Кирилл Луковкин – Пилигрим (страница 28)
Люди выглядели угнетенными и чем-то встревоженными, все время озирались по сторонам, словно ждали нападения. У каждого в глазах застыл немой вопрос.
- Слушайте, - обратился к ним Онерон. - Раз вы выбрали меня, значит вы должны за мной следовать и во всем мне подчиняться. Я отвечаю за каждого из вас - вы под моей защитой. Первое слово - во всех делах и во всех вопросах - всегда принадлежит мне. Я говорю - вы делаете. Это ясно?
Дикари вяло согласились.
- Тогда приготовьтесь, скоро выступаем.
- А у тебя правда еще есть мясо? - спросил кто-то.
- Я же сказал об этом еще вчера.
Дикари переглянулись, зашептались. Одна женщина сделала порывистое движение назад, будто хотела убежать, но ее кто-то удержал в последний миг за локоть. Кто-то всхлипнул.
- В чем дело? - спросил Онерон - Говорите!
- Хлой сказал, что всякого, кто пойдет с блестящим человеком, ждет смерть, - заявил мужчина-дикарь. - Он сказал, что духи земли, воды и ветра разгневались на нас, за то, что мы перестали их чтить, и что нас ожидает кара. Он назвал нас шакалами и страшно ругался. Но мы все равно ушли. Мы хотим есть. Бывает, что мы голодаем много дней, и от голода умирают младенцы, а наши женщины перестают рожать, потому что им нечем кормить своих детей! Семь дней ты приносил нам мясо, и мы не хотим, чтобы это кончилось.
- Нет, нет! - закричали туземцы, обнажив зубы почти в зверином оскале. - Не хотим.
- Но Хлой проклял нас и теперь... - мужчина с сомнением посмотрел на Онерона.
- Ага... Вот оно что. Вед, подойди-ка сюда. Сделай, как я скажу. Веди этих людей на юг, а я догоню вас к концу дня.
- Но как же...
- Выполняй! И не смей ослушаться меня! - рявкнул Онерон.
- Твоя воля, Фаэт, - парень смиренно припал на колено.
- Оставь это, - Онерон обратился к дикарям. - Где живет Хлой?
Ему ответили, что он живет дальше всех, высоко в горах за перевалом, в старой медвежьей берлоге. Догадавшись о намерении Онерона, они попытались отговорить его, но столкнулись с таким свирепым взглядом, что быстро расступились, освобождая дорогу.
Карабкаться по камням было трудно. Галька постоянно осыпалась, грозя выбить из-под ног опору. Каменистые, поросшие мхом террасы давно остались позади; Онерон вступил в царство гранита и базальта, испещренное расселинами и окутанное туманом, где признаком жизни служили лишь чахлые деревца, цеплявшиеся корневищами за выпирающие булыжники. К середине дня он достиг перевала и увидел на той стороне горное озеро, к основанию которого сползали склоны окружавших его гор. Звериная тропка серпантином сбегала вниз и там, чуть в стороне можно было различить утоптанную площадку.
Они напали почти у самого конца спуска - выскочили слева и справа, словно были предупреждены о грядущем визите и сидели в засаде. Два дикаря с воплями неслись на него, выставив вперед копья, а Онерон замер в ожидании. Вот подскочил первый, Онерон элегантно развернул корпус, пропуская древко назад, вырвал его из рук противника и ударил туземца в челюсть. Тут подоспел второй, но и он повалился на землю спустя секунду, громко скуля и держась за ушибленный живот. Новых атак не последовало.
- Где Хлой? - Онерон прижал первого нападавшего коленом к земле.
- Он.. там.
- Если ты обманул, я вернусь и заберу твою душу.
Не теряя времени Онерон побежал в указанном направлении, мимо берлоги, по берегу озера к лужайке за тополями, где в странной последовательности громоздились крупные булыжники. Выбежав на край площадки, он понял, что попал в кромлех - продолговатые менгиры в два человеческих роста образовывали внешний и внутренний круг, в центре которого стоял, напевая заклятья, одноглазый старик со шрамом. Шаман потрясал амулетом, на конце которого болтались привязанные за нитку кроличьи черепа, в экстазе прыгал на одной ноге, взывал о чем-то к небу.
- Эй ты!
Старик отшатнулся и, увидев гостя, яростно зашипел. Онерон подошел чуть ближе, наблюдая за тем, как тот суетливо шарит по закоркам и вынимает кривой нож, сработанный из берцовой кости какого-то крупного животного.
- Сгинь, демон!
- Я не трону тебя, обещаю, - заверил Онерон.
- Огненный демон, исчадие ада! - старик брызгал слюной в приступе ярости. - Я знал, что ты однажды явишься сюда, искушать мое племя.
- Что ты несешь?
- Сгинь, сгинь! Иначе я призову Духов, и они уничтожат тебя! - старик попятился. - Чу-сан-хе! Чу-хи-ма!
- Ладно, - Онерон остановился возле внутреннего круга, показывая шаману, что в руках у него ничего нет. - Я уйду. Но прежде у меня есть к тебе дело.
Старик навострил уши.
