Кирилл Корзун – Право выбора (страница 39)

Совершая необдуманные поступки, человек следует за своей судьбой. Он пожинает плоды собственной поспешности или глупости, наивности или горячности, озлобленности или влюблённости…

Мэйли Во Шин Во собрала неожиданно богатый «урожай» и готовилась смиренно принять свою участь, стоя перед Координатором Тёмного Клана Во Шин Во.

Мой дух незримо витал у неё за спиной — и это место было выбрано мной неспроста. Положив руки ей на плечи, я использовал одну из возможностей духовной проекции.

Эмпатическая связь.

К счастью, мне доставало сил и знаний «закрыться», чтобы до неё не донеслись даже обрывки моих эмоций, и девушка осталась в неведении. А мне… мне нужна была правда.

— Непослушная и неразумная дочь явилась на твой зов, — громко произнесла Мэйли, склонив голову в поклоне. — И готова принять любое решение клана. Во имя гармонии Неба и Земли, отец.

Целители и врачи клана Во Шин Во сумели сотворить небольшое чудо, практически полностью вернув девушке утраченную красоту.

Бледное, с изящными очертаниями, её лицо напоминало неживую маску фарфоровой куклы — прекрасную, очаровательную и вместе с тем почти неподвижную и полностью бесстрастную.

Издевательства Луэна выжгли значительную часть нервных окончаний, восстановление которых занимало долгие годы — даже при помощи высокоранговых Целителей. И только я как никто другой знал, что под этой маской укрыта мятущаяся душа, полная раскаяния, сожаления и готовности искупить свою вину.

— Истинная дочь своей матери, — медленно покачал головой Сяолун, удобно устроившийся в любимом кресле, и взмахом руки отослал застывших у входа в кабинет порученцев. — Не судят лишь победителей. Но ты проиграла ещё до начала партии, Мэй. Чём тебе не угодил Ли Му Бай?

— Ты сам приставил его наблюдать за мной. Разве это было так необходимо? — грустно ответила Мэйли, ещё ниже склонив голову.

— И тем самым я обрёк его на смерть от руки его же воспитанницы. Неужели нельзя было поступить как-то иначе, дочка? — разочарованно спросил её отец. — Зачем всё это тебе понадобилось? Разве этому я тебя учил?!

В голосе Координатора отчётливо звучали боль и обида. И его можно было понять…

— Ли Му Бай и так был бы казнён в ближайшие дни, — неожиданно сказала девушка, ничуть не кривя душой. — Твой заместитель вёл двойную игру. Все доказательства я могу предоставить чуть позже, если отец соблаговолит выслушать непокорную дочь полностью.

Нюансы взаимоотношений членов Тёмного Клана меня практически не интересовали, но я предпочёл остаться, терпеливо дожидаясь того, ради чего откликнулся на «зов».

Духовная проекция даровала множество возможностей помимо эмпатии и незримого присутствия в реальном мире. Одной из них было сверхтонкое восприятие, а точнее…

Я чувствовал мысли других людей, когда они думали обо мне. Не все — мысли должны были подкрепляться сильными эмоциями. В «Красный Фонарь» я пришёл, ориентируясь на отголоски мощных и ярких чувств, что были как маяк во мгле бушующего моря.

— Пусть так, — мягко откликнулся Сяолун, откидываясь на спинку кресла. — Это не давало тебе права судить его и, тем более, отнимать жизнь. Судьбу предателя всегда решает Совет Клана.

— У него были полномочия на смещение Координатора, отец.

— Похоже, что на родине больше не считаются с моим положением, — невесело усмехнулся Координатор. — Тем хуже для Совета… Наш разговор о другом. Назови мне хоть одну вескую причину для физического устранения сотрудника Имперской Службы Безопасности.

— Ревность! — ответила Мэйли, гордо вскинув подбородок и смело встречая взгляд отца. — Ревность и готовность бороться за то, что по праву принадлежит мне и только мне!

— Дура! — немедленно вскипел Сяолун, треснув кулаком по столу. — Этот мир принадлежит нам, мужчинам! Мы и только мы определяем количество своих симпатий! Неужели я не смог дать тебе понимание элементарного?! Ради мальчишки, который и видеть тебя не желает, ты пошла против семьи, против тех, кто любил, воспитывал тебя и учил делать первые шаги!

Разорвав эмпатическую связь, я в смешанных чувствах отлетел в дальний угол кабинета и перестал прислушиваться к набирающей обороты перепалке.

Первые подозрения закрались в тот момент, когда я увидел Мэйли в плену у Луэна. Цейтнот не оставлял времени на размышления, не имеющие практической пользы. Но теперь…

Теперь я знал виновника. И должен был решить её судьбу.

