Кирилл Луковкин – Нити (страница 17)

Настя отправила окурок в замерзшую лужу. Показала язык. И улыбнулась. Они стояли на перроне и наблюдали, как подъезжает рейсовый автобус. Автоматическую дверь заело; водителю пришлось дергать механизм.

Илья чувствовал, как где-то над ним со свистом рассекает пространство нить. Как падающая гильотина, из которой он успел вытащить голову. Похоже, он снова ускользает из неведомого капкана на дно.

13

Автобус битый час трясся на разбитой дороге. У Ильи от жесткого сиденья онемел зад. За окном проплывал унылый пейзаж — поля, скелеты деревьев, грязные дома или их останки. Апокалиптичности этой картине добавляли брошенные тракторы, прицепы, машины. Словно ископаемые динозавры, останки которых открылись после таяния ледников.

В салоне воняло бензином. Бабки, подсевшие по пути, развернули свои сумки и явили на свет пироги. Автобус превратился в закусочную на колесах. Настя купила во время остановки шоколадку и теперь пыталась скормить ему половину. Илья вежливо отказывался, но девушка настойчиво совала ему батончик в рот, как капризному ребенку вталкивают ложку с супом. Илья взял свою долю и держал всю дорогу до конечной. Бабки высыпались на предпоследней остановке. Салон внезапно опустел. Остался мужичок со снаряжением для подледного лова, да женщина с ребенком, который ныл, казалось, на одном бесконечном выдохе.

Потом, выпрыгнув в мерзлую грязь, они смотрели, как автобус пробирается по дороге. Илья осмотрелся. Поселок казался вымершим, а оттого чужим. В мае сюда понаедут дачники, но сейчас это были декорации для фильма ужасов. Даже собаки не лаяли. Они шли по проселку, оба конца которого утопали в тумане. Илья остановился возле одноэтажного дома с пристройкой. Типичный дом, единственное отличие которого заключалось в зеленой крыше. В темных окнах поселился мрак. Илья открыл калитку, прошел по тропинке к двери. Достал ключи.

— Это твой дом?

— Мамин.

Настя что-то неопределенно промычала. Илья отдал ей шоколадку, а сам воткнул ключ в скважину. Дверь охнула и отлепилась от косяка.

Первым делом Илья проверил электричество. Работало. Уже неплохо. Лампочка перегорела, но где-то в кладовке валялись запасные. Дом остыл за зиму, было холодно, как в рефрижераторе.

Пока Настя переминалась в сенях, он вышел в сад, набрал из поленницы увесистую охапку дров и накормил первой порцией дерева печку. Огонь занимался неохотно, лениво. Лизнул бумагу, раз-другой, но вот принялся за хворост и тонкие деревяшки. Дом тут же наполнился густым дымом. Илья закрыл дверцу печи и открыл форточку.

— Вы здесь летом живете?

— Ну да. Зимой холодно. Стены тонкие. Чего стоишь?

— Ничего.

— Увязалась за мной? Вот дуй теперь в магазин за едой. На, — он вынул из кармана деньги, вложил в холодные красные пальцы.

— А где это?

Илья объяснил. Магазин был недалеко. Настя взяла пакет и ушла. Он наблюдал за тем, как она оскальзывается в грязной колее, хватается за изгородь, а сам изо всех сил старался не побежать на второй этаж дома сломя голову. Медленно досчитал до десяти. Только потом взошел по узкой лесенке наверх, где располагалась спальная комната. Почти ничего не изменилось со времен его детства. Все те же занавески на окошке, старые линялые обои, шкафчик и скрипучая кровать. Все затянуто густой паутиной. Горки дохлых насекомых усыпали подоконник, словно павшие на поле боя солдаты. Илья прошел в комнату, наслаждаясь запахом старых тканей и вслушиваясь в скрип половиц. Сел на кровать. Пружины жалобно застонали. Илья откинулся к стенке и закрыл глаза. Посидел так минуту, а может, и все полчаса. Он не считал. Потом встал на колени и заглянул под кровать.

Чемодан по-прежнему лежал там. Старый советский чемодан для командировок, отцовский. Илья с облегчением вздохнул. Вытащил его, раскрыл, отщелкнув замочки. В чемодане лежали игрушки. Машинки, фигурки солдат, зверей и запчасти от них. Колеса, отломанные руки, пружинки… словно эхо из прошлого, старые пыльные друзья, с которыми он провел лучшие моменты своего детства. Илья сидел на корточках и, позабыв о цели своих поисков, перебирал игрушки в ностальгическом трансе.

Вот с этой полицейской машиной он ходил на гонки между дворами, и соседские пацаны чуть не отняли игрушку. Мама отдала за машинку приличную сумму, и Илья отстоял собственность в неравном бою. Явился домой с ссадиной во всю щеку, но довольный.

Вот старый плюшевый медведь с оторванным ухом. Он часто просил маму пришить ухо, и каждый раз оно отрывалось, отчего Илье было очень жаль медведя. Игрушка была грязной, набивка давно отсырела, а шерсть вылезла клочьями.

А вот трансформер — пластиковая китайская ерунда, которая сломалась почти сразу после покупки. Сейчас краска давно стерлась, и робот с трудом превращался в грузовик: заедала нога. Трех колес из шести не хватало.

