Кирилл Корзун – Право выбора (страница 19)

— Бррррр! Мне там не понравилось… — отреагировал я, поёжившись от воспоминаний. — А синигами?

Хаттори Хандзо некоторое время молчал, подставив лицо усиливающемуся ветру, что беспардонно трепал его седые бороду и усы.

— Мне незнакомы подобные ему сущности. Однако, его природа и способности присущи скорее небесным посланцам, чем демонам или их прислужникам. — задумчиво произнёс он и неожиданно повернулся ко мне: — Обнажи свой трофей.

Просьба духа показалась мне… странной. Удивлённо воззрившись на деда, я непонимающе вскинул брови:

— О чём ты говоришь?

— Меч. Ты забрал его у синигами. Меч посланника Госпожи Смерти.

— Он рассыпался на… — не договорив фразу до конца, я запнулся, увидев на лице предка скептическую ухмылку. — Хорошо. Как?

— Ни ума, ни фантазии. Хотя нет, фантазии хоть отбавляй, бабы тебе снятся с завидной периодичностью! — иронично вздохнул Хаттори Хандзо. — Представь его, бестолочь!!!

Его слова частично попали в цель. Сны в последнее время чересчур изобиловали женщинами — Алекса, Наташа, Илана и… Мэйли. Все они являлись мне в снах, а воспалённое гормонами воображение не баловало меня разнообразием сценариев, предпочитая те, что приносят плотское удовольствие. Разнились разве что способы его получения… Очень разнообразные и приятные способы.

Хрясь!!!

— Думай о мече, а не о бабах!!! — затрещину от духа сопроводил полный праведного негодования вопль. — Сначала меч, потом конь, и только потом — женщины!!!

— Можно из этого списка как-то исключить пункт с конём? — пробормотал я, потирая затылок и опасливо отодвинувшись от предка. — Не готов я к таким экспериментам!

— О, пресветлая Амэ-но-ками! За что ты покарала меня таким потомком?! — возопил дед, подпрыгнув на месте от возмущения. — Меч!!! Думай о мече, бестолочь!!!

— Понял я, понял. Хватит на меня орать. Это мешает концентрироваться… — продолжил я своё бурчание, отодвигаясь ещё дальше.

Только оказавшись вне досягаемости от карающей длани дедушки, я уложил раскрытые ладони на колени, обратив их внутренней стороной вверх и закрыл глаза, сосредоточившись на образе меча синигами.

Перед внутренним взором вновь блеснула сталь его длинного и прямого клинка — дымчатая, с синеватым отливом, украшенная чёрно-алым узором из цветов хиганбаны. Руки вспомнили то краткое мгновение, когда они касались его рукояти. Пальцы вновь ощутили шершавое прикосновение оплётки, смыкаясь вокруг удобной и ухватистой рукояти — правая ладонь ласково соскользнула по ней вдоль, упираясь в прохладную бронзу цубы-хризантемы…

Благоговейный выдох предка вынудил меня приоткрыть глаза. Двуручный меч покоился на моих ладонях, поблёскивая в лучах проникающего сквозь облака солнца.

— Твой трофей — это Орудие Жатвы, внук… Тебе осталось лишь подыскать для него достойный носитель! — торжественно провозгласил Хаттори Хандзо, поднимаясь на ноги и потрясая руками. — И да падут перед нами враги! И да прогремит имя рода в веках!

Его голос ещё сотрясал небеса, когда мой тихий шёпот попытался возразить:

— Не жизнь, а манга… Войны, боги и демоны, артефакты… Как же я устал от этой huyni, дедушка! Как же я устал…

Но шёпот так и не был услышан.

Долг правителя — это всегда бремя ответственности. И неважно — перед собой или перед людьми. Ответственность за данное некогда слово, за выбранный жизненный путь или содеянное теми, кто жил задолго до твоего рождения.

Власть никогда не числилась в списке моих желаний. Скорее наоборот. И мой брат, и я одинаково не хотели возлагать на себя ответственность. Но Леон не имел права отказаться от наследования, а меня жизнь и судьба лишили выбора.

Резким росчерком кисти начертав последний иероглиф родового имени, я накапал на лист договора немного сургуча и приложил к нему перстень, одновременно пропуская через печатку два тонких жгута стихийной энергии. Крохотная вспышка за мгновение высушила мою печать, оставив на расплывшемся красном пятне идеально чёрный круг с переливающимся золотом оперением стрелы.

— Готово, Дай-сан, — я протянул подписанный мной договор главе клана, расположившемуся за столом своего кабинета. — Примите его как знак доверия и залог дальнейшей дружбы между нашими семьями.

Охаяси Дай хмуро завершил препарировать меня взглядом, криво усмехнулся и, после недолгой паузы повторил мои манипуляции. Сверкнувшая миниатюрная молния и запах озона в атмосфере кабинета несколько понизили градус напряжённости, витающей в воздухе.

— Когда Тайко привёз в поместье твоё бессознательное тело, я старался оставаться спокойным. И даже после того, как старший Целитель поделился со мной результатами анализов крови важного пациента, я тоже смог сохранить спокойствие. Хотя анализы упорно утверждали: в организме юноши крови не обнаружено, а взамен плещется пара литров армейских стимуляторов. Спустя десять с половиной часов, вопреки всем прогнозам врачей, ты явился ко мне самостоятельно, на твёрдых ногах и утверждая, что находишься в здравом уме. Какое похвальное устремление поколебать моё спокойствие! — заговорил он, выдержав некоторую паузу и смахнув подписанный договор в ящик стола. — Твои цели достигнуты. Трофейная крупнотоннажная техника клана Такэда будет реализована, а возможно и частично выкуплена нашим кланом. С сегодняшнего дня «ХатториГрупп» переходит под полный контроль «ОхаясиМашинГрупп». Мы намеревались в ближайшем будущем расширить сотрудничество с твоей корпорацией, но… не так. Объяснись.

Оттарабанив кончиками пальцев на лакированной столешнице короткий и незамысловатый ритм, я мягко улыбнулся:

— Моим людям необходимо будущее. Постоянное место работы, регулярная заработная плата, уверенность в завтрашнем дне и… Ваше имя, дядя Дай. Оно дарует им защиту против тех, кто захочет отомстить мне, обрушив свой гнев на людей рода Хаттори. Я теряю всего лишь деньги. Придётся на время затянуть пояс потуже, а там, глядишь, и трофейные деньги подоспеют. И… я благодарен вам. За всё, что вы сделали и продолжаете делать. За то, что выполнили мою просьбу без долгих споров.

— Составленный твоими юристами договор опасен. Я могу и не вернуть тебе корпорацию, — Охаяси Дай вернул мне не менее добрую улыбку. — На что ты рассчитываешь? Или это испытание?

— Честь и дружба, — пожав плечами, легкомысленно ответил я, ни капли не сомневаясь в принятом решении. — Но я вынужден просить Вас о прощении. Ведь мой поступок в клане могут расценить как трусливую попытку прикрыться именем Охаяси и коварный обман.

— И как людям клана стоит расценивать твой поступок? — с любопытством спросил Дай, бросив на меня хитрый, с лёгким прищуром взгляд.

— Акт доверия. Мне больше нечего добавить, дядя Дай.

— Наглец… — констатировал глава клана, пару раз хлопнув в ладони. — Жаль, что твоя судьба сложилась столь запутанно. Анеко могла бы стать отличной женой для столь выдающегося молодого мужчины.

— Боюсь, что ронину не пристало заключать помолвку с юной девой из рода с кристально чистым именем, — спокойно кивнул я, соглашаясь со сказанным и тут же озвучивая контраргументы.

Охаяси Дай откинулся на спинку своего кожаного кресла и на какое-то время снова замолчал, вновь препарируя меня долгим пронзительным взглядом. Встретившись с ним глазами, я чуточку вздёрнул подбородок и дёрнул уголком рта, обозначая ухмылку.

— Ты гордишься своим статусом… — заключил глава клана и точь-в-точь повторил мою нехитрую мелодию, оттарабанив её костяшками пальцев.

— Он дарует мне право самому выбирать то, как поступать. Вне зависимости от общественного мнения и традиций.

— Право выбора? Сомнительное приобретение. Что ты о нем знаешь, Леон?

— Лишь то, что всё это время я был его лишён. Теперь же, никто не повлияет на мои решения — можно уберечь своих людей от беды и доверить наследие родителей другу, не оглядываясь по сторонам, не опасаясь шёпота и пересудов. Это ли не выбор?

Вопреки моим ожиданиям от собеседника не последовало согласия. Дай неторопливо развернул кресло и плавно, с едва заметной долей неохоты встал из него, чтобы пройтись по своему кабинету. Глава клана Охаяси предпочитал редкий среди наших соотечественников стиль — смешение традиционных деталей интерьера с классическими европейскими, из-за чего помещение выглядело в духе эпохи Реставрации Мэйдзи.

Сделал несколько шагов до стойки с мечами, Дай после недолгих колебаний остановил свой выбор на ничем не примечательном тати. Скромные лакированные ножны чёрного цвета, без узоров и накладок, ярко выделялись среди всех прочих, а скромная оплётка длинной рукояти не могла похвастать даже цветными нитями в тесьме. Тихий скрежет клинка, покидающего ножны стал вступительным аккордом к нашему разговору.

— Путь Воина неизменно ведёт нас от рождения до самой смерти, — размеренный речитатив Охаяси взломал повисшую в воздухе тишину. — Это путь познания, путь обретения силы. Воспитание Воина определяет его поступки, позволяя отмести всё лишнее и преодолевать возникающие перед ним преграды. Его дух закаляется в страданиях, что причиняют непростые решения.

Глава клана плавно развернулся, выполняя несложное ката — свистящий в воздухе изогнутый клинок обозначил три вида защиты и три направления атаки.

— Воин лишён права выбора. Его долг — защищать тех, кто в этом нуждается. Защищать, даже если это означает его неминуемую встречу со смертью, — я продолжил его мысль, поднимаясь из кресла и делая шаг навстречу устремлённому мне в грудь мечу. — Но самурай ограничен в методах!