Глава 13

Историю пишут победители. Людская память изменчива и склонна искажать события в угоду пожеланиям тех, у кого достанет влияния исказить факты в свою пользу…

Поставив лицо рассветным лучам восходящего солнца, глава клана Такэда опёрся руками на резные деревянные перила, ограждающие наблюдательную террасу на главной башне родовой твердыни, и прикрыл глаза, погружаясь в невесёлые размышления. Он наконец-то вернулся домой — как победитель, преумноживший славу клана и обеспечивший его благополучие. Война закончилась. И уже неважно, что запланированный победоносный блицкриг перерос в затяжную и кровавую бойню. В анналы истории клан Такэда войдёт победителем. Всё во имя и процветание клана!

Мирный договор с родом Маэда закрепил за Такэда значительную часть оккупированных в начале войны территорий, полностью легализовал рейдерские захваты производственных предприятий и малого бизнеса. Проигравшая сторона лишилась значительной части своего благосостояния и родовых земель, утратила влияние над двумя префектурами из трёх, но сохранила за собой второй по размеру пакет акций «МаэдаИндастриз». Основную часть корпорации преподнесли в дар Империи, что послужило поводом для грядущего слияния двух производственных гигантов оборонной промышленности — и Такэда более чем устраивал подобный финал, ведь они избавлялись от конкурента и становились партнёрами.

Харуки стиснул зубы и помрачнел, в очередной раз вспомнив о цене, заплаченной за успех. И если для главы клана она считалась вполне приемлемой, то для отца, похоронившего двух сыновей…

— Хаттори… — сдавленно прорычал Такэда, — …тебе не спрятаться от меня. И даже заступничество Императора не сможет меня остановить!!!

Его пальцы впились в перила и побелели от напряжения, с хрустом надламывая выдержанную древесину. Вассал отрёкся от своего сюзерена, презрел предложенный ему договор и на прощание громко «хлопнул» дверью — в тот момент, когда в Императорском Дворце шли переговоры, остатки отступившей армии клана Такэда были наголову разбиты и безжалостно уничтожены небольшим отрядом под предводительством последнего из рода Хаттори.

А Император, вопреки ожиданиям, не наказал отступника, указав разъярённому Харуки на один незначительный нюанс: сражение произошло ДО заключения мирного договора. Мальчишка воспользовался юридической лазейкой и отвесил врагу обидную оплеуху, чем немало позабавил повелителя Островной Империи. Но война окончилась…

Шумно выдохнув, Харуки отогнал неприятные мысли и широко распахнул глаза, чтобы оглядеть простиравшиеся внизу родовые владения. Ветер с востока принёс с собой тепло и расположенный на скальном основании замок Такэда как будто воспарил в небесах — окружающий его плотный туман ленивыми колыханиями захлестывал часть стен и пристроек и казалось, что крепость построена на облаках. Любуясь красотами, глава клана отрешился от действительности и зачарованно наблюдал. Созерцание полностью поглотило его и разум Харуки обрёл временное успокоение…

— Война — окончена; цель — достигнута. Теперь ты обрёл желаемое?! — прозвучавший вопрос нарушил полумедитативное состояние главы клана. В хриплом карканье вопрошающего можно было отчётливо разобрать злость и негодование. Только один человек в клане мог себе позволить столь неуважительное обращение к патриарху. Скривившись, Харуки заговорил, нарочно не поворачиваясь к брату лицом:

— Ты выжил там, где умер мой сын. Не уберёг его, проиграл битву и выжил! Помни об этом, когда начинаешь высказывать мне претензии, Нобуо!!!

— Твой сын встретил свою судьбу, как и полагается настоящему воину! Мы сражались за клан, мы отстаивали его интересы! Погибли тысячи, а не только он!

— Погибли тысячи, а ты попал в плен… Судьбу?! Его судьба была иной! Не надо говорить об интересах клана, Нобуо! Кто отправил его на верную смерть?! Ты и только ты определил его участь! — закричал Харуки и, не стесняясь эмоций, саданул кулаком по перилам, с лёгкостью переламывая их ударом, в который вложил всю свою боль утраты.

— Участь сражения и твоего сына определил злой рок. Любой на моём месте оказался бы столь же бессилен что-либо изменить. Акио погиб во время патрулирования лагеря, когда Хаттор ударил нам в тыл. Он не участвовал в штурме замка, я нарочно задвинул его как можно дольше от боевых действий, но боги распорядились по своему, брат, — простуженно и угрюмо процедил брат главы клана.

Харуки всё же обернулся и смерил его презрительным взглядом. Нобуо выглядел скверно — изрезанная изаилистыми каньонами морщин кожа лица имела цвет воска, щёки впали, глаза лихорадочно блестели, на лбу выступили капли пота. Он сгорбился и кутался в пуховик, ничем не напоминая себя прежнего — гордого и мудрого полководца могучего клана.

— Это не убавляет твоей вины, стратег, — зло произнёс он, выплёскивая на младшего накопившееся раздражение. — Готовься предстать перед Советом. Погибли тысячи. Материальный ущерб колоссален. Наши потери превысили ожидания и за это кто-то должен ответить. Они жаждали моей крови, учитывая, что именно я в ответе за твоё назначение на пост командующего, но виновный вовремя вернулся из плена. Кстати, во что обошлась свобода?