Кирилл Луковкин – Дурной расклад (страница 3)

— Давай двигай!

Артем полез следом. Из колодца донеслось:

— Тут тоже чертова слизь!

— Лезь вверх! — заорал Синяк.

— Ты видишь выход? — крикнул Артем.

Секунда тишины, затем:

— Да, но он далеко!

Артем поднялся до уровня потолка и взглянул на внутренние стенки колодца — их покрывала слизь — и она шевелилась. Утробные звуки из глубин катакомб усиливались, казалось, их издают сами стены.

— Быстрее! — торопил диггер.

Из колодца раздался приглушенный вопль боли.

— Не трогай меня! Отвали, мразь! А-а-а!!!

— Саня!

Крики захлебнулись, Артем вглядывался в черноту лаза, силясь разглядеть Сашу, но там мелькали только смутные тени. Что-то капнуло ему на лицо; проведя по щекам пальцами, он увидел на них кровь. Камнем полетел вниз и вдребезги разбился фотоаппарат. Вдруг кто-то с силой пихнул студента под зад. Это был диггер:

— Полезай же! — взвыл он. — Его надо кормить!

— Ах ты…

Но тут Артем увидел прямо перед собой трепещущую склизкую мембрану, готовую вцепиться ему в лицо, и прыгнул вниз. Упав на бок, несмотря на вспышку боли, он посмотрел назад — как раз, чтобы успеть увидеть удивленного, застывшего в воздухе Синяка, которого за плечи и шею медленно втягивает в колодец что-то скользкое и темно-зеленое. Диггер дрыгал ногами, упрямо цеплялся за скобы, но чудовище было во сто крат сильнее. Артем смотрел на это, не в силах отвести глаза.

— Нет! — вопил Синяк — Нет! Думаешь, все? Не уйдешь! Оно везде! Всюду! Оно…

Диггеру залепило рот, спеленало его туловище, оплело ноги и с урчанием втянуло в дыру, которая тут же затянулась мутноватой пленкой. Артем оглянулся и увидел, как пол пошел бурунами, стал вздуваться метровыми пузырями, а стены выпустили псевдоподии, которые потянулись в его направлении. Рокот превратился в рев. У Артема возникло дурацкое ощущение, будто он находится в желудке у гигантского слизня, и у того несварение. Превозмогая слабость, он скатился с мостика и зашлепал по ожившему болоту к спасительному туннелю. Казалось, двигается даже пол, а может, это Артема шатало от головокружения. Сжав остатки воли в кулак, он бросился по туннелю с максимальной скоростью, на какую был способен, и очутился на знакомом перекрестке. Сзади бурлило и ревело, но в какой-то момент все звуки исчезли, их отрезало, как ножом.

Артем стоял на маленькой площадке и смотрел в туннели. Из всех трех ходов сочился мягкий люминесцентный свет, который касался не только глаз, а словно бы проникал в мозг. Артем почувствовал, как его накрывает волной и несет куда-то, за пределы физической оболочки, как перед ним раскрывается вся Система, со всеми ее нервными магистралями, перегонами и ходами, опутавшими город, точно спрут. И совершенно четко, предельно ясно он увидел маршрут наверх — долгожданный выход.

Но Система выпустит его только при одном условии: если он обязуется ее кормить.

Внутри что-то щелкнуло. Артем понял, что хочет стать диггером.

Оплата

Вадим быстро шел по тротуару в направлении кольцевой. Придорожные фонарные столбы замерли караульными, отмечая его путь. Светили через один, подмигивали, изливали душем жиденький свет. Некоторые загадочно тлели лиловым.

Дул пронизывающий осенний ветер. Вадим поднял ворот и глубже утопил руки в карманах плаща. Забытые перчатки весьма некстати остались дома, на тумбочке. Разносортный мусор лениво перекатывался по асфальту, путался под ногами, налипал на ботинки. В воздухе замерла водяная взвесь, но дождя не было: на сегодня небеса исчерпали суточный запас слез.

Метро в этот поздний час уже не работает. Большинство маршруток тоже. Жаль, что нет своих колес, с досадой подумал Вадим и вспомнил о предложенном прошлым летом за полцены японском мотоцикле. До ближайшей остановки идти где-то квартал. Вадим старательно переставлял ноги, ловко огибая лужи. Прохожих почти не было; в основном пьяные компании и собачники. Изредка, где-то на грани слышимости, цокали женские каблучки. Мегаполис всегда бодрствует, просто пульс его то ускоряется, то замедляется. Но почему-то именно сейчас Вадиму казалось, что город впал в самопроизвольную кому. Дойдя до остановки, он встал у обочины. Улица была идеально пуста. Кто-то говорит о проблеме пробок? Пусть понаблюдает столицу и пригороды ночью. Где-то в недрах остановки, на скамейке ворочалось и издавало мычащие звуки тело, спазматически хватаясь распухшими руками за воздух. Вадим равнодушно сплюнул и уставился на темный силуэт высотки, что принадлежала РГБ. Рядом строительные краны наращивали две жилых башни, гораздо выше старшего соседа.

