Кирилл Корзун – Право выбора (страница 62)

Стенам этого додзё дерзкие речи, подпирающие традиции, были не в новинку. Но в последний раз они звучали слишком давно, в те времена, когда Такэда Нобуо был ещё подростком и также проходил в нём обучение основам боевых искусств. В тот день, когда он впервые усомнился в истинности слов наставника и началось его настоящее обучение.

— Тишина! — властный голос Котаро прокатился по тренировочному залу вибрирующей волной, на корню пресекая согласное гудение большинства учеников. — Умение думать над услышанным похвально. А вот в искусстве пререканий со старшими ты не преуспел, ученик.

— Но к чему эти высокопарные рассуждения? Ты учишь нас убивать. Рефлекторно, не рассуждая, как машины… А машинам не нужна философия! Достаточно приказа…

Слушая слова несогласного, Нобуо, привалившийся плечом к решетчатой перегородке задвинутой сёдзи и откровенно подслушивающий, вздрогнул и поёжился, расслышав в них искреннюю уверенность. Нобуо расслышал правду. И вдруг понял, что не хочет дожидаться того момента, когда подрастёт это поколение юных синоби. Они станут раковой опухолью на теле могучего клана. А с таким наставником неизбежно останутся себе на уме.

— Это изречение учит вас ценить жизнь и смерть. Всему есть цена и своё время. Но нам дозволено выбирать, когда, за что и чем платить. — жёстко отрезал дзёнин. — Однажды я попал в плен и мог своей смертью спасти всех своих учеников. Но они ослушались меня и оплатили своими жизнями моё дальнейшее существование. Абсолютно зря. Потому что не усвоили этого урока.

— Мы и пальцем не шевельнём. — столь же резко ответил Такеши и смолк, чувствуя внутри себя неясное противоречие. Рыжеволосый гигант полностью устраивал его в роли наставника и вызывал некоторую симпатию, что откровенно бесило юношу. Он не хотел привязываться.

— Был бы очень признателен, — шутливо улыбнулся Котаро и хлопнул в ладоши: — Свободны! Два дня отдыха. В начале недели мы отправляемся в горы!

— Горы, горы, горы…! — зашумели ученики, поднимаясь со своих мест и говорливой толпой направляясь к выходу. — Я никогда не был в горах!

Нобуо вовремя отлип от перегородки — сам сдвинул её в сторону и зашёл в тренировочный зал, желая посмотреть на идущих ему навстречу учеников синоби. Всматриваясь в их лица, он видел странную смесь юности и хладнокровия, бесшабашности и напускного безразличия.

— Приветствуем Вас, Такэда-сама! — нестройный хор голосов прозвучал очень разнообразно. Ученики остановились, переглянулись… и, словно сговорившись, идеально поклонились.

Их подобрали с улиц. Они немного отъелись, приобрели приличный вид, предоставление о манерах, но в глазах всё также скакали голодные уличные псы.

Нобуо недовольно скривился.

Только один из учеников словно не заметил клановца и продолжал с независимым видом что-то доказывать зевающему сенсею. Впрочем, делал он это вполголоса и почти не жестикулировал, явно чувствуя, что идёт по самой кромке терпения наставника.

— Доброго вечера, ученики Мастера Котаро. Возвращайтесь в комнаты, как вам велел сенсей. Послушание — первая добродетель на пути служения Клану. — ответ на приветствие подростков слетел с губ Нобуо автоматически и спустя секунду он уже прошёл мимо склонившихся юношей. Общий вздох разочарования он предпочёл не заметить, хоть и понимал, как страстно они желали выделиться в глазах кого-то из правящей ветви Клана.

— Доброго вечера, Нобуо-сан! — увидев приблизившегося аристократа, Котаро прервал беседу, сменил позу и, усевшись на пятки, почтительно поклонился, коснувшись татами лбом. Рядом с ним, повторив приветствие слово в слово, бухнулся на колени и тот самый ученик.

— Мастер Котаро, прошу Вас, встаньте. — вежливо поклонившись в ответ, Нобуо терпеливо дождался исполнения своей просьбы и неожиданно для рыжеволосого, обратился к Такеши: — Ученик, ты недоволен тем, что из тебя выковывают Оружие Клана?

— Оружие? — подняв голову и посмотрев на спрашивающего, Такеши переспросил прежде, чем успел подумать и, осознав это, уже не захотел отступать: — Оружие не выбирает кого ему поражать! Выбирает рука.

Дзёнин с интересом наблюдал зарождающимся диалогом. С одной стороны уверенно говорил потомственный аристо и буси, а с другой тявкал недавно вкусивший крови щенок, безродный как уличная дворняга. Такой же, каким Котаро был когда-то.

— Решения принимает Клан. И выбор делает Клан. Каждое твоё действие свершается во имя его интересов. Запомни это! — скептично усмехнулся Нобуо, презрительно дёрнув уголком рта. — Но ваш наставник прав. Вы должны понимать истинную ценность жизни и смерти. И поэтому через два дня ты сразишься с двумя лучшими воспитанниками клановой гвардии. Они будут из неблагородных семей, но весьма талантливы. Битва насмерть. Двое на одного!

Такеши вздрогнул, услышав в сказанном свой смертный приговор.

