Кирилл Корзун – Право выбора (страница 45)
— Убрать бы её всё равно не помешало. Но это сейчас не так важно. Я спрашивал не о ней, а о клятве!
— Метка и есть часть этой клятвы. В случае, если кто-то её нарушит, она станет «чёрной» и начнёт разрастаться, причиняя предателю немыслимые страдания! — патетическим тоном вещал староста, размахивая руками и напустив на себя таинственный вид. — А что? Хочешь прикончить кого-то? Я так и знал, что в тебе дремлет кровожадный демон!
— Прекрати паясничать, Лёха! — рявкнул я, поднимаясь с дивана, и застыл посреди гостиной, разрываясь между желанием оставить всё как есть и стремлением поскорее во всём разобраться. Друг тем временем состроил обиженную мину и отвернулся.
— У Мэйли был агент среди учеников, сливающий ей информацию. Не знаю чем она его смогла заинтересовать. Как бы то ни было, но свою задачу он исправно выполнял и даже участвовал в сливе информации о моём похищении. Наташ… Наталья Александровна слышала его голос и уверена, что это был кто-то из учеников. А Мэйли даже отцу отказалась рассказать о нём, — поделился я частью того что узнал, подслушивая разговор в резиденции Тёмного Клана.
— Припоминаю… Но будь это кто-то из наших, метка уже сожрала бы его или как минимум свела бы с ума! — категорично и неожиданно зло заявил рыжий, внимательно изучая картины на стене, — Уж поверь, у меня была возможность убедиться в том, как чётко и безжалостно работает ритуал!
Проследив за его взглядом, увидел выполненный углём портрет молодого парня — угрюмого и в тоже время невероятно обаятельного. Впечатление не портили даже впалые щёки с редкой щетиной и тёмные круги под глазами.
— Я верю тебе. Но фактам верю больше. Парни не упустили бы возможности упомянуть о том, что за время нашего отсутствия в Школе кто-то умер. Или ты думаешь, что мы могли пропустить столь знаменательное событие?!
— Логично, — хмыкнул Алексей, — И не поспоришь ведь. Что предлагаешь? Проверить всех учеников? Как ты себе это представляешь?
— Не всех. Только одного…
— Карты — изобретение дьявола! — громко и угрожающе прозвучало в тишине комнаты общежития. Слова говорившего не могли принадлежать человеку. Клокочущее рычание интонаций могло принадлежать только злобному демону…
Тревожно ворочающийся в своей кровати Савелий Давыдов вынырнул из мучительной полудрёмы, заменяющей ему сон. Вынырнул, обливаясь холодным потом и не сразу отдавая себе отчёт в действиях — ему показалось что терзающие по ночам кошмары лишь перешли в новую стадию. И поэтому поразмытый человеческий силуэт возле незашторенного окна на мгновение стал для него живым воплощением ужаса.
— Сгинь, нечистый! — возопил Давыдов и по привычке судорожно зашарил рукой под подушкой, нащупывая отделанную костью рукоятку вручённого вечером подарка. — Сдохни, нечисть!
Вбитые в подкорку рефлексы сработали опережая разум. Тяжёлый гранёный ствол кавалерийского револьвера плавно описал короткую дугу и хищно уставился на цель, палец юноши плавно дёрнул спусковой крючок, курок звучно щёлкнул, впиваясь начертанной на бойке руной в кристалл и выпуская наполняющую его энергию…
Тонкая струя жгучего пламени багряным росчерком ударила в центр неподвижно застывшей фигуры и за мгновение окутала её ревущим саваном огня с головы до пят.
— Сдохни! Сдохни! — как заведённый повторял Давыдов, полностью опустошая барабан револьвера.
Горящая фигура даже в жарких объятиях пламени поначалу оставалась недвижной, но спустя всего несколько секунд бесследно растаяла, оставив после себя выжженное пятно на деревянном полу. Вскочив с кровати, юноша убедился в исчезновении кошмара и расхохотался во весь голос: — Наконец-то я избавился от тебя, тварь! Наконец-то я смогу спокойно уснуть!
— Разве что вечным сном, Савва. Устраивает такой вариант? — лениво поинтересовался Алексей, надёжно укрытый темнотой возле входных дверей, и щёлкнул выключателем. Помещение тут же залило ярким жёлтым светом, разогнавшим тени по углам в мгновение ока.
Давыдов стоял возле окна в одних кальсонах, прикрыв глаза рукой с револьвером, и ругался:
— Какого чёрта, Соколов?! Это моя комната! Какого… ты тут делаешь?!
— Меня привёл зов, Савва. «Чёрная метка» питается твоей болью и с каждым днём расползается всё дальше и дальше, как гангрена… — пожав плечами, староста вышел в центр комнаты и указал пальцем на левую руку Давыдова. Посиневшую от кисти до локтя, слегка распухшую, с посиневшими ногтями и угольно-чёрными веточками кровеносных сосудов, — Хотя почему «как»? Рука ведь на самом деле гниёт. Тело предателя уподобляется гнилой душе. Закон природы…
— Мэйли Во Шин Во обещала, что не причинит ему вреда! Она клялась мне в этом! — зло бросил Савелий, выпрямляясь и вздёргивая подбородок. — Носитесь с этим японцем, чуть ли не молитесь на него… Тьфу!