Прошло с десять минут. Наконец, из-за угла вывернул микроавтобус. На ветровом стекле весело светился нужный маршрут. У Вадима аж дыхание перехватило от такой удачи. Транспорт флегматично подрулил к остановке, дверца отъехала в сторону.

— Я в гараж! — гаркнул водитель. — Только через МКАД перекину и до Дмитровки.

— Сойдет, — Вадим юркнул внутрь. Это, конечно, несколько отличалось от желаемого, но на безрыбье и рак — щука. Стоять часы напролет на той остановке ему очень не хотелось. Главное, добраться до города, а там уж можно поймать что-нибудь. Передав плату, он обнаружил, что денег практически не осталось. Ладно, потом разберемся. В салоне сидело трое: насквозь проспиртованный мужичок и парень с девушкой. Серые, уставшие лица. Вадим отвернулся к окну.

Маршрутка перепрыгнула через кольцевую, стремительно пронеслась по эстакаде и влилась в жиденький транспортный поток. Выныривали и окунались в темень остановки: Речной вокзал, Ховрино, Водный стадион, Сельхозакадемия…. Спустя полчаса Вадим услышал «Приехали». Автобус выпустил его в объятия ночи на перекрестке неподалеку от станции Тимирязевской. Успевший слегка пригреться, он ежился от морозного воздуха. Еще раз проверил кредитоспособность, обшарил все карманы. Жалкие копейки. А думал, будет достаточно. Всегда что-нибудь случается, когда торопишься. На еще одну маршрутку точно не хватит. Но можно хотя бы попытаться уломать водилу.

Дмитровское шоссе — оживленное место. Здесь круглые сутки сновали автомобили. Довольно долго Вадим проторчал на остановке, тщетно высматривая нужный автобус. Те редкие маршрутки, что еще курсировали в столь поздний час, направлялись совершенно не туда, куда нужно было. Эдак он здесь до утра проторчит.

Чертыхаясь, Вадим побрел вниз по Дмитровскому шоссе. Где-то слева маячил, пульсировал багровыми огнями Останкинский шприц. Может, удастся уехать из центра, с Садового? Но до него еще шлепать и шлепать. Тоже мне столица, возмущался он. Долбанный муравейник. Даже транспорт нормальный найти нельзя. Как будто ночью люди не ездят по делам.

Вадим прошел три квартала и ноги начинали ныть, когда со стороны дороги послышался автомобильный сигнал. Он повернулся. К краю проезжей части прижалось такси. Старенькая серая «Волга» с полустертыми шашечками. За рулем — субъект в кепке и очках. Субъект сделал движение головой: «Подойди». Вальяжно, стараясь сохранить достоинство, Вадим подошел и открыл дверцу.

— Подкинуть, брат?

— Нет, спасибо.

— Да брось. Довезу за так. Все равно не уедешь.

Вадим колебался. Таксист был славянской наружности, глядел вроде бы дружелюбно. На вид ему можно было дать полтинник; зрелый такой, солидный дядька. Панель была в идеальной чистоте, на лобовом стекле, как и полагается, налип талончик техосмотра. Лицензия, все дела. С печатями и подписями. Глупо упускать возможность.

— Мне на Волгоградку надо.

— Ну и отлично. Мне почти туда же, — заявил таксист. — Смотри сам, дело твое.

Было крайне мучительно признаться, но все же Вадим заставил себя:

— Я бы заплатил, но не сейчас. Я отдам, когда довезете. Дождетесь меня, а я сбегаю и отдам.

— Договоримся. Ныряй.

Вадим помялся еще секунду, какое-то смутно-тревожное чувство удерживало его, но рассудок возобладал над эмоциями, и он уселся рядом с водителем. Автомобиль тут же тронулся. Вадим пристегнулся и, стараясь как можно незаметнее, еще раз оглядел таксиста. Обычный мужик. Из-под клетчатой кепки пробивалась седина, кожа рыхлая, в щербинах, во рту поблескивает золото. Очки слегка затемнены. На правой руке наколка: «Вася» и альбатрос над морем.

— На Волгоградку, а точнее, куда?

— Кузьминки.

— Понял, доставим.

Соблюдая негласный этикет, они обменялись малозначительными фразами. Таксист вел аккуратно, размеренно. Сразу видно было: у человека серьезный водительский стаж. Шоссе надвинулось на Вадима, замелькали дома-стены с пестрым соцветием реклам, которые сливались в одну продолговатую полосу. Вот так удача, осмелился он оформить мысль. Редкостное везение. Таксист негромко включил радио, по салону разнеслась мурлыкающая мелодия из советского прошлого, с едва различимыми словами. Вадим постепенно согревался. Кресло мягко и удобно прогибалось под телом, и Вадим ощутил себя жутко уставшим — физически и морально. Пережитое недавно потрясение налетело с новой силой, заставляя сердце чаще стучать. Он постарался отогнать эти мысли и думать о чем-нибудь другом. К тому же сказывалось напряжение от вчерашнего дня. А между тем организм погружался в негу спокойствия и комфорта. Тихо урчал мотор. Песни чередовались нескончаемой вереницей и все, как на подбор, — эхо из его собственного детства. Родители тоже очень любили их слушать. Водитель помалкивал, изредка подпевая и, казалось, совсем забыл о своем пассажире.