Кирилл Луковкин – Про чтение. Часть 1. Основы (страница 20)

Община Смита выглядит как секта, но парадокс в том, что первые христианские общины выглядели точно также. И потом, давайте вспомним ритуал причащения. В церкви верующим дают укусить хлеба и испить вина, вкусить Тело и Кровь Христа, то есть по сути отведать плоти Бога. Чем не каннибализм? А христианское «Плодитесь и размножайтесь», идея всеобщего братства во Христе и тому подобное?

В романе очень много других контрапунктов, заставляющих нас призадуматься над тем или иным фактом из нашей истории. Например, чрезвычайно занимательна мысль о природе юмора: человек смеется, когда ему плохо, чтобы уменьшить свою боль. Поразительно, но здесь также творчески обыграна идея коммунизма! Хайнлайн, апостол американского стиля жизни, фактически обосновал положительные стороны коллективного существования без собственности! И прочее в том же духе.

При всех этих качествах мы не считаем роман «Чужак в стране чужой» бесспорным шедевром. В нем есть изъяны, но не смыслового, а технически литературного толка. Например, при всех плюсах фирменного хайнлайновского языка, этими его шуточками и оборотами речи, в тексте чересчур много скользких, сальных и просто пошлых сцен, которые никак себя не оправдывают, не работают на идею, а вставлены, словно бы из желания разбавить густой философский сироп. Хайнлайн вообще грешит чрезмерными уклонами в секс, особенно в поздних своих текстах, где пикантных моментов натыкано сверх меры, превращая фантастику в какое-то дешевое чтиво. Здесь этот баланс еще не нарушен, но соотношение талантливого и вульгарного на грани. Соответственно, такого рода роман следует читать уже зрелым людям, способным к критическому самостоятельному мышлению.

Рэй Брэдбери — «Надвигается беда» (1962)

Сперва появился киносценарий. Брэдбери написал его для режиссера Джина Келли, но тот не смог найти финансирование и проект фильма задвинули в дальний ящик. Не долго думая Рэй решил, что материал можно переделать в роман. Так и появилась история под названием «Something wicked this way comes» — «Что-то страшное грядет». Есть другие названия, их на удивление много, видимо, из-за прихотей переводчиков: «Надвигается беда», «И духов зла явилась рать», «Тени грядущего зла». Как и ряд других романов писателя, этот вырос из рассказа «Чертово колесо», мистической детской истории про то, как циркач, катаясь на чертовом колесе, превратился в мальчишку. По-настоящему жуткая история: дети-протагонисты, заштатный американский городок, бродячий карнавал, осенние сумерки… и аттракцион — машина времени.

Строго говоря, «И духов зла явилась рать» — произведение детской литературы, приключенческий, сказочный роман, но с недетской проблематикой. Входящая в «Гринтаунский цикл», внешне это история двух закадычных друзей, их отца-библиотекаря, провинциального городка в зените осени — на дворе стоит золотой октябрь — и заезжего карнавала, что появляется в городе вместе с грозой. Недоброе предзнаменование. Первым угрозу почуял продавец громоотводов, этакий шаман-охранник от злых духов; он-то и вводит читателя в магически-реалистический мир произведения. Вместе с карнавалом в город приходят странные люди. Люди Осени, их потом так назовут, удивительные, уникальные персонажи, целый винегрет интересных личностей — карлики, силачи, ведьмы, фокусники и их предводитель — Татуированный человек. Вот вам конфликт, сюжет и финал в одном лице. Все просто.

Несомненно, Брэдбери волшебник слова. Вроде бы простая насквозь американская история в духе похождений Тома Сойера оборачивается у него захватывающей магической притчей о Важных вещах: о конфликте отцов и детей, о настоящей дружбе, о взрослении, о соблазнах злу, о продаже души дьяволу и умении смеяться, когда хочется рыдать в голос. О том, что за все в этой жизни надо платить. Брэдбери невероятно, невыносимо поэтичен, роман превращается у него в прекрасное, красочное полотно, обильно расписанное золотым, желтым и оранжевым, тут и росчерки молний, и дождь, и тишина городской библиотеки, и огни карнавала — волшебного пространства, где не работают законы физики и логики. Элли отправлялась в волшебную страну на воздушном шаре; теперь волшебная страна сама приехала в гости к Уильяму и Джиму по железной дороге. Но не жди добра, ох не жди…

Воистину, подобные истории мог бы написать только тот, кто, будучи взрослым человеком, глубоко внутри по-прежнему остается ребенком, наивным восторженным мальчишкой. Полагаю, таков конечный адресат данного романа, таков его идеальный читатель — это взрослый, в котором живет ребенок. Кто-то сказал, что все мы повзрослевшие дети, восторженные мальчики и девочки. Наверно, это правда, нужно лишь почаще вспомнить об этом. И может быть тогда наш мир станет лучше?

/P.S. Рекомендую читать в переводе Л. Жданова./

Энтони Бёрджесс — «Заводной апельсин» (1962)

Это был гаденький, паршивый вечер, один из тех гаденьких вечеров, когда заняться совершенно, решительно нечем. И ты сидишь и думаешь, как бы убить время. Желательно с пользой. Ты сидишь в своем любимом баре Korova и пьешь свой любимый коктейль Moloko Plus, а потом…. Ты выходишь на улицы и отдаешь должное старому доброму ультранасилию.

Это будни коротышки Алекса и его банды, шкетов из рабочих кварталов Лондона недалекого или уже альтернативного будущего. Все, что их интересует — это секс и насилие. Они — падальщики улиц. Они зачищают кварталы от бомжей, алкоголиков и конкурирующих банд. Разговор с ними короткий. Близко к ним лучше не подходить. Особенно к Алексу. Все вроде бы стандартно, но… этот проклятый предлог всегда усложнял ситуацию. Мы могли бы назвать Алекса обычным отморозком, по которому плачет уголовная инспекция, но наш герой умен, он не тупой хулиган, о нет. Он слушает Бетховена и думает о будущем. У него есть свое самостоятельное мнение по поводу развития общества, судьбы телевидения и вопросу преступности. Он дитя своего времени.

Откуда он мог знать, что однажды превратится в подобие заводного апельсина — существо, обработанное психиатрическими инструментами? Кто он? Злодей? Нет. Герой нашего времени.

Энтони Берджесс написал свой скандальный роман еще в 60-х, когда по старушке Англии рассекали моды — маргинализованное сообщество рабочей английской молодежи, и близко не напоминавшей беззубых битников. Нет, эти крепкие ребята, дети инженеров и шахтеров, могли дать в зубы без лишних слов. И вот мы видим в романе их отражение — еще более жестоких, прирожденных преступников, одного из которых, Алекса, решили все-таки «вылечить» от криминальной тяги. После обработки он не сможет чисто физически совершить преступление, не сможет никого избить, ограбить или изнасиловать.

Наш обновленный Алекс теперь может начать праведную жизнь. Да не все так просто.

В романе важен не вопрос о происхождении преступности — социальном или врожденном. В романе гораздо острее стоит вопрос адаптации одного человека в социальной группе. И мы с удивлением обнаруживаем, что даже самый последний, самый опасный преступник меркнет на фоне зашкаливающего уровня насилия во всем обществе. И получается, что лечить надо не конкретного, отдельно взятого индивида, а все общество в целом, потому что таких индивидов оно сжирает и выплевывает, без косточек. И наш Алекс предстает на фоне творящегося беспредела настоящим ангелом с трепещущими крылышками. Кто виноват? Что делать? Ответов на эти вопросы нет, есть констатация фактов и простой мысленный эксперимент.

В связи с сильной идейной основой, особым стилем изложения, литературной игрой с русскими словами и культовостью обозначенных кодов, роман был экранизован в 1971 году известным режиссером Стэнли Кубриком, который превратил литературный первоисточник в что-то принципиально свое, новое. Берджесс потом ругался и открещивался от фильма, но странным образом именно благодаря экранизации его роман стал таким популярным и культовым. Сложно сказать, что лучше — книга или фильм. Вероятно, они просто находятся в разных плоскостях. Но очевидно, что без первоисточника картины бы не случилось, поэтому конечно же мы должны сказать прежде всего спасибо писателю. За труд, за мысленный эксперимент в довольно опасной области, затрагивающей больные вопросы криминологии.

Еще одна книжка-шедевр, дерзкая, как ограбление, но свежая, как горячая кровь юного преступника. Главное, что поднимает определенные вопросы, заставляет думать. А это важно, это определенный индикатор, выносящий роман на орбиту мировой классики.

Филип Дик — «Человек в высоком замке» (1962)

Представьте, что где-то в параллельной вселенной история пошла совсем по другому пути. Например, в Битве при Каннах победили бы римляне, или Наполеон взял верх при Ватерлоо. Или ядерную бомбу вовсе не изобрели и мы до сих пор жили бы в век пара и дизеля. Представьте, что исход Второй мировой войны был бы совсем другим и победителями в нем оказались бы страны Оси. Кто-то не допускает даже мысли о подобном, но в том и заключается прелесть фантастики (направление альтернативная история), чтобы допускать невозможное.

Именно такой мысленный эксперимент поставил фантаст Филип Дик в своем знаменитом романе — шедевре альтернативной истории «Человек в высоком замке», где Америка поделена по побережьям между нацистами и японцами. Другие страны тоже разделили незавидную участь. В оккупированной, расколотой Америке происходит основное действие произведения, герои которого пытаются осмыслить свое существование таким, каково оно есть. Этот тоталитарный мир, в котором они живут, воспринимается ими как единственный, но не лишенные воображения, они допускают, что есть некий лучший мир, в котором все обернулось немного иначе.