Кирилл Луковкин – Инферно (страница 50)

— Хм, я могу прислать лекаря, но это обойдется вам в некоторую сумму, — сказал Малик.

— У меня денег нет, — заявил Джаспер. — Одни долги. Старые долги по старым счетам, я почти выплатил их. Не хочу ложиться в гроб с кредитным ярмом на шее.

— Понимаю, — Малик по-хозяйски наливал себе очередную порцию, впрочем, Джаспер ему не препятствовал и с любопытством наблюдал за тем, как он методично накачивает себя алкоголем. — А… собственно, чем вы болеете? Нога? Что с ней?

Джаспер с ненавистью уставился на свою ногу и кивнул:

— Она, это все она, будь проклят тот день. Дело было на одном островке в южных широтах, лет с двадцать назад. Я тогда был как ты, — Джаспер усмехнулся, — брал от жизни все. Наш корабль плыл мимо, на север. Предстояло пересечь экватор, а это скажу тебе, чертовски трудная задача, даже для бывалого моряка. Мы решили разведать воды, на островах иногда попадаются родники, знаешь ли. И нам повезло. Набрали полные бурдюки, напились сколько смогли. А потом я приметил небольшую пещерку в скале. И сунулся туда. Там был… человеческий скелет, очень старый и большой.

Малик замер с бокалом в руке.

— Большой?

— Огромный, — сказал Джаспер. — раза в два больше обычного. Череп как тыква. Одно предплечье как вся моя рука. Ростом наверно метра в четыре. И одежда на нем была не совсем обычная, такая, знаешь, вроде как у сеятелей — вроде комбинезона, из очень толстого материала, вся в нашивках, грубая, с впаянными в нее стальными кольцами, резиновыми вставками и какой-то древней техникой на кнопках. Скелет полулежал, привалившись к стене, а неподалеку валялось его барахло, тоже диковинное, покрытое пылью. Все какое-то угловатое, с одним и тем же клеймом.

— Клеймом? — удивился Малик.

— Да. — Джаспер нарисовал тростью в пыли знак, отдаленно похожий на печать Джаханов: круг с точкой посередине, по краям круга в трех местах на равном расстоянии три черточки. — А под ним везде подпись: «SOL».

Малик вытаращился на рисунок, позабыв про вино.

— И что было потом?

— Меня укусил паук. Прям в колено, — Джаспер сморщился. — Адская тварь. Самое обидное, он был маленький такой, просто букашка. Наверно поэтому я его не заметил, когда стал осматривать костюм на скелете. Но я был проворный малый, и тут же прибил гадину, размазал в лепешку. Наверно, он не успел впрыснуть весь яд. Если бы успел, я бы наверно так и остался там лежать, с пеной у рта. Я схватил первое, что под руку попалось, и убрался оттуда, пока не приползли остальные твари. Только потом, гораздо позже укус затянулся, но не зажил. Поначалу он не доставлял мне особых хлопот, но с каждым годом ходить мне становилось все труднее. Потом это проникло мне в кровь и стало копиться там. Ни один лекарь мне так и не помог. Противоядия против этого яда просто не существует. Видно, этот вид паука водится только на том острове…

— И вы живете с этим все эти годы?

Джаспер промолчал. Весь его внешний вид говорил за себя.

— Я никому не рассказывал об этом, — признался он. — А тебе, приятель, почему-то рассказал. Наверно, надоело держать все при себе. Старый Джаспер чует близкий конец.

— А что за вещь вы добыли?

Джаспер крикнул Солу:

— Эй ты! Глянь, нет ли кого за дверьми.

Сол исполнил приказ. За дверьми коменданта солнечной фермы никого не было. Сол доложил и вернулся к работе.

— Дай слово, что не скажешь об этом никому, — потребовал Джаспер у Малика.

— Разве это так серьезно? — усмехнулся Малик.

— Представь себе.

— Даю слово.

— Слово джахана, слово ребенка своего Колена, — настаивал Джаспер. — Клянись Праматерью нашей, священной Муни Ан Амиранди.

Улыбочка исчезла с лица Малика. Казалось, он даже протрезвел. Когда речь заходила о Праматери и чести Колен, любой джахан отбрасывал шутки в сторону.

— Клянусь, — прохрипел он.

Джаспер снял с шеи цепочку, на которой крепился черный кубик. Малик бережно взял артефакт и осмотрел со всех сторон. На каждой стороне кубика имелось круглое углубление в форме нарисованного Джаспером клейма. Вдруг от случайного прикосновения одна сторона кубика замерцала и выбросила в пространство конус голубого света.

— Что это? — прошептал Малик.

— Смотри, — Джаспер взял у него кубик и поставил на стол.

