Кирилл Корзун – Право выбора (страница 52)
— Надеюсь вашим офицерам полагается штатный автомобиль?
— Могу предложить нечто получше. Мне тут как-то говорили, что ты на мотоцикл опричника заглядывался… — хохотнул опекун и махнул рукой, направляясь к выходу из диспетчерской. — Пойдём, думаю ты оценишь его по достоинству…
Поднявшаяся к вечеру метель щедрыми горстями метала хрустящую крупчатку снега в опущенное забрало моего мотоциклетного шлема, тщетно пытаясь преодолеть преграду в виде шарфа и попасть за шиворот. Кусачий и злой встречный ветер настойчиво толкал в грудь и голодным зверем впивался в тело, стремясь выцарапать из него хотя бы чуточку тепла. Двухцилиндровый мотор мотоцикла объёмом в 1811 «кубиков» внушительно ревел, разгоняя выделенный ЧВК чоппер Indian Chief Classic Dark Horse до вполне приличных 120 км в час. Хотя я искренне подозревал, что Гена таким образом лишь маскировал свой подарок, потому что ЧВК вряд ли могло оторвать от сердца мотоцикл, стоимостью в миллион полноценных американских долларов. Разгоняя сгущающуюся тьму пронзительным лучом света, мотоцикл плавно обгонял автомобили, вылетая на встречную полосу движения разве что на краткие мгновения. Учитывая заледеневшую трассу, короткая поездка до города задалась на славу…
У быстрой езды есть одно хорошее качество — она отлично прочищает мозги. Промчавшись по главному проспекту, попутно вспугнув патруль дорожной полиции, я поддал газу, выворачивая ручку руля, выскакивая на самую старую и вместе с тем длинную прямую улицу города. И едва успел резко сбросить скорость — нельзя игнорировать знаки судьбы.
— Добрый вечер, шериф! — остановившись возле мотоцикла Аскольда, я снял шлем и, подставив лицо порывам ветра, поприветствовал опричника: — Рад, что представился случай отблагодарить Вас за помощь и участие в спасении моей жизни.
— Юный хан… — учтиво кивнул Аскольд, не преминув поддеть меня в ответ хотя бы моим возрастом, — благодарности ни к чему, ведь я всего лишь исполнял свой долг службы. Но мне льстит думать, что мои скромные усилия…
— Сегодня у меня создалось впечатление, что все вокруг задались целью поразить меня своим красноречием, — пожаловался я, не скрывая улыбки, и предложил: — Как насчёт гонки? А после предлагаю наведаться в какое-нибудь уютное местечко. Полагаю, нам найдётся что обсудить за чашкой кофе с коньяком? Мороз нынче лют…
— Гонка, хан? Оставим её до лучших времён, побережём наших «коней», — сказал опричник, бережно поглаживая хромированный бак своего Харлея. — Перенесём её, скажем… На лето. У вас ведь как раз начнутся каникулы?
Расписавшись в своей «якобы» неосведомлённости, Аскольд сделал реверанс в мою сторону, предлагая мне самому избирать направление беседы.
— Тогда кофе. С коньяком! — воздев палец к небесам, я нахлобучил шлем на голову. — Я пока что ещё плохо ориентируюсь в городе. Но это временно. И именно об этом мне бы хотелось с Вами поговорить, шериф…
Говоря о преступниках, люди часто используют метафоры, сравнивая банды и криминальные синдикаты со злокачественной опухолью или проказой на теле здорового общества. В этом литературном преувеличении возникает парадокс — в нём есть как доля истины, так и доля огромной и наглой лжи. Ведь даже законопослушные и порядочные граждане частенько мечтают стать частью этой опухоли, а у кого-то из них желания и вовсе не расходятся с делом. Мир организованной преступности настолько тесно переплетён со своим донором, что порой становится сложно отличить носителя от паразита…
Ароматный шлейф от второй чашки с кофе приятно раздразнил мои ноздри и чуть было не отвлёк от беседы — оказавшись в тепле я разомлел и желание уткнуться в чашку носом и погрустить о своём стало неимоверно сильным. Но и игнорировать увлекательный рассказ собеседника я не имел ни малейшего права. Как никак, выслушав мои затруднения, он пошёл мне навстречу и протянул руку помощи.
— … народ в Сибири издавна подобрался лихой. Каторжников, как бывших, так и беглых, хватало во все времена, а первопроходцами в наших краях и вовсе значились казаки, да не простые, а что ни на есть именитые. Разбойники те ещё, похлеще ссыльных и прочих лихих людишек. Как бы не был силён клан Морозовых, но подмять под себя вольницу князья не сумели, — повествование Аскольда начиналось со средних веков, но при этом не теряло актуальности, затрагивая менталитет местных обитателей «теневой» стороны Сибирска. — Китайский Квартал нельзя назвать рассадником зла и преступности. Первые Во Шин Во активно контактировали с князьями ещё в те времена, когда Сибирск был всего лишь хорошо укреплённым острогом. И даже в те времена хитрожопые китайцы предпочитали действовать из-за кулис. Сейчас Квартал представляет собой нечто среднее между деловым и развлекательным центром, а Координатор Тёмного Клана, Небесный Змей Сяолун Во Шин Во, занимается в основном посредничеством и лишь изредка, по старой памяти, промышляет контрабандой, предпочитая работать с эксклюзивом и исключительно на заказ.