— Это мой ученик, Нобуо-сан! Только я властен над его жизнью и смертью. — вдруг пробасил Котаро, сложив руки на груди и недовольно хмыкнул. — Мои ученики ещё не готовы к таким поединкам. Возможно, позже…

— Они уже лакают свежую кровь и скалят зубы, Котаро! Но, справедливости ради, я дам ему не два дня, а ровно два месяца. Его смерть лишит вас права обучать и гостеприимства моего дома. Судьбу остальных учеников будет решать Совет. Его жизнь… Пусть сначала выживет. И докажет верность Клану! — грубо ответил Такэда Нобуо, ответил так, как это сделал бы любой из его предков. — Пусть ваши ученики познают цену смерти и жизни на примере, раз не хотят прислушиваться.

Но говорил не только он, но и его неприязнь к синоби, долгое время скрываемая и не находившая выхода.

— Как Вам будет угодно, Нобуо-сан! — дзёнин сдержался и, вежливо сложив ладони перед собой, глубоко поклонился, пряча от аристо зловещую многообещающую улыбку: — В таком случае мы немедленно приступим тренировкам. Всё во имя Клана!

Следующие два дня прошли незаметно.

Тренировки, учёба и поездки по городу слились в одну бесконечную карусель…

Константин Ильич более не сожалел о проявленном ко мне милосердии — его аудиторы и СБ клана полностью перетряхнули деревообрабатывающие предприятия Сибирска, постепенно вскрывая натянутую родом Платовых схему. А дворяне, неожиданно ставшие жертвами юного хищника, томились в княжеской темнице, со страхом ожидая вердикта. Остальной город слегка трясло и лихорадило — все грешники усиленно припоминали былые деяния, путали следы и избавлялись от улик. Выглядело забавно, если знать куда смотреть.

Я знал.

Исключительно благодаря стараниям Мэйли.

Уголовное дело, возбуждённое Полицейским Управлением, благополучно закрыли за отсутствием доказательств. Слуги Платовых указывали на неизвестных в масках и не могли сказать ничего определённого. А упоминание японского меча в руках одного из нападавших в некоторых случаях нельзя расценивать даже как косвенное доказательство. Видеозаписи с камер наблюдения куда-то пропали, а следы моего мотоцикла и машины наёмников затёрли вызванные прежде всех репортёры. Мой долг перед Мэйли ещё чуть-чуть вырос и она грозилась стребовать его натурой.

Признаюсь честно, мне даже стало немного страшно.

Имперская Служба Безопасности деликатно намекнула мне о желании побеседовать и пригласила на приватную встречу, но, наткнувшись на ультимативное требование вернуть моего куратора, временно отложила хотелки в сторону и оставила в покое.

Жизнь налаживалась.

Моё неожиданное появление в фойе «Красного Фонаря» на третий день после громких событий вызвало нездоровое оживление — местная публика настороженно зашепталась и в её интонациях уже не звучало пренебрежения или иронии. Активно распускаемые китайцами слухи исправно выполняли своё предназначение — «деловой» Сибирск уже начинал понимать, что имеет дело не с наёмником, а с родовитым аристо, использующим «Сибирский Вьюн» как игрушку и инструмент одновременно. На игровой доске появилась новая фигура и с ней приходилось считаться…

— Хан Хаттори! — почтительно склонив голову, Сяолун Во Шин Во приветственно взмахнул рукой, словно предлагая мне взглянуть сразу на всё заведение. — Ваш визит это огромная честь для моего скромного клуба…

— Благодарю за то что встретили лично, Сяолун. Тем лучше, ведь мой визит обусловлен деловым предложением. Безотлагательным в части принятия решения. — поклонившись в ответ и сложив ладони в жесте уважения, я огляделся по сторонам и уверенно направился в игровой зал. — Предлагаю скоротать время за игрой. Разговор будет долгим.

И мы неспешно двинулись ковровым дорожкам, игнорируя любопытные взгляды встречных ночей «Фонаря» и его служащих.

— Время идёт, дети взрослеют и начинают принимать самостоятельные решения. Верный признак приближающейся старости. — прозвучала дипломатичная реплика китайца, шествующего рядом, буквально на полшага впереди, как и полагается хозяину, провожающему гостя. — Но старики пока ещё не готовы уступить место молодым.

— Перемены неизбежны. Вы стремитесь к Гармонии и должны понимать, что она не бывает статичной. Таковы законы природы. Мир изменчив. И для сохранения Гармонии, хоть и в несколько ином виде, младшим нельзя пренебрегать советами старших.

Так, обмениваясь экивоками и недомолвками, мы добрались до уже знакомого мне игрового зала и заняли один из пустующих столов в углу, усевшись по соседству, а не напротив. Взмахом руки Сяолун отпустил крупье, молчаливо ожидающего распоряжений, и сам взял в руки колоду карт. Его уверенные ловкие движения невольно вызвали восхищение — послушные воле манипуляций, толстый брикет пластиковых прямоугольников то раскладывался широким веером, то разделялся на одинаковые доли, что проворно менялись местами. Вдоволь наигравшись, Координатор положил колоду на стол, разделил её напополам и уверенно «врезал» половинки друг в друга, приподнимая за уголки…