- Думал, я убивать тебя пришел? - Онерон усмехнулся. - Хоть ты и не заслуживаешь пощады, я все же дам тебе шанс загладить свою вину. Успокойся и слушай. Я, сын Фа, приказываю тебе: всем людям, которых ты повстречаешь, своим и чужим, старым и молодым, ты будешь рассказывать обо мне, о том, что увидел и услышал, и если тебя будут спрашивать, где можно найти Фаэта, ты скажешь, что его народ живет на берегу Внутреннего моря на юго-западе. И если они захотят найти меня, ты не помешаешь им. Понял?
Физиономия старика, безобразная от шрамов и оспин, секунду выражала крайнюю степень удивления, а затем расплылась в кислой ухмылке. Шаман сипло захохотал.
- Надо мной нет твоей власти! Проваливай, шакал, иначе я покромсаю тебя на мелкие кусочки! - он потряс кинжалом.
Подобно молнии, Онерона на мгновение ослепил гнев. Грязная обезьяна в шкурах! Да как он смеет! Нет, другое. Просто напуганный до смерти дикарь. Человек, который не внял голосу рассудка.
Он выдержал паузу. Затем демонстративно вынул ручной разрядник, настроил его на узкий луч, и полоснул сверху вниз, косой линией по ряду менгиров справа от себя. Красная нить с тонким визгом лизнула камни и исчезла. Раздался треск, срезанные верхушки камней почти синхронно завалились вперед и с оглушительным грохотом, рассыпаясь на мелкие куски и поднимая тучи пыли, упали во внутренний круг. Старик подпрыгнул, как ошпаренный и тут же повалился на карачки, закрыв голову руками. Его нож выпал из рук, его амулет отлетел в сторону, один черепок сорвался с нитки и игриво запрыгал по камням. Когда шум стих, и стали видны ровно срезанные пеньки от менгиров, Онерон закричал:
- Так будет и с тобой! Встань!
Старик заскулил и по собачьи пополз к ногам Со.
- Посмотри на меня.
Искаженное животным ужасом лицо повернулось вверх.
- Ты понял, что я тебе приказал?
- Да, - бормотал старик, - да, да, да...
- Повтори.
Запинаясь, шаман воспроизвел поручение бога Фаэта.
- Отлично. Учти - я буду следить за тобой, - он брезгливо выдернул ногу из объятий шамана и, даже не слушая его причитания, быстро зашагал к перевалу.
Теперь предстояло наверстать упущенное время. Половина дня потеряна. Не встречая больше никаких препятствий на пути, он перебрался через скалы, спустился к точке сбора. Убедился, что отряд ушел на юг и последовал за ними. К этому времени он уже умел читать человеческий след и идти по нему, тем более перед ним прошла многочисленная группа. Поэтому держать направление было легко, он бежал уверенно, редко переходя на шаг.
Онерон нагнал отряд к середине второго дня. Дикари радостно встречали его, Вед вертелся вокруг, как щенок.
- Что ты с ним сделал?
- Лучшее, чем он заслуживал, но гораздо худшее, чем мог себе представить, - загадочно ответил Онерон и больше не распространялся на эту тему.
VIII. Генезис
Возвращение на юг заняло месяц.
Потерь не было; северяне стойко переносили все тяготы дороги. Когда подходили к берегу моря, Вед заметил тонкую струйку дыма, что вилась из-за холмов. Она пьяно извивалась в воздушных потоках, то уплотнялась, а то и вовсе пропадала. Ведущие отряда некоторое время следили за дымом. Убедившись, что это не иллюзия, Со, Вед и еще один боец обогнали остальных и взобрались на холм, с которого открывалась панорама на гавань и залив. Этот край удивительным образом преобразился. Онерону показалось, что тот тяжело больной, которого он лицезрел осенью, стряхнулся с себя трухлявые оковы хандры и воспрянул к солнцу, стремительно набирая силы. Это напоминало мистерию - сумасшедшее буйство красок, карнавал оттенков и полутонов, где первую скрипку играли всевозможные вариации зеленого и синего. От нежной, почти прозрачной голубизны - до глубоко свинцового, от солнечно-зеленого - до густо хвойного.
Боец из племени крикнул и указал вправо.
- Отец! - сломя голову, Вед ринулся к берегу.
Только сейчас Онерон заметил, откуда именно вьется дымок. Во рту у него мгновенно пересохло.
- Присмотри за отрядом, - распорядился он и побежал вдогонку за Ведом.
Все стало понятно прежде, чем он добрался до места - рощу огласил истошный вопль. Томительные секунды бега по зарослям, и глазам Онерона открылась страшная картина. От хижины остались тлеющие угли, они-то и были источником дыма. Подсобные постройки были сломаны, каменную печь, что соорудили во дворе для готовки, разбили, погнутые и покореженные инструменты валялись в песке. Скотина пропала. Все что можно было похитить, было похищено, все что нельзя - уничтожено или повреждено. Дом семьи Руда подвергся разорению.
В нескольких шагах от пожарища над мертвым телом отца рыдал Вед. Похоже, Руда ранили, но не стали убивать сразу, а заперли в доме и подожгли. Следы красноречиво говорили Онерону обо всем, что здесь произошло. Видимо, Руд выбрался через пролом в стене, но его сил хватило лишь на то, чтобы отползти от огненного вихря на безопасное расстояние. Онерон подошел ближе и увидел три или четыре глубокие раны на животе и груди охотника. Руд цеплялся за жизнь, оттягивал конец, но не выдержал. А налетчики убрались и, судя по всему, с добычей. Других трупов видно не было.