Однажды среди вороха запчастей он увидел катушку для ниток. Поднял к свету, рассмотреть. Обычная катушка из дерева, на которую было намотано немного белых ниток. Да, это она. Нашел. Нитки тянулись к чему-то в чемодане. Илья вытащил прикрепленный к ним конверт. Раскрыл. Письмо. Стал читать. Потом снова перечитал, задерживаясь на последних строчках: «Тетя Вика». Уставился в окно пустым, отстраненным взглядом.

И почувствовал, как натянулась нить Насти.

Словно дернули за сердце.

Илья вскочил, бросил письмо на кровать и кубарем скатился вниз по лестнице. Что-то случилось: воздух сделался душным. Взглянул на часы. Настя задерживалась уже на час, хотя поход туда и обратно занимал минут десять.

Он бежал по раскисшей колее, наспех одетый, один раз споткнулся и по колено вляпался в сочную деревенскую слякоть. Не отряхиваясь, вскочил, побежал дальше. Прибежал к магазину, заглянул внутрь. Испуганная продавщица что-то квакнула, но слушать не имело смысла. Он стоял на крыльце и смотрел в свинцово-серое небо, в оба конца дороги. Он слушал завывающий по полям ветер, отзвуки федерального шоссе, тонкой ленточкой протянутого на том конце поля. Слушал полумертвую деревню, переводя тревожный взгляд от дома к дому. И услышал. Слева, метрах в ста. Взрывы смеха. Илья зашагал в избранном направлении. Остановился напротив большого дома из красного кирпича. Ворота были закрыты. На каменной изгороди висели ковры. Илья постучался в ворота.

Очень долго никто не открывал. Слышались звуки музыки, хохот, громкие голоса. Орал ребенок. Илья долбил в дверь, чувствуя, как постепенно закипает от злости. Наконец замок щелкнул, и из проема высунулась нечесаная голова.

— Кто там?

— Здравствуйте. Девушка у вас?

— Какая девушка? О чем говоришь вообще? — голова нахмурилась, и дернулась было закрыть ворота, но Илья просунул ногу в щель.

— Девушка, спрашиваю, у вас? Она не местная. Я ее муж.

— Ногу убери!

Илья рывком распахнул дверь и вошел во двор. Обладателем головы оказался парнишка лет семнадцати. Тут же вскинулся с цепи здоровенный ротвейлер. Воздух наполнил злобный оглушительный лай. Псина подпрыгивала и оседала на задних лапах, удерживаемая цепью. Из дома тут же выскочило трое мужиков. Все пьяно качались.

— Кто такой? Чего надо?

— Девушка, — Илья выставил руки перед собой, показывая, что в них ничего нет. — Моя жена.

Самый рослый из троицы подошел поближе. Судя по внешнему виду обитателей дома, Илья заключил, что попал к цыганам. Мужик осмотрел Илью с головы до ног.

— Жена твоя?

— Да.

— Не видел никого. Ты кого-нибудь видел? — он обратился к своим своякам. Те нагло замотали головами. — Я тоже не видел. Иди давай отсюда, гуляй.

— Она заблудилась. Я знаю, что она у вас.

Цыган гневно уставился на Илью. Прошипел что-то на своем родном. Потом ткнул заскорузлым пальцем Илье в грудь:

— Братан, иди-ка отсюда, понял? А не то мы тебя сами выкинем. Наша земля!

— Наша! — рявкнул другой цыган.

Третий подошел к будке, успокоить взбесившуюся собаку. Из окна на первом этаже выглянуло детское лицо. Тут же исчезло. Цыган взял Илью за плечо и подтолкнул к воротам:

— Обознался, ищи в другом месте.

Илья вырвался. Его била дрожь.

— Мне полицию позвать? Приведите девушку.

У хозяина, а, похоже, именно он стоял перед Ильей, дернулось веко. По лицу поехала недобрая усмешка. Сзади щелкнул замок: это мальчишка закрыл ворота. Изнутри.

— Не хочешь по-хорошему, — протянул цыган, — будет тебе твоя жена.

Ситуация складывалась скверная. Эти люди злились и получали от этого удовольствие.

— Крутой, да? Ментов решил вызвать?

— Слушайте, я никому не скажу. Выпустите ее и мы уйдем…

— Ты посмотри на него, а! — возмутился хозяин, словно застал вора на месте преступления. — Ты кто такой? Никакие менты тебе не помогут, понял?

А потом процедил:

— Она тебе не жена, раз за ней уследить не можешь, — и своякам: — Вяжите его!

Мужики бросились к Илье. Значение имела каждая секунда. Лихорадочно сунув руку в карман, Илья вдруг нащупал что-то в левом. Вытащил — оказалась катушка. Мужики почти пересекли двор. Собака сходила с ума, истекая слюной. Хозяин снова схватил его за плечо и норовил заехать кулаком в ухо. И тут Илья вспомнил про инцидент после школы.

Вжимая голову в плечи, сам не понимая зачем, он намотал на палец белую нитку, а катушку отпустил разматываться. Хозяин, наконец, достиг цели — последовал оглушительный шлепок — ухо словно плеснули горящий бензин. Компаньоны уже гарцевали вокруг, пытаясь заполучить пространство для маневра. Илья размахнулся. Услышал, как тонко, истерично верещит подросток.