Конус расширился и стал ярче. Внутри него проступило что-то искрящееся, как тысяча разбитых осколков. Это была мастерски сделанная проекция, медленно вращавшаяся вокруг своей оси. Искристые точки сложились в нечто единое, и стало видно, что этот объект — порождение разума. Он напоминал корабль, только необычный, предназначенный для воздушного плавания, обтекаемая конусовидная форма, мощная, устремленная как бы в одном направлении. На боку корабля имелось все то же клеймо. Картинка приблизилась; корабль оказался поистине исполинским, размером с башню. Внутри виднелись коридоры и залы, и там расхаживали люди. Затем вместо корабля перед зрителями возникло человеческое лицо. Это был мужчина лет пятидесяти, с короткой стрижкой и льдистыми глазами. Он открыл рот, но тут картинка распалась, словно хрупкая скульптура из песка.

Джаспер выключил голо-проектор и повесил себе на шею. Малик озадаченно смотрел в пространство перед собой.

— Сеятели отдали бы за это целое состояние, — пробормотал он.

— Да, — сказал Джаспер. — Раньше эта штуковина читала стихи и всякие истории. Показывала фильмы. Потом что-то сломалось и осталось лишь то, что ты видел.

— Не хотите это продать?

— Нет, — отрезал Джаспер. — Я чувствую, еще не время.

— Эта штука явно из периода Предтеч, — заметил Малик. — Она помогла бы пролить свет на многие загадки происхождения людей.

— Возможно, — сухо ответил Джаспер. — Но что-то должно оставаться в покое. Иначе мир слетит с резьбы.

Оба погрузились в задумчивое молчание. Сол к этому моменту завершил ремонт, и их внимание переключилось на него. Сол показал Джасперу результат — небольшую солнечную панель с портативными элементами питания и зарядки. Такую можно носить с собой и получать энергию в любое время светового дня.

— Неплохо, — одобрил Джаспер. — Я уж думал, ты подсунул мне идиота.

Малик укоризненно наклонил голову.

— Извини, приятель, — сказал Джаспер. — В последнее время развелось много мошенников. Никому нельзя верить.

— Да без проблем, — к Малику вернулась его веселость. — Только вот еще бутылочку бы, закрепить сделку.

Джаспер тут же велел принести еще пузырь розового вина, что и было исполнено немедленно. За беседой на разные темы шли часы, и Малик неумолимо пьянел — пьянел до такого состояния, в котором человек уже с трудом сдерживает свой язык, мысли и действия. Они обсудили последние новости с Коркорана, Малик рассказал свои любимые истории про разные похождения и подвиги. Сол знал, что сказанное следует делить на два; Малик как человек тщеславный, да к тому же лжец, любил приукрашивать реальность, часто путая ее с фантазиями. Джаспер похоже тоже был не дурак. Он вежливо улыбался и поглядывал то на Малика, то на Сола, как бы решая в уме некую задачу. Когда Малик закончил очередную свою легенду про сражение с тремя скелгами на боевой арене, закончившуюся естественно его победой, Джаспер спросил:

— Чуть не забыл, приятель… Как мне вырубить биона, если понадобится?

— О! — Малик взмахнул рукой, чудом не снеся со стола бутыль. — Легче простого! Щас… Э-э-э, мне нужен клочок бумаги и перо.

Джаспер проковылял к своему столу и вернулся с письменными принадлежностями. Малик схватил перо и бумагу, и, прилагая громадные усилия, накарябал что-то на ней в три строчки. Трудился он минут пять.

— Вот! — он ткнул в первую строчку. — Мастер формовщик создает лингвистичч-ские ключи, всегда уникальные для каждого биона. Это — ключ для выключения.

Джаспер прочел написанное и кивнул.

— Это — для включения. Щелк! И черепушка снова работает.

— Понятно, — сказал Джаспер. — А это что?

Малик заговорщицки улыбнулся.

— Это, дружище, особенный ключик, — он покрутил перед собой пальцем, — который открыв-вает особенные дверки…

— Какие дверки? — Джаспер сделал вид, что не понял.

Малик пододвинулся поближе и дал знак Джасперу сделать то же самое. Комендант наклонился.

— Ментальный б-блок, — сказав это, Малик опрокинул в себя остатки вина. Потом попробовал налить, но ослабшие пальцы его не послушались. Джаспер подхватил ускользнувшую бутыль и сам налил ему вина. Полную чашу, до краев.

— С-спасибо, дружище…

— Какой ментальный блок? — спросил Джаспер.

Малик тупо уставился на чашу с вином, как человек, страдающий забывчивостью, а потом просиял:

— А! Ну тот, что открывает глубинные воспоминания. Которые невозможно стереть.

— Ага, — протянул Джаспер. — А зачем это сделано?

— Что? — не понял Малик. — Блок или форматирование? Ну… башку этому заморышу отформатировали потому, что он слишком много знал. Сестрица моя, Зердана, еще та сучка, не говорит, кем он был да что натворил, представляете? Родному брату! Ух, гадина! Всю жизнь она со мной обращается, как со швалью!

Малик дернул рукой и расплескал половину чаши. Джаспер заботливо подлил еще вина. Голос Малика приобрел жалобный тон:

— Что я ей сделал? За что она так со мной?

На глаза Малику навернулись слезы. Еще мгновение — и заплачет. Джаспер заставил его отпить немного вина и всунул в рот финик. Когда тот был проглочен, он продолжил допрос: