Кирилл Коробко – Время правды (страница 5)

Барвиль сидел и таращился на брата Гуго, брат Гуго – на Барвиля. Молчание затягивалось.

– Хорошо, я вам покажу, что у меня есть десять су. Но торговаться мы будем потом. Я не хочу покупать кота в мешке. Я должен увидеть помещение.

Он выудил из кошелька денье еще на семь су.

– Ну, видите? Десять су серебром. Теперь я должен посмотреть помещение. Идемте.

– А… нет. Пятнадцать.

Граф Мосан поднялся на ноги. На его лице было написано сожаление:

– Прощайте, господин Барвиль. Если завтра ваш сосед напротив начнет бросать вам под ноги вместо мусора золотые соверены, будете кусать локти.

Барвиль помолчал немного и сказал:

– Четырнадцать.

– Помещение, а потом торг. Нет? Прощайте!

– Двенадцать.

– Я ухожу.

И граф сделал шаг в сторону выхода.

– Ну ладно…десять.

– Нет. Никаких котов в мешке, даже за одного денье. Сперва я должен увидеть то, за что плачу.

Барвиль сверлил графа красными глазками. Видимо, до него постепенно дошло, что требования графа законны.

– Я… Ну…я… ладно… идем.

Каземат

Барвиль встав, подошел к комоду. Оттуда он вытащил огарок свечи и связку огромных ключей. Затеплив свечу от уголька из печки, он вышел в дверь, даже не оглянувшись. Брат Гуго поспешил за ним.

Барвиль шел через свой склад. Они пробирались между бесконечными стеллажами, пока не дошли до деревянной лестницы. Взобравшись по ней на второй, а затем и на третий этаж, они прошли между таких же стеллажей, пока не оказались перед массивными дверями, окованными железом.

Вставив один из ключей в замок, достопочтенный Барвиль открыл его и прошел внутрь. Францисканец шагнул следом и подошел к окну. Он сразу понял, что это то, что нужно. Узкое оконце-амбразура выходило на площадь перед гостиницей «Мадлен» господина Рене. Отсюда можно было пересчитать всех кур, бродивших по двору гостиницы. Тем не менее, граф де Морсан, окинув комнату взглядом, с сожалением покачал головой:

– Достопочтенный господин Барвиль! Вы, кажется, забыли, что при моем грузе должны постоянно дежурить люди. Я сам здесь буду дежурить. А здесь посмотрите, голые стены. Даже присесть не на что. И холодно. Я не собираюсь мерзнуть!

– Эта…печка же есть!

– Печку я вижу, но я также вижу, что у нее дымоход разобран! Дым что, будет идти прямо в комнату? Я ухожу.

– Девять су.

– Я не буду снимать это помещение.

– Восемь.

– Я не торгуюсь. Прощайте.

Граф направился к двери.

– Э…а… погодите…есть еще одно… рядом.

Они вышли из этой комнаты.

Достопочтенный Барвиль задержался, чтобы тщательно закрыть за собой дверь на замок.

Затем любезный господин Барвиль, обойдя стеллаж, открыл соседнюю дверь. В этой комнате была и печка, и даже было какое-то подобие мебели: топчан, два стула, шаткий столик.

Из окна, правда, вид был несколько иной: была видна лишь часть двора, зато можно было разглядеть городские ворота Люнеля, а за ними начинались две дороги. Прямо в сторону Нима устремлялся новый ланкедосьенский тракт, налево уходила старая дорога на Сомьер.

– Ну, здесь хоть печка есть. Она топится?

– Пятнадцать су.

Граф де Морсан почувствовал, что начинает терять терпение.

– За это убожество? Три су за сутки, и считайте, вам повезло. В гостинице напротив, с меня возьмут су за все – простой, охрана, корм лошадям, сносная еда и вино. Два су за сутки, или я иду в гостиницу.

Господин Барвиль торговался долго и упорно. Он никак не желал опускать плату ниже пяти су за сутки, причем норовил взять за двое суток вперед. Наконец, все-таки сошлись на четырех су в день, причем вперед. Брат Гуго отсчитал серебра на восемь су, но, показав их Барвилю, зажал в руках.

– А теперь, любезный господин Барвиль, растопите мне печку. Я должен быть уверен, что она не дымит. К приходу моих людей здесь должно быть тепло. Это непременное условие.

Господин Барвиль задумался. Очевидно, топить печь не входило в его планы. Францисканец позвенел монетами у Барвиля над ухом, чтобы до него быстрее доходило.

– Восемь су, господин Барвиль. Растапливаете печь, и они ваши. Нет – это мое последнее слово. Я иду в гостиницу.

– Я… это… за дрова отдельно.

– Нет. Все входит в эти четыре су. Нет. Не четыре. Три. Потому что лошадей негде поставить.

– А… это… лошадей можно поставить на заднем дворе. Пять су.

– Два.

Торг вспыхнул с новой силой. Брат Гуго стал торговаться из-за денье: стал добавлять по одному. Сошлись на шести су девяти денье, с печкой и конюшней, за двое суток вперед.

– Хорошо. Вот задаток – три су. Растапливайте печку.

Господин Барвиль, ворча, взял деньги и отправился за дровами. Его не было минут двадцать. Наконец, послышался скрип деревянной лестницы, тяжелое дыхание.

Притащив на плече связку дров, Барвиль бухнул ее перед печью. Нащепав лучины, он запалил ее от огарка свечи. Судя по тому, как загудело пламя в трубе, тяга была хорошая. Брат Гуго отдал ему остальные деньги, забрал ключ от двери и закрыл ее за собой.

Потом отправился в гостиницу.

Следствие

Зайдя в ворота постоялого двора, он первым делом посетил в отхожее место. Там он достал кошелек и порылся в нем.

Вместе с монетами там лежали те самые два черепка, которые он заменил на соверены, под самым носом у достопочтенного господина Барвиля.

Он швырнул черепки в выгребную яму. Заодно граф приспустил штаны и облегчился. Застегнувшись, он наведался в конюшню. Убедившись, что лошади на месте, вычищены, накормлены и выглядят отдохнувшими, он вернулся в гостиницу.

Пробравшись через зал, граф нырнул в знакомый коридор.

Пропев «майскую розу», постучал в дверь. Ему, позевывая, открыл Рудольф. Его глаза были красными со сна, а волосы всклоченными.

– Доброе утро, господин д’Крансак, – поприветствовал он брата Гуго.

– Доброе утро, Рудольф. Где Фриц?

– Он разбудил меня пять минут назад. Сказал, что вы уже проснулись. Пошел облегчиться, посмотреть лошадей… и … сейчас подойдет. Его очередь спать.

– Да, я знаю. Пусть поспит в моей комнате, чтобы не мешаться нам тут под ногами. Когда я осмотрю здесь все, мы переберемся в здание напротив. Я только что арендовал там помещение, откуда будем вести наблюдение за постоялым двором.

– На тот случай, если хозяин двух убитых забеспокоится?

– Да. На этот случай. Кроме того, мы обойдем все ближайшие гостиницы, в поисках нашей блондинки, или ее следа. Не думаю, что мы ее найдем, но это направление мы обязаны отработать.

– Как скажете, господин д’Крансак.

Кто-то, фальшиво насвистывая «майскую розу», стукнул в дверь.