисдикции. Империи нужен каждый здоровый человек.

— Никогда бы не подумал, что буду ценить доверие выше свободы, — горько сказал Рик.

Шагов через десять Чан ответил:

— Я вас понимаю. В нашем мире доверие — роскошь, которую могут себе позволить немногие. Я не доверяю даже своим детям. Могут донести.

— А вы? — спросил Рик. — Где гарантия, что вы говорите это искренне?

— Ее нет, — грустно улыбнулся Чан. — Вот в чем соль. Верить или нет — дело личное.

Рик взглянул на доктора. У Чана была сотня возможностей сдать Рика: Омикрон за время карантина никогда не стеснялся в выражениях и говорил на любые темы, какие считал нужным обсудить. Однако Чан хранил молчание.

— Доктор, — Рик поближе придвинулся к спутнику. — Что со мной произошло после приступа?

— Вы же знаете.

Действительно, Чан уже рассказывал ему за время карантина. Рику вкололи транквилизатор и доставили в башню, после чего поместили под наблюдение. Около недели он вел себя как животное — метался, грыз ремни, выл и рычал, брызжа слюной. Пищу вводили через трубку. Затем наступила кататония, и Чан решил, что конец близок. Однажды Рик уснул и не проснулся. Сон постепенно превратился в кому, в которой он находился последние месяцы. А потом наступило пробуждение.

— Меня интересует другое, — уточнил Рик. — Я что-нибудь говорил в состоянии помутнения?

Чан подождал, пока пройдут встречные прохожие.

— В перерывах между припадками вы зачитывали отрывки из древних текстов, — зачастил он. — Мы сверяли. Отрывки слово в слово совпадали с оригиналами.

— Были еще какие-то необычные явления?

— Нет. Только это.

— Вы сталкивались с чем-то подобным раньше?

Чан сверкнул глазами:

— Всегда! Вспышка безумия пришлась на время, когда мы получили сигнал. Четверть подданных превратились в зверей. Об этом не принято говорить. Считается, что такой статистики просто нет, — он понизил голос. — Безумцев «исключили» из общества. Понимаете?

Доктор сделал многозначительный жест.

— Всех? — изумился Рик.

— Часть успела спрятаться. Они и сейчас где-то в туннелях. Других укрыли у себя…

Тут солдаты подступили к ним:

— Шевелитесь!

Чан торопливо зашептал:

— Подданным дают препарат, который угнетает нервную систему. Мы все на нем сидим. Дозу постепенно усиливают — по мере того, как ученые находят новые возможности сохранять сознание и разум. В итоге жизнь людей превратилась в набор функций.

Они свернули в короткий боковой коридор, очутились на галерее, разделявшей сегменты сектора, и встали возле шахты лифта. Предстояло подняться наверх, к центру башни. Рик наблюдал пейзаж из кабины. Каверны между долями сектора напоминали ступицы гигантского колеса, если бы не были пустотой. В теле нарастала легкость.

Они вышли. Здесь было гораздо светлее — ощущалась близость Хорды. Пройдя по коридору, зашли в большую трехэтажную комнату. Рик пригляделся. Стены помещения подрагивали.

Внезапно свет погас.

— Что происходит? — крикнул Рик.

Никто не ответил. Гул Пространства, что не умолкал ни на секунду, сделался тише. Кромешная тьма растворила в себе все. Рик замер. Слева от него послышалась возня и звуки борьбы. Рик метнулся к источнику звуков, но поймал пустоту. Он сделал еще несколько выпадов, но и эти попытки не дали результата.

Тогда он припал на колено и замер.