Сделав небольшой глоток горячего и крепкого напитка, я прислушался к ощущениям, наслаждаясь карамельным привкусом коньяка с тонкими нотками корицы. Завистливое пыхтение деда, который через узы эмпатии улавливал отголоски вкусового экстаза, совершенно не портил впечатление, а наоборот, изрядно меня веселил. Всё это не мешало мне уловить в рассказе некое «белое пятно».
— То есть моя основная проблема — это вовсе не Тёмный Клан, а местные группировки? Причём не абы какие, а те, что умудряются долгие годы петлять и уходить из-под руки владетельного князя?! — задумчиво спросил я, поднимая глаза от чашки и встречаясь взглядом с проницательным взором опричника.
— Боюсь, что именно тебе предстоит привести их ему под руку. — лукаво улыбнулся он и вдруг спросил: — Но, как мне кажется, у тебя иные планы?
Глава 17 Неожиданные потери
Каждая, даже самая безобидная и светлая ночь способна стать мрачной и беспросветной, исторгнув из себя самые невообразимые кошмары: как выдуманные и иллюзорные, так и вполне реальные, и кровожадные. Ночь темна и не ведает жалости к своим жертвам, милостиво делая исключение лишь для своих «детей».
Искусство синоби не ведало ограничений — опытный убийца с лёгкостью устранял цель не взирая на обстоятельства, с равной эффективностью действуя как под луной, так и под солнцем. Но всё же они предпочитали ночь. Именно тогда арсенал их умений и уловок раскрывался в полной мере, позволяя укрыться в зыбких тенях и нанести своей цели смертоносный удар…
Приземистый одноэтажный дом, возведённый в стиле эпохи Эдо и стоявший на отшибе токийского квартала, принадлежащего Хаттори, утопал в ночном мраке, лишь десяток развешанных под кровлей бумажных фонариков едва-едва теплился крохотными оранжевыми огоньками, обозначая его очертания в подступающей со всех сторон темноте. Неясный и полуразмытый человеческий силуэт, практически незаметный человеческому глазу, крадучись обходил дом по кругу, практически вплотную прижимаясь решётчатым переплетениям стен. Ничто не выдавало его присутствия — ночь скрадывала всё лишнее, позволяя ему и дальше оставаться незамеченным.
Остановившись возле неприметной скользящей перегородки в задней части дома, силуэт на доли мгновения обрёл чёткость, попав в крохотный круг тёплого света под фонарём, протянул руку и…
— Киа-а-ай! — неожиданный громкий выкрик разорвал тишину, а длинный, изогнутый клинок самурайского меча с лёгкостью пробил перегородку насквозь и вонзился в грудь нежданного гостя. Вслед за ним, разрывая рисовую бумагу перегородки плечом, выскочил статный босоногий мужчина в кимоно и хакама. В свете фонаря блеснули частые седые пряди его чёрных как смоль волос, собранных в самурайский узел на затылке. Действуя стремительно и без видимых усилий, он плавно выдернул меч и, крутанув его кистью правой руки, рубящим диагональным ударом поразил своего противника в шею.
Окутанная дымкой человеческая фигура вздрогнула и тут же развеялась без следа.
— Благодарю Вас, что оправдали мои ожидания, Мацуяма-сан! — казалось, что негромкий и спокойный голос Котаро зазвучал сразу с нескольких сторон, и самурай вынужденно оглянулся, стараясь определить его истинное местоположение. — Мне претит убивать спящего и беззащитного Воина.
— Так явись, довольно уловок! Сразись со мной лицом к лицу, кто бы то ни был! — громко ответил Такихиро, сходя с крылечка дома и, словно не замечая отсутствия обуви, ступил на покрытую тонким слоем снега землю заднего двора.
Проявившая любопытство Луна как будто раздвинула и без того редкие облака, осветив площадку будущего сражения, в центре которой неподвижно стоял Мацуяма.
— Истинное служение становится редкостью, но Вы являете собой потрясающий для современности пример настоящего буси, — продолжал говорить Котаро, оставаясь незримым. — И некоторые ваши навыки вызывают невольное восхищение. То, как вы избавили этот мир от присутствия господина Ямамото, достойно уважения и признания со стороны таких людей как я. Кто Вас обучал?
Самурай предпочёл хранить молчание. Прикрыв глаза, он повернулся к дому боком, поудобнее перехватил меч обеими руками, поднял его над головой, расположив клинок параллельно земле, слегка согнул ноги в коленях и сосредоточился на слухе.