Кирилл Луковкин – Пилигрим (страница 19)

Вначале все шло хорошо. Челнок благополучно пересек систему, вышел на стационарную орбиту звезды, максимально допустимую, чтобы не испариться от ее жара. Од-Фид запустил ти-бота с капсулой для мгновенного вброса в звездное вещество. Бот сработал блестяще, в точности по плану. Капсула попала в мантию, а оттуда устремилась к ядру. Звездная печь быстро растопила ее оболочку и подбиралась к камере с антивеществом. На этой стадии эри утратили контроль за ситуацией и могли судить о происходящем, опираясь лишь на последние данные приборов.

Коллапс произошел мгновенно. По человеческим меркам это заняло бы 60 или 90 секунд. Страшные мгновения, растянутые для кого-то на часы. В этом заключалась особая ирония. Пытаясь ускорить хроноток, четверо чтецов добились размазывания последних мгновений своей жизни по горизонту событий Якоря на громадные отрезки времени. Кто знает, может быть, они состарились прежде, чем умерли от ударной волны взрыва, может быть там, на их корабле минули целые эпохи - вмерзшие в вечность пласты, прежде чем ударная волна разнесла его на атомы. Якорь должен был образовать сферу точных размеров, за которой находились планеты с нормальным ходом времени. Предполагалось, что внутри сферы время должно было резко ускориться, а затем, стабилизировавшись, начать быстрое течение - вплоть до гибели черной дыры. Пока в нормальном мире проходила секунда, там, внутри сферы протекало столетие. Но, похоже, все пошло не совсем так. Прожорливая черная дыра заставила Эридан прыгнуть в стремительный процесс старения, протекавший в геометрической прогрессии. Это означало, что время в сфере шло не просто очень быстро, оно бежало быстрее с каждой секундой - оно ускорялось все время, пока существовала черная дыра.

Внешне это выглядело, как вспышка сверхновой звезды. Наблюдательные устройства с поправкой на скорость света показывали, как огромный желтый шар Эридана коротко мигнул, на несколько секунд потускнел, превратившись в огромную дыру на фоне мерцающего космоса, а затем вспучился, выбрасывая в пространство прилив адского пламени. Эта была первая порция, не поглощенная черной дырой, но притянутая ее массой энергия. Вот почему звезда потускнела. По сути, это было многократно усиленное, жесткое излучение. Рикошет. Именно эта вспышка уничтожила корабль с чтецами, а вслед за ними ближайшую к звезде планету, и когда докатилась до Дана, принесла дневной стороне смерть и разрушения, способные потрясти планету до самого основания. Ничто не выжило в тот день под натиском мощной звездной эманации. Записи коллапса обрывались на ударе взрывной волны. Эриданцам казалось, что их солнце демонстрирует гнев, словно живое существо, которому причинили боль. Верующие сочли бы это за божественную кару.

Эриданцы не верили в богов.

Когда выжившие посмотрели на небо, они увидели там болезненно распухший, заслонивший четверть небесного купола шар. Позже реконструкторы предположили, что сразу за вспышкой звезда стала увеличиваться, меняя размеры и цвет. Визуально это сопровождалось бы искривлениями, колебаниями ее очертаний. Еще немного, и ее разнесло бы на куски новым мощным взрывом, по сравнению с которым первый показался бы хлопушкой. Но, совершив стремительный скачок к своему будущему, звезда вернулась в нормальное состояние.

Что не умаляло финального результата эксперимента. Прежний Эридан исчез. Эри поняли: их родной мир изменится навсегда. Век Мечты миновал безвозвратно. И возможно, новой вершины им уже не достичь; цивилизация прошла пик своего развития...

Онерон очнулся от того, что кто-то мягко, но настойчиво теребил его за плечо.

- Со, вы слышите меня? Со! Нам давно пора возвращаться!

В голосе Шиса полковник впервые уловил нотки плохо скрываемой тревоги.

- Со, вставайте! Со!

Онерон открыл глаза и увидел лицо мальчишки, поворачивающееся в густой тьме из стороны в сторону, словно маяк. Человек готов был поклясться, что в тот момент лик эри слабо фосфоресцировал.

- Уже встаю, Шис.

Паренек выдал серию гласных на разной высоте и добавил:

- Я думал, вы в обмороке и придется тащить тело на себе...

- Обойдешься, - Онерон лихо вскочил на ноги, кровь ударила в голову, его качнуло, но равновесие удержать удалось. Хотя голова заметно кружилась, и его слегка шатало, в целом самочувствие было нормальное.

- Все в порядке?.. - паренек вскинул хлипкие руки.

- Да, давай уходить. Того, что я узнал, вполне достаточно.

Шис удовлетворенно кивнул и быстро скрылся во тьме. Онерон чуть помедлил, впервые обратил внимание на чернильный полумрак, затопивший кратер. Теперь звезды сияли в полную силу - колко и яростно блестели они на ночном небе. Едва заметно под ногами дрожала земля. Слышался отдаленный рокот. Онерон оглянулся. Пространство кратера окутало сизой дымкой. Где-то справа вспыхнули бортовые огни. Онерон тут же, без промедления зашагал к ним, отметив, что при движении сочленения скафандра похрустывают. Тревожный знак. Сердце человека забилось чаще.

Спустя три сотни шагов он уже хотел начать беспокоиться, когда же закончится спуск, но вот впереди показалась освещенная площадка, овал корабля, человеческий силуэт в кабине. Онерон проворно, насколько позволяла конструкция скафандра, прыгнул внутрь. Момента взлета он даже не заметил: пробирался к своему креслу. В какой-то момент человека укусило чувство страха. Их окружала кромешная тьма, слегка приправленная сверху рассеянным звездным свечением. И эта тьма казалась живой - она угрожающе ревела, ворочаясь где-то внизу. Словно гигантское чудовище, в шкуре которого блохой засел их корабль. Онерон вцепился в свое кресло и часто моргал в ночь. Первые слабые толчки, настигшие его у самой кабины глайдера, становились все сильнее и громче: он это чувствовал, ощущал, как ходят ходуном каменные стены, и от их движения свистит воздух. Ему оставалось благодарить судьбу и своего пилота, что корабль находился сейчас в воздухе; место их посадки уже вполне могло уйти под землю. Теперь-то Онерон понимал обеспокоенность Шиса, который на этот раз самостоятельно пилотировал их суденышко. Эри сосредоточенно молчал, поглощенный управлением и полковник решил, что извиниться еще успеет. Попутно отметив, что почему-то мало опасается за навыки пилотирования эри.

Глайдер несся с такой скоростью, с какой сознание спящего человека может витать в мирах, созданных работой его бессознательного. И действительно, Онерону все происходящее показалось нереальным, очертания предметов смазывались, звуки пропадали, пропадало само физическое ощущение тела. Кратер давно остался позади, перед обзорным экраном неслись стенки ущелья, будто бы покрытые шипами, но странно белесыми и... растущими. Шипы вытягивались из трещин, из основного стержня сразу же выстреливали вбок ответвления шипов, из которых выбивались новые, образуя симметрично правильный узор, так напомнивший Онерону родной мир с его бархатными зимами и хрустящим под ботинками снегом. Ощетинившиеся белыми иглами стены стали исчезать под плотным покровом все новых и новых колючек, сплетающихся между собой, вонзающихся друг в друга навылет, перед носом глайдера росли целые изгороди, и Шису приходилось искать все более узкие зазоры между ними, и виражи становились все круче, а скорость возрастала, и обзорное окно подернулось сначала тонкой плёночкой, затем, словно бы белыми трещинами, совсем как окна в чудесном доме его детства, закрывая обзор, и Шис нажал на что-то, по окну пробежала горизонтальная синяя линия и обзор расчистился, открывая впереди плотную белую стену, распухающую шипами, без единой щели, и тогда Шис сделал что-то во второй раз, из-под днища глайдера вырвалась желтая струя, ударила, что-то брызнуло взрывом, и затем стена удивленно распахнула глотку, глайдер, прорываясь сквозь клубы пара, влетел в нее - навстречу оползням и лесу, тоже скрученному в белесые оковы; сверху летели осколки, в воздухе колыхались облака инея, и тогда Шис что-то крикнул, но Онерон не расслышал, пытаясь понять, дышит ли он или все это иллюзия, а когда Шис рванул штурвал на себя, глайдер встал на дыбы и ринулся напрямик к звездам, Онерона вжало в кресло с такой силой, словно это был пресс, превращающий тело в лепешку, и что-то горячее потекло у него из носа и в глазах потемнело, картинка поплыла, звезды превратились в короткие черточки, в ушах раздался тонкий громкий звук, и такое же горячее закапало с подбородка на шею, и тут сознание у него не выдержало, сдалось, и Онерон окунулся в забытье.

VI. Предназначение

Мимолетное, похожее на кошмар, пробуждение вбросило его в стеклянную колбу, наполненную жидкостью, куда было погружено его изуродованное тело с культями вместо правой руки и правой ноги. Жидкость циркулировала, и его проворачивало вместе с потоком. Прежде, чем сознание погасло, он запомнил синюшно-черные пятна, во множестве покрывавшие уцелевшие участки плоти. И разрывы.

Окончательно он очнулся в том помещении, где накануне впервые повстречал Шиса. Тот стоял и спокойно разглядывал его своими нечеловечески внимательными глазами. Сознание кольнула неприятная мысль: эри мог часами простоять так, возле его постели. Полковник облизнул пересохшие губы, осторожно пошевелил руками и ногами. Конечности находились на своих местах. Больно не было.