Кирилл Луковкин – Протокол «Иерихон» (страница 12)

На середине моста стояла одинокая фигура.

— Он сказал, что будет говорить только с Риком Омикроном.

Борис лишь цокнул языком. Вдвоем они ступили на мост. У противоположного конца моста что-то двигалось, мигали огни. Сверху вращалась Хорда — хребет мира. Рик почувствовал на себе взгляд множества глаз, не только спереди, но и сзади. Шум и возня по обе стороны пропасти как будто затихли. К этому моменту они с Борисом дошли до середины моста.

Там их ждал доктор Чан. С минуту все трое разглядывали друг друга.

— Они сохранили вам жизнь, — произнес Рик.

— Я не буду говорить в присутствии этого человека, — Чан взглянул на Бориса.

— Тогда разговор окончен, — отрубил тот. — Пойдем, Рик.

— Подождите, — Чан сглотнул. Прошло несколько секунд. — Хорошо.

Борис удовлетворенно кивнул и скрестил руки на груди.

— Произошло недоразумение, — начал Чан. — Мы хотели помочь вам, Рик.

— Пропуская сквозь меня электричество?

Чан тяжко вздохнул. Рик понимал его положение, но воспоминания о пытках были слишком свежими.

— Послушайте. Мы совершили ошибку. Обращались с вами чересчур… грубо. Канцлер признает это. Он готов пойти на уступки, в том числе славянам. Его предложение таково: возвращайтесь к нам, и империя предоставит Славии полную автономию. Мы даже готовы простить террористический акт…

— Простить! Ничего себе! — зарычал Борис. — Грош цена вашим обещаниям!

Чан умоляюще посмотрел на Рика.

— Прошу вас, Рик Омикрон. Они ненавидят нас, но вы — совсем другое дело. Гость из внешнего мира может объективно оценить ситуацию.

— По-моему, держать гостя взаперти несколько невежливо, — напомнил Рик.

— Но мы пытались уберечь вас от возможной угрозы!

— Ваши начальники сейчас слушают нас, не правда ли? — улыбнулся Рик. — И это прекрасно. Доктор, империя наверняка получила послание от моей сестры из внешнего мира. Отрицать это бессмысленно. Я не знаю, какие строит планы империя, но сейчас настало время всем нам объединиться для решения общей задачи. Всем нам пора позабыть про вражду, про конфликты и ненависть, пусть все это останется в прошлом. Башня Мира — часть огромного проекта по спасению всего человечества. Каждая жизнь имеет огромную ценность. Интересы империи — ничто по сравнению с интересами всего человечества. Пора это понять. А теперь конкретика. Я предлагаю создать буферную зону. Выделить сектор для тех больных безумием, которые еще остались в живых и разместить их там. Затем нам нужно сформировать объединенное правительство башни и выйти на контакт с другими башнями. Империя запустила программу «Уран»?

— Я… То есть… — Чан надолго замолчал, прислушиваясь к писку аппарата в своем ухе. Потом выдал: — Канцлер приглашает руководство автономии к себе в гости для переговоров.

— Мне это не нравится, — процедил Борис. — Пахнет ловушкой. Скажи своему канцлеру, что все переговоры будут проходить здесь, на этом мосту. Или в очищенном секторе, как сказал Рик.

— Э-э…

Вдруг Рика озарила догадка.

— Чан, — спросил он, — Среди вас есть художники или поэты?

— Что? — на круглом лице доктора вместе с потом проступил ужас.

— Среди славян точно нет. Я видел. А среди вас?

— Какое это имеет значение…

— Он не знает, — усмехнулся Борис. — Посмотри на него. Он едва стоит на ногах. Они что, не могли прислать кого-то покрепче?

Чан наклонил голову и принялся исследовать перекладины моста. Его мелко трясло.

— Они рассчитали все правильно, — сказал Рик. — Только они рассчитывали на обычного человека. Думали, что мои симпатии к Чану сделают свое дело. Но «пороговые люди», назовем их так, воспринимают мир и реагируют на него иначе. Простите, доктор, вам меня не разжалобить.

