Кирилл Луковкин – Протокол «Иерихон» (страница 39)

У границы с внешней стеной Панафа они ступили на опоясывающий балкон. Здесь сквозняк дул сильнее — потоки воздуха со свистом вырывались из туннеля, прошивавшего башню и уходившего вовне, чтобы соединить пуповиной остальные цитадели.

Вонг сделал бойцам знак. Солдаты проворно подтащили Рика к парапету и схватили за ноги, готовые бросить в пропасть.

— Где мятежники?

Рик крикнул:

— Вы ничего этим не добьетесь, Вонг!

Сановник скривился и приказал солдатам оттащить его от края. Не переставая теребить свои перчатки, он некоторое время расхаживал по балкону и выслушивал отчеты командиров о ходе штурма. Каждую минуту ему докладывали о том, как черные отряды один за другим зачищают сектора и уничтожают аборигенов.

— Оставьте женщин и около сотни детей, — распоряжался Вонг. — Остальных ликвидировать.

Искаженный помехами голос рапортовал, что детей и подростков среди аборигенов Панафа нет.

— Так найдите их! Отыщите, но не убивайте. Продолжайте штурм.

Вонг метнул в Рика несколько выразительных взглядов, но тот смотрел в пол с непроницаемым лицом.

— Жаль, ты нужен канцлеру, иначе наш разговор был бы короче. Но кое-что мы сможем сделать, — Вонг мерзко улыбнулся.

Рик хранил молчание. Он думал о том, успеет ли Чимека предупредить детей и спасти колонию.

— Ты умнее, чем кажешься, — сказал Вонг. — И опасней. Я отлично чувствую хитрость. Хватит прикидываться, будто не слышишь!

Что-то капнуло Рику на щеку. Он повернулся и увидел, как изо рта солдата, навалившегося на него, тянется тонкая нитка слюны. Глаза бойца бессмысленно пялились в пустоту, лицо ничего не выражало. Он вел себя как сомнамбула. Его напарники пребывали в том же состоянии.

Вонг заметил это.

— Что? Куда ты смотришь? Смотри на меня, когда я разговариваю с тобой! — Вонг подскочил к Рику, хлестнул его по щеке и тут же отпрыгнул. — Слышал, что я сказал?

— Да, — прорычал Рик. — Что с ними?

Вонг моргнул, отводя глаза.

— Это наш новый препарат. Лекарство от безумия. Стоит ввести его, и человек становится неуязвимым для болезни!

— Вот как, — протянул Рик. — А они хоть понимают, где находятся?

— Конечно, — заносчиво отрезал Вонг. — Просто у них притуплены ощущения.

Рик хотел бы отпустить по этому поводу колкость, но передумал. Вонг с минуту задумчиво рассматривал клинок Рика. Штурм продолжался — в отдалении гремели выстрелы, раздавались крики боли и ярости, хлопки от взрывов. Новые живые снаряды летели с верхних секторов.

— Что будет потом? — спросил Рик. — После захвата башни?

Вонг стоял у парапета неподалеку и делал вид, что пробует острие лезвия на ногте.

— Потом? — он хмыкнул. — Установится новый порядок.

— Ну разумеется, — кивнул Рик. — Чуть не забыл. Империя расширится до пределов трех башен.

Вонг и вида не подал, что удивлен.

— Настоящий триумф, — продолжал Рик. — Поэтому вы вызвались руководить операцией лично. Чтобы по окончании доложить императору о победе. Интересно, Сирират отправилась с нами по своей воле или над ее командировкой тоже поработали вы? Такие люди, как она, сильные и прямые, опасные соперники в возможной борьбе за власть. Их следует держать поближе к передовой линии огня и подальше от трона. В случае успеха — присвоить достижения себе, а при поражении — обвинить во всех неудачах. Но такой расклад возможен только в одном случае…

Рик неотрывно следил за метаморфозами лица Вонга. На последнем слове скула сановника чуть дернулась.

— …ее смерти. А что, если я расскажу ей о ваших планах?

— Что ты несешь? — просипел Вонг.

— Знаете, поначалу я не слишком понимал ваш образ мышления. Все эти выспренные речи, ужимки, перемигивания. Но потом научился. Пусть по происхождению я варвар, но учусь быстро.

Судорога сильнее дернула скулу Вонга. В его глазках заплясало беспокойство. Бочком, он подбирался к Рику, выставив перед собой клинок. Острие неумолимо приближалось к горлу, но Рика интересовало другое — сможет ли Вонг выдержать взгляд в упор. Сановник усмехнулся:

— Я говорил ей. Предупреждал, что тебя не стоит недооценивать. И вот что я слышу!

Рик ощутил укол — это конец лезвия уперся в кадык. Лезвие дергалось в дрожащих ручках Вонга, на лбу которого выступили бисеринки пота, а глаза по-прежнему избегали смотреть прямо.

— Послушай, варвар. Ты находишься не в том положении, чтобы меня шантажировать. Как ни крути, ты — мальчишка. Дерзкий, дикий и невежественный. А главное — неопытный. И если хочешь показать свою силу, — кинжал чуть оцарапал кожу на шее, — упражняйся на своих сородичах. Люди Империи тебе не по зубам.

Вонг перевел дыхание. Лезвие задрожало сильнее. Скула подергивалась все чаще. Рик ждал.

— Молчишь, — протянул Вонг. — Значит, понимаешь. Ты сказал верно — я возглавляю штурм. А знаешь, кем я был до назначения на эту должность?

Рик медленно проглотил ком. Штурмовики стискивали его все сильнее, причиняя боль, но это еще можно было вытерпеть. Вонг наклонился ближе, жутко скосив глаза.

— Тебе больно, не правда ли? — шепнул он. — Солдаты выкручивают руки так сильно, что еще немного, совсем небольшое усилие, — и вывернут их. Вывих сустава — это очень больно. Но есть и масса других способов заставить человека страдать.

Кинжал скользнул по шее, груди, свернул к плечу. Солдат выпростал руку Рика и припечатал ее к полу. Вонг присел на корточки и с любопытством посмотрел на ладонь, словно это был редкий зверек, попавший в капкан.

— Человеческое тело так уязвимо, — проговорил Вонг, уперев острие кинжала в центр ладони. — Выдерни даже один волосок и почувствуешь боль. Я изучал анатомию всю жизнь. Был врачом. Лечил людей от болезней. Повидал такое, от чего тебе кошмары будут сниться.

Острие кинжала ткнулось в кожу чуть сильнее, выдавив каплю крови, черной в контрастном свете прожекторов. Рик неотрывно следил за взглядом Вонга, который потерянно блуждал по противоположной стене сегмента. От нервного тика лицо сановника корчилось в жутких гримасах.

— Потом Империя призвала меня. Мои знания и навыки понадобились для более важных дел. Преступники всегда будут мешать следствию. Полиция хорошо работала над ними, но всегда находились самые сильные, самые крепкие люди, которые выдерживали и побои, и голод, и холод. Их сила воли была поистине удивительной. Они были тверды в своем упорстве, не желали говорить. Они заслуживали уважения, эти сильные духом. Такие, как ты. Вот тут в дело вступал я. Ты, вероятно, уже познакомился с моими коллегами, когда был в Башне.

Рик мгновенно вспомнил парочку, допрашивавшую его перед диверсией славян.

— О да, — прошептал Вонг, гримасничая. — Я работал над такими, как ты. Под конец эти богатыри плакали, как дети и признавались во всех грехах. Умоляли прикончить их. Молили. Я стал для них новым богом.

Кинжал вошел еще глубже. Капля крови лениво поползла по коже.

— Всегда следует начинать с пробы. Это как поэзия. Первая строчка задает нужный тон. Можно отрезать палец. Скажем, мизинец, — кинжал быстро скользнул к пальцам на руке Рика. — Но это слишком грубо. Можно загнать под ногти иглы. Это уже тоньше. Есть масса других, куда более изящных способов начать.

Вдруг взгляд Вонга вонзился в Рика. Прошла доля секунды — и вот эти глаза жгут его, абсолютно неподвижные, ничего не выражающие глазки, в то время как лицо коверкают гримасы тика.

— У меня колоссальный творческий опыт. Ни одно мое стихотворение не похоже на другие. И вот я смотрю на тебя, а в голове уже рождается первая строчка. И клянусь, это будет великолепный стих. Один из лучших. Да, я поэт. Таково мое призвание. Ты все понял?

— Вполне, — прохрипел Рик.

Мгновение — и взгляд Вонга соскользнул с лица Рика, снова спрятавшись в сумраке пропасти.

— Взято пятнадцать секторов, — проскрипело в устройстве связи. — Молодых пока не обнаружено. Детей тоже. Взрослые оказывают слабое сопротивление.

— Продолжайте, — распорядился Вонг. — Итак, на чем мы остановились? Ах да. Тебя зовут Рик. Что же ты не поправил меня, ведь это так невежливо с моей стороны? Приношу глубокие извинения. Ну что ж, Рик, как видишь, я честно рассказал тебе о своем призвании. И жду такой же откровенности от тебя.

— Вонг, — Рику было трудно говорить из-за тяжести штурмовиков. — Человек пойдет на все, чтобы избавиться от боли, это верно. Он скажет правду или то, что требуется за нее выдать. Вы можете порезать меня на куски и пытать до бесконечности, но истина от этого не изменится. Вы сами это знаете.

— Ты прав, — Вонг погрустнел. — Многие говорили то же самое. Но это не спасло их от своей участи. Можно быть мертвым праведником или живым лжецом и, что бы ни говорили, второе все-таки приятнее.

— Значит, вам нужна ложь?

— Человек окутан ложью! — засмеялся Вонг. — Или ты до сих пор не понял? То, что мы называем правдой — всего лишь кривое отражение чьей-то лжи. Нет такого понятия, как истина и ложь. Это некорректные термины. Зато понятия своего и чужого гораздо точнее отражают все, что связано с людьми. Полагаю, ты убедился в этом на своем опыте.

— Довольно философии! — крикнул Рик, попытавшись сбросить с себя груз двоих солдат. Вонг убрал лезвие, встал, сделал знак солдатам, и их хватка ослабла.

— Чего вы хотите от меня? — спросил Рик. — Информации? Хорошо, я скажу, но только для вас она окажется бесполезной.

— Это уже наша проблема. Говори.