Кирилл Луковкин – Про чтение. Часть 1. Основы (страница 32)

Сюжет крайне динамичен, действие очень насыщено, мир прописан достоверно, и наверно со всеми этим достоинствами связана удачная экранизация романа режиссером Полом Майклом Глэйзером в 1987 году со Шварценеггером в главной роли.

«Бегущий человек» — это очень важный, актуальный роман, который имеет не только развлекательную ценность, но и практическое значение. Описанный в нем сценарий возможен, а при определенных обстоятельствах достижим уже сейчас. Вы можете сказать: да ничего подобного! Такого никогда не будет! Допустим. Но пусть, когда нам будут возражать, пусть в этот момент вспомнят о кровавых битвах гладиаторов на полях Колизея, о судебных поединках в Древней Руси, о смертельных танцах викингов, о линчевании негров, о зверствах нацистов и так далее, и тому подобное. Все эти факты говорят о том, что человек — хищник, получающий удовольствие от созерцания насилия и смерти. Только в новом формате. Хлеба и зрелищ — этот девиз актуален и по сегодня, разве что существует в новом виде, под камуфляжем коммерческой прибыли.

Уже потом, гораздо позже появятся «Голодные игры», так растиражированные сегодня.

Уильям Гибсон — «Нейромант» (1984)

Американский писатель Уильям Гибсон считается отцом жанра «киберпанк». Именно он написал трилогию романов под общим названием «Муравейник», которая заложила стилистические и идейные основы для такого сорта социальной фантастики о будущем ближнего прицела. Первым романом из серии стал «Нейромант» 1984 года, благодаря которому узнают Гибсона как писателя, повлиявшего на целое поколение.

Конец XXI века, мир находится в зените глобализации. Города превратились в технологические ульи с сотнями этажей в высоту. Широко практикуется техническая модификация человеческого тела, информация давно оцифрована, и хранится в глобальной информационной сети, по которой путешествуют городские «ковбои», дети бетонных джунглей, а по-нашему — хакеры. Эти ребята умеют взламывать банки данных, красть информацию и внедрять вредоносные программы-ледорубы. И один из таких наемников получает очень выгодный заказ, сулящий огромную прибыль, но клиент, скрытый за строчками электронного кода, пожелал остаться неизвестным.

Помогать хакеру будет профессиональная убийца-самурай Молли с искусственными глазами и прочая публика из андеграунда.

Гибсон буквально воссоздал по сигнальным маячкам настоящего будущее, которое возможно наступит уже завтра. С точностью научного прибора он предугадал появление Интернета и все сопутствующие такому процессу явления. Он догадался, что на почве технологических гаджетов возникнут новые субкультуры, совершенно отличающиеся друг от друга взглядами на мир и философией. Гибсон понял, что в будущем власть будет принадлежать не государствам, а глобальным транснациональным корпорациям, которые поделят планету на зоны влияния и превратятся в локальные коммерческие государства. Промышленный шпионаж, частные армии, апгрейд организма, кибер-валюта, одноместные капсулы, химическая еда и уникальное программное обеспечение — все это со временем станет реальностью, и уже становится.

Ну и кроме того, Гибсон предвосхитил идею технологической сингулярности, которая говорит, что человечество встанет на пороге гипер-развития информационных технологий, после которого осуществится прорыв в новых формах эволюции, и доминирующим видом жизни станет искусственный интеллект, который будет управлять новым оцифрованным человечеством, в массе своей давно переставшем понимать, каким образом работает техника и технологии. В то время, как технология станет на рельсы саморазвития, фактически превратится в техносферу, замкнутую экосистему, которая уже будет развиваться самостоятельно, человек особенно далеко не уйдет как вид. Люди через сто и двести лет биологически не изменятся, они по-прежнему будут теми же высокоразвитыми обезьянами, только разве что проживающими в технологических джунглях и умеющими нажимать на кнопки, чтобы обновить статус в социальной сети. На смену им могут прийти так называемые пост-люди, но это уже совсем другая история…

Итак, в романе «Нейромант» описана ситуация, когда Скачок близко, сам же таинственный нечеловеческий Нейромант уже появился в Сети, преследует свои загадочные цели, и ничто его не остановит.

Будущее становится настоящим уже сегодня. Сию секунду.

Орсон Скотт Кард — «Игра Эндера» (1985)

В 1980-х годах в западной научной фантастике наблюдается ренессанс идей. Несмотря на мрачноватые 70-е человечество смогло въехать в следующее десятилетие и даже к удивлению, не развязать атомной войны. Технологии пошли дальше, появились компьютеры, мобильники, прообраз Интернета, что повлекло бурный расцвет направления киберпанка, апологеты которого бросились с упоением рисовать мрачное технологическое будущее, опутывающее человека плотным коконом проводов. Писать про технические примочки было очень интересно, будущее уже ломилось в дверь.

На этом фоне американский фантаст Орсон Скотт Кард, кажется, решил поиграть в самую классическую фантастику второй волны и в своем романе «Игра Эндера» будто бы решил переосмыслить военные сюжеты Хайнлайна пополам с юношескими приключениями его же пера. Кард не изобрел ничего более оригинального, как взять очень талантливого, гениального мальчика Эндера Виггина и отправить его в долгую командировку на военную базу, где планируется конфликт с расой могущественных инопланетян, называемых «жукерами».

На базе все организованно самым серьезным образом, все как у взрослых — изнурительные физические тренировки, занятия по военной стратегии и тактике, спортивные состязания, аналитика, бесконечная муштра. Психологическая нагрузка колоссальная, но маленькие рекруты выдерживают давление, почти, в основной своей массе, как это тоже бывает у взрослых. Эндер показывает выдающиеся результаты и растет как личность. Пройдя через жернова социализации, через суровую школу жизни, он должен стать на выходе одним из первого выпуска юных воинов человеческой расы — будущих адмиралов космического флота, которые к моменту вторжения будут полностью готовы к отражению атаки.

Кард использует ход «ребенок и война», в фантастике не новый. Да, тот же Хайнлайн неоднократно привлекает детей к отнюдь не детским занятиям, но в отличие от классика, которого интересовали скорее идеи и сильные сюжетные ходы, Кард максимально сосредоточен на становлении главного героя. Виггин находится в максимальном фокусе, по мере развития сюжета можно проследить в подробностях его становление и формирование, причем все подается с предельной серьезностью, драматизмом и психологизмом. Никаких детских игр, забав и шуток. Враг у ворот, война на пороге. Напряжение медленно нарастает, струна натягивается все туже.

При этом в истории сохраняется некая интрига — руководители базы не до конца раскрывают юным рекрутам цель миссии, хоть и нагружают их заданиями одно сложнее другого. Главные задачи рекрутов заключаются в тренировочных боях, именно здесь дети должны проявить свои навыки, знания и умения, именно от исхода таких боев зависит судьба выпуска и успешность обучения. Впереди финальная игра.

Дети любят играть.

Как и взрослые. В каждой игре содержится лишь элемент имитации, остальная часть — полноценная жизнь. Именно на эту идею Кард опирается в «Игре Эндера», именно в ней содержится вся суть произведения и то, за что автору впоследствии дали премию «Хьюго». Сюжетный и смысловой твист в конце романа совершенно кардинально меняет подход к сути игры, дает возможность осмыслить ее ход и результаты. Стирает границы между настоящей жизнью и вымышленным миром.

Однако то, что делает финал романа историей гениальной военной операции, с другой стороны лишает произведение глубины и некоторых достоинств. «Игра Эндера» как отдельный роман поверхностен, он не раскрывает ни сути конфликта, ни уровня технологий человечества, ни морально-этических проблем взаимодействия с чужой расой, ни на самом-то деле проблем морального права привлекать к войне детей. Действительно, насколько это оправдано, кроме крайней необходимости затягивать ребенка в горнило войны, как это меняет отношение к войне, как это меняет детей, как отражается на самих взрослых, к чему приводят такие эксперименты по итогу — на эти вопросы автор не отвечает, предпочитая выносить их за скобки и развивать уже в рамках цикла, который вырос из романа и включает в себя более десятка произведений. Виггин хорош, но другие персонажи на его фоне выглядят бледновато, как статисты в заранее с режиссированном спектакле, конфликт понятен, но раскрыта его причина и смысл, кроме банальной «войны миров». Таких костылей хватает, и они отнюдь не делают фантастику Карда научной. А вот проработка героя, его рост и игра, действительно завораживающая Игра — эти элементы делают роман психологическим.

«Игра Эндера» интересный роман. Читать его легко, он интригует, он захватывает своей напряженностью и загадкой, он похож на описание спецоперации и в этом смысле напоминает внезапно скорее даже военную хронику, дневник солдата с передовой, а не художественный вымысел. Кроме сюжетных твистов, Эндера и его Игры в романе больше ничего и нет. Но если воспринимать произведение как нечто узко-жанровое, как производственный роман, вероятно это тот случай, когда ничего лишнего и не нужно?