Чан снова смотрел на них. С его лицом произошла разительная перемена — теперь оно было жестким, непроницаемым, глаза сузились до двух черных щелей. Он заговорил, громко и презрительно:

— Мы уничтожили всех пороговых. А тех, кого оставили, держим в клетках, как подопытных мышей. И если вы думаете, что мы прислушаемся к призывам какой-то девчонки из иного мира, то глубоко заблуждаетесь. Вы оказались на удивление наивным, Рик Омикрон, полагая, будто обрели верных и надежных друзей в лице этих грязных… сепаратистов.

— Что? — Борис потемнел от злости.

— Или вы думаете, они откровенны с вами? — продолжал Чан. — Вы считаете, они не имеют на вас каких-то своих планов? Они разыгрывают вас как козырь.

— Ах ты маленький кусок… — Борис шагнул вперед, но Рик его остановил.

— Хватит! — Рик дождался, когда схлынет волна гнева, и иссякнет запас ругательств Бориса. — Мне казалось, империя настроена более серьезно.

— Все так и есть, но, к сожалению, мы вынуждены иметь дело с варварами.

Борис открыл рот, но промолчал. Его глаза злобно сверкнули.

— Вы готовы пойти на наши условия? — спросил Рик. — У нас будет свободный сектор?

Чан скрипнул зубами.

— Это неприемлемо. Ваши претензии ничем не обоснованы. Вы попали под чужое влияние, Рик Омикрон.

— Отлично, — Рик довольно кивнул. Подобного ответа он ожидал. — В таком случае, вам придется выковыривать меня из секторов Славии, всего или по кускам. Я ясно выразился?

Установилось молчание. Рик внимательно следил за Чаном.

— Мне очень жаль, что наши пути пересеклись при подобных обстоятельствах, — трагически вздохнул доктор. Это выглядело так убедительно, что Рик почти поверил. — И еще более прискорбно, что у нас разные системы ценностей. Вы оказались анархистом, а для нас такой общественный строй неприемлем. Вы выбрали не ту сторону. Сторону зла. Мы пытались привить вам идеалы империи, идеи порядка и блага служения обществу, но вы оказались невосприимчивы.

— Они же хотели казнить вас, — напомнил Рик.

— За дело, — бесцветно сказал доктор. — Я — преступник.

— Вы намеренно утаивали от меня правду. Почему?

— Вы были еще не готовы. Мы хотели открыть положение вещей постепенно, но вам не хватило терпения. Молодость и горячий нрав сыграли с вами злую шутку.

— Я имею в виду не автономию славян.

Чан осекся, удивленно взглянул на Рика.

— Одно из двух, — заключил Рик. — Либо вы настолько глупы, что не понимаете происходящего, либо настолько заносчивы, что думаете, будто понимаете.

— О чем речь? — не понял Чан.

— В какой части планеты находится башня? — Рик шагнул вперед. — Отвечайте, живо!

Чан слушал инструкции с таким выражением, словно был готов упасть в обморок.

— Это не в моей компетенции… — забормотал он.

Рик расхохотался.

— Неужели так трудно сказать? Борис, ты знаешь?

— Башня парит в небе, — отозвался рыжебородый. — Так нам говорили отцы и деды.

— Точнее, в космосе, — поправил Рик. — И движется по заданному курсу.

Чан молчал. Голос в наушнике тоже умолк — из-за обостренного слуха Рик знал это наверняка. Рик чувствовал напряжение, царившее по ту сторону микрофона. Теперь все стало ясно. Рик готов был поспорить, что Башня вращается вокруг собственной оси, обеспечивая жителям нормальную гравитацию за счет центробежной силы. Вот почему ближе к центру оси Башни гравитация уменьшалась — центробежная сила там ослабевала.

Это позволяло пассажирам вести нормальную жизнь при полете корабля. О таком способе упоминалось во всех хрониках, какие Рик успел изучить в Термополисе.

— Вы управляете полетом или нет? — снова спросил Рик. — Вы пилотируете Башню?

Чан хранил молчание.

— Так я и знал, — заключил Рик. — А еще корчите из себя великую империю. Вы — обычные пассажиры!

Маленький доктор дернулся, как от пощечины. Глаза запали, он качнулся и чуть не рухнул лицом вниз. Рик подхватил его. Чан встрепенулся и стал отбиваться: