Кирилл Корзун – Право выбора (страница 29)

— Край географии какой-то, — отчаянно прозевал Лёха, тряхнул рыжими кудрями и, зачерпнув снега из ближайшего сугроба, принялся ожесточённо растирать лицо. — Твой навигатор точно не барахлит?

— Дэй Луэн находится в том доме. — бесстрастно ответил я, рассматривая убежище китайца через компактный цифровой визор.

Трёхэтажное строение выглядело невзрачно — кирпичные стены потемнели от времени, крыша едва заметно покосилась, а за мутными стёклами не угадывалось даже намёка на обитавших в нём людей. Но высокая кирпичная стена ограды с новёхонькими стальными воротами утверждала о том, что хозяева дома заинтересованы в неприкосновенности частной собственности. О том же свидетельствовали и многочисленные видеокамеры на столбиках ограды, своим обзором полностью перекрывающие подступы к стоящему на отшибе дому.

— Незаметно не подберёшься, — констатировал я, передавая визор подошедшему ко мне Лаптеву, — Нас уже могли заметить.

— Вряд-ли, — пожал плечами опекун, — По идее необходима разведка. Надо только выбрать позицию для наблюдения и набраться терпения.

— Нет.

Моё категоричное несогласие вызвало у Гены недовольный хмык. Положив мне на плечо тяжёлую лапищу, он небольшим усилием развернул меня к себе и попытался надавить:

— Нельзя вот так запросто лезть в осиное гнездо. Необходимо подготовиться, разработать план штурма…

— Нет, Гена, нельзя больше медлить. Поверь мне, нельзя. Действовать нужно немедленно! — категорично отрезал я, мотнув головой и отступил на несколько шагов назад, — Немедленно!

— И что ты предлагаешь? — спросил староста, раскрасневшийся от «водных» процедур. В руках он уже держал свою любимую скьявону и слегка нервно поигрывал ей, словно разминаясь перед предстоящей схваткой. — Без плана, без подстраховки, наобум?

— Начало плана у меня уже есть. — произнёс я, успокаивающе поднимая руки, — Я ведь не просто так попросил именно эту машину…

Необъяснимое предчувствие надвигающейся угрозы окатило дремлющего Дэя холодом — за считанные доли секунды вырывая из сна и пронизывая леденящей стужей от затылка до пяток. Вздрогнув от неожиданности, наёмник отреагировал рефлекторно: проворно скатился с дивана и попытался отыскать укрытие, одновременно прислушиваясь к по-прежнему царящей в доме тишине. Предчувствие так и не исчезло, но стало чуть более далёким и не столь явным. Спустя пару минут напряжённого ожидания Дэй осторожно подтянул к себе ноутбук и вывел на монитор изображение с внешней сети камер видеонаблюдения. Автоматически отметив, что проспал он всего пару часов, китаец тщательно просмотрел все подступы к дому и только тогда немного успокоился.

Дэй предчувствовал бурю, но она ещё только приближалась…

— Конфуций был прав, — меланхолично произнесла Мэйли, рассматривая водопроводный кран, покрытый налётом склизкой грязи, и покрытую оспинами сколов эмалированную раковину умывальника, — В следующий раз, обустраивая тюрьму, буду помнить о Золотом правиле нравственности.

— Относись к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе? — полюбопытствовала Наташа, наблюдающая за тем, как самая юная из сокамерниц пытается привести себя в порядок после нескольких дней забытья.

— В Азии его формулируют несколько иначе: не делай другим того, чего не хочешь себе. Но суть одинакова.

— Философия входит в курс твоего обучения?

— Так же, как и этика, — отрывисто ответила китаянка, ожесточённо сражаясь с тугим вентилем, — И только поэтому мы сейчас разговариваем.

Водопровод надсадно загудел, а торчащий из стены смеситель мелко задрожал, выплёвывая в раковину тонкую струйку мутной воды с едва заметным коричневатым оттенком. Бессильно опёршись на влажную и липкую стену руками, девушка терпеливо ждала до того момента, пока не ушла основная часть отстоявшейся в трубах грязи и ржавчины.

— А в уборную наша принцесса ещё не заглядывала? — вопросительно и хрипло усмехнулась проснувшаяся от шума Алекса. Наталья только молча покачала головой и сочувственно вздохнула.

— Вот где философия особенно пригождается. Без неё тамошнее амбре способно довести до самоубийства! — ехидно продолжила капитан, буквально каждым словом источая змеиный яд, — Но раз она изучала труды Конфуция, мы можем за неё не беспокоиться. А курсы этики не дадут осквернить наш слух отборной нецензурной бранью и подпортить своё и так пострадавшее реноме.

Китаянка тем временем закончила умываться и даже слегка утолила жажду, и повернулась к девушкам, стараясь не подавать виду, что слова жемчужноволосой хоть сколько-нибудь её задевают. Но они задевали. Гордость девушки бунтовала против подобного отношения, но разум признавал за Проклятой право даже на большее, чем просто излишне эмоциональные слова.

— Искренне прошу у вас прощения за всё, что совершила эта недостойная Мэйли, — сказала она дрогнувшим от волнения голосом, сбиваясь на формальное обращение, принятое в клане, развернулась и низко поклонилась обеим девушкам, — Разум мой затмевали постыдные и губительные чувства. Позвольте мне хоть как-то загладить свою вину перед вами…

Завершив формулировать свою просьбу, Мэйли аккуратно опустилась на колени, уложила ладони на холодный каменный пол и низко наклонилась, касаясь их лбом.

Наталья и Алекса недоумевающе переглянулись, но ни одна не имела логичного объяснения происходящему.

— Что за цирк, девочка? — раздражённо фыркнула капитан, начиная вставать с постели, но в этот момент громко заскрежетал механизм дверного замка. Массивный, родом из первой половины прошлого столетия, он натужно скрипел, вынимая из пазов стальные зубы ригелей, и от этих звуков у девушек невольно начинали ныть зубы и возникало желание прикрыть уши.

Распахнув толстую, окованную железными полосами дверь настежь, Дэй Луэн выжидательно застыл на пороге камеры и, не скрывая своего удивления, звучно расхохотался:

— Драма в самом разгаре! Раскаявшаяся грешница вымаливает прощение на коленях… Жаль, что твой отец этого не видит, Мэйли!

Вдоволь насмеявшись китаец картинно хлопнул себя по лбу и сбросил с руки связку цепей с тремя стальными ошейниками, зашвырнув их в центр камеры.

— Разбираем украшения, девочки, и на выход. Ваш прекрасный принц уже близко. Примеряйте, не стесняйтесь, они идеально подойдут к вашему гардеробу…

— Это безумие, Лео! — проорал Лёха, судорожно вцепившись побелевшими пальцами в руль и направляя разогнавшийся «Руссо-Балт» на маячившие вдалеке ворота ограды особняка. — Чёртов камикадзе!

— Рули давай, экстремал! Ты же обещал не жаловаться и во всём мне верить! — расхохотался я в ответ, чувствуя, как нарастающее ускорение начинает едва ощутимо вдавливать меня в пассажирское кресло, — Гена! Ты — наш козырь! Не вмешивайся, пока я не скажу, как бы плохо всё не обернулось!

— Ох, не нравится мне твоя затея, малыш. — проворчал укрывшийся на задних сидениях опекун. Обвешанный оружием с ног до головы, в пехотном бронекомбинезоне, он едва разместился и находился в нелучшем расположении духа.

— Лео! Триста метров! — сосредоточенно выкрикнул рыжий и, как и было условлено, поддал газу, утопив педаль в пол. Стрелка спидометра плавно дрогнула, скакнув ещё на пару делений, а я с размаху опустил ладонь на «торпедо», нащупывая предохранитель на заветной «красной кнопке». Встроенный в торпедо дисплей планшета засветился символами активировавшейся системы наведения, и после короткой комбинации поймал приближающиеся ворота в прямоугольную рамку прицела.

— Открывай, сова, медведь пришёл! — процитировал я одно из странных, но весьма полюбившихся мне выражений старосты. Мне показалось, что оно соответствовало моменту…

Сдвинув рычажок в сторону и утопив красную клавишу большим пальцем, с замиранием сердца ощутил, как в недрах мчащегося автомобиля срабатывает механизм открытия орудийных портов, а две небольших управляемых ракеты стартуют с направляющих. «Руссо-Балт» содрогнулся, изрыгнув пламя, как будто чуть сбавил ход, выплюнув разрушительные подарки в сторону ворот, и снова рванулся вперёд, словно пытаясь настигнуть выпущенные снаряды.

Натужно взревев соплами, ракеты устремились к цели, на прощание обдав нас копотью дымных хвостов. Устремились, практически в мгновение ока преодолев расстояние до стальных створок…

Бутон расцветающего прямо по курсу взрыва невольно заставил Лёху втянуть голову в плечи — я намеренно не стал предупреждать друга о некоторых тонкостях плана, надеясь, что в дальнейшем он больше не станет участвовать в совместных предприятиях. Но стоило ему разглядеть просвет, образованный взрывом…

— Юхууу! Быстрота и натиск! Всё как Суворов завещал!!! — завопил он, удерживая авто на прежнем курсе и выжимая из двигателя последние мощности, — Держитесь, сейчас…

Разогнавшийся до 160 километров в час «Руссо-Балт» протаранил покорёженные и покосившиеся створки ворот. Протаранил, с корнем выдирая их из петель, и натужно взревел, разворачиваясь боком, утопая и теряя скорость в толстом, не менее полуметра, слое снега, засыпавшем весь внутренний двор особняка. Только ремни безопасности не дали мне и незадачливому водителю вылететь через лобовое стекло — несмотря на мягкость снега как вещества, столкновение с его массой вышло довольно жёстким.

— Лёха, на выход! Живее, живее! — прорычал я, избавляясь от ремней и с трудом распахивая дверь, — На тебе первый этаж! Выманивай его наружу, если встретишь…