— Он наш брат! — палец Соколова ткнулся в обнажённую грудь Давыдова. — И твой брат тоже! Ты давал клятву!
— Брат? Потому что ты так сказал? — раздражённо оттолкнув руку Соколова, юноша устало опустился на четырёхногий табурет, стоявший у окна. Черты его лица заострились, взгляд потух, щёки впали, а кожа побледнела, превращая его чуть ли не в живого мертвеца. — Ты привёл его и поставил нас перед фактом. Леонард — хороший парень, но не настолько, чтобы я принял его также хорошо, как остальных. Собутыльник, школьный товарищ, но не более! Ему ничего не угрожало, в конце концов, а я… У меня не было выбора. Карточный долг свят…
— Я сразу догадался что в этом замешаны карты, — медленно произнёс Алексей, медленно, словно смакуя горькие слова. — Почему не пришёл ко мне?
— Вечно жить в твоей тени, Лёша? — печально усмехнулся Савелий, ещё ниже опустив голову и глухо продолжил: — Графу такое невместно. Должно самому разгребать за собой такое дерьмо! Выбор был невелик: или пуля в висок или оказание пары услуг. А сейчас оказывается, что оба варианта были неизбежны. Эта дрянь на руке меня чуть с ума не свела, артефакты бессильны и только слегка купируют последствия, а целители беспгмощно разводят руками…
— Ты понимаешь, что я не могу так это…
— Хватит! — прервав Лёху, я сбросил с себя «покров теней» и наконец вышел из-за задвинутой шторы, даровавшей мне временное прибежище. — Оставь его в покое. И убери метку с руки, если это возможно!
Задуманный план сработал. Мы устроили предателю стрессовую ситуацию, слегка надавили и услышали правду. К которой я оказался совсем не готов.
И потому не испытывал никакого желания продолжать.
— В его словах есть весомая доля здравого смысла Лёха. Это не оправдывает его поступка. И в тоже время…
— Доля здравого смысла? — вызверился на меня Соколов. — Не надо этих игр, Лео! Не выступай «адвокатом дьявола»!
— Успокойся! — мой окрик подействовал на рыжего отрезвляюще, во всяком случае, бешенство в его глазах постепенно истаивало как дым. — Успокойся и сними эту треклятую метку!
— Кодекс Братства…
— К чёрту Кодекс!!!
— Но…
— Заткнись, брат. И делай как я говорю…
Ошеломлённый староста отступил назад, протестующе помотал кучерявой головой и, обхватив её руками, застонал:
— Ну что за huinya?! Хватит рушить мой мир, Лео!
— Ты хотел сказать «хватит ломать мои игрушки»?! — не удержался я от иронии. — Хватит, брат. Всему есть предел. Я его простил. И ты простишь. А остальным и вовсе незачем об этом знать!
Давыдов неверяще смотрел на нас, переводя удивлённый взгляд с одного на другого. Бросив на него испепеляющий взгляд, Лёха уже набрал полную грудь воздуха, чтобы разразиться очередной тирадой, и тут же сдулся как воздушный шарик.
— Нет никаких игрушек! — холодно проговорил он, пытаясь сохранить лицо, вновь посмотрел на Савелия и окончательно сломался, вставая рядом с ним на одно колено: — Руку протяни, жертва игромании…
Глава 15 Первые шаги
Дорогу осилит идущий. Но как быть, если под ногами скользкая тропа искушений и сложного выбора? Как не оступиться, если перед лицом неизбежного расставания, вопреки кажущейся несправедливости хочется урвать хотя бы крохотную частичку личного счастья? Немногие из нас в такие моменты способны заглянуть наперёд, задуматься о цене и последствиях и поставить интересы другого человека выше собственных.
Но следует помнить — истина непреложна — за все деяния когда-то придётся платить…
Тяжеловесный армейский внедорожник стремительно мчался по гололёду имперской трассы — принцесса народа Э'Вьен не решилась испытывать судьбу и покинула Сибирск уже к вечеру. Но за совершённый поступок она не испытывала хоть сколько-нибудь серьёзных мук совести, как, впрочем, не испытывала и раскаяния. Её спешный отъезд больше походил на бегство и служил ещё одним доказательством вины, вот только у Иланы на этот счёт существовало своё мнение.
Всему есть цена. И она платила не скупясь.
Отвернувшись от окна, девушка посмотрела на сосредоточенного Алана, методично и молчаливо сверявшегося с какими-то пометками в командирском планшете. Встреча с молодым вождём изгоев перевернула её жизнь с ног на голову — именно ему было предназначено стать оплатой за вмешательство в судьбу Леона. Смерть всегда получает своё. Спасённую жизнь можно возместить лишь другой жизнью.
Интересы и будущее всего народа Э'Вьен слишком тесно переплетались с Леоном Хаттори, вынуждая её сделать вполне определённый выбор между двумя мужчинами. Выбор, против которого протестовала душа молодой шаманки. И всё же она решилась. И в тоже время посчитала, что имеет право на мимолётное счастье, перед тем, как принести любимого в жертву.