Кирилл Коробко – Время переправы (страница 1)
Кирилл Коробко
Время переправы
На переправе.
К роньонской переправе брат Гуго подъехал еще засветло. Снова была оттепель, дорога раскисла. Под ногами, вместо твердой земли, сплошное месиво. К переправе выстроилась внушительная очередь. Подводы, телеги, кареты и верховые, навьюченые лошади, мулы, ослы…
Брат Гуго остановил своего мула вслед за крестьянской телегой, нагруженной сеном до самого неба. Серый сразу потянулся мягкими губами к бесплатному угощению. Чтобы не вызывать неудовольствия крестьянина, францисканец отвел мула на три шага назад и одел ему на морду торбу с остатками овса. Рядом с братом Гуго остановилась карета с гербами епископата Ле Виган. Низкорослый широкоплечий малый, в сутане монашка, спрыгнул с запяток и открыл дверцу. Из кареты выкарабкался небольшой человечек, в мантии кюре, и стал оглядывать очередь.
– Ego frater in Christo non sumus hodie in alteram ripam fluminis1, – обратился к нему брат Гуго.
Кюре повернулся на голос. Увидев человека в серой сутане, подпоясанного простой веревкой, святой отец тоже ответил на латыни:
– Timeo ius te, frater carissime2.
В его голосе явно чувствовались нотки досады. Кюре помолчал, разглядывая собрата, а потом протянул руку:
– Est nomen meum curе Leonard3.
Брат Гуго пожал ему руку, представился:
– Confitemini Jesum. Ego est fratrem Hugonem. Benedicere, Pater4.
– Benedicere… – пробормотал в ответ отец Леонард.
Он продолжал рассматривать францисканца:
– Брат Гуго… брат Гуго… кордильер… мне кажется, я слышал ваше имя, дорогой брат… Не могу, впрочем, припомнить – в связи с какими событиями…
– Возможно, дорогой брат Леонард, возможно. Я много путешествую, благодаря прихоти настоятеля аббатства св. Иеронима, святого отца д’Амбьера. Мое имя слышат то тут, то там…
Отец Леонард улыбнулся, отчего уголки его умных глаз залучились сотней морщинок:
– Да. Я вспомнил, – отозвался он. – Вы поэт, который не дает спуску снобам, клерикалам и ханжам. Я много слышал о вас. Рад, что Всевышний свел нас вместе.
Он еще раз вежливо поклонился собеседнику в пояс.
Брат Гуго тоже поклонился, хотя почувствовал досаду. Ему пришлось признаться:
– Да, святой отец, время от времени люди поют мои вирши.
Затем он предпочел сменить тему:
– Полагаю, вы тоже, как и я, вознамерились услышать «Habemus Papam»5?
Кюре расмеялся:
– Воистину так, дорогой брат Гуго! Но гораздо охотнее я послушал бы песенку «В одной святой обители»…
Брату Гуго удивился:
– Вот как? Вы ее уже слышали? И где же?
– Я впервые услышал ее в Кессаке, по пути сюда из Ле Вигана. Оказалось, ее поют везде, от Кессака до Нима, переиначивая на все лады…
Брат Гуго покачал головой:
– В следующий раз я трижды подумаю, прежде чем петь что-то в присутствии маркиза де Каверака и его присных. Я спел ее всего-то один раз, поэтому знаю, откуда торчат уши. Кстати, спасибо за предупреждение. Теперь я буду объезжать аббатство Сент-Жев за двадцать миль.
– Почему?
– Его настоятель уже хотел заточить меня в монастырское узилище.
– Вот даже как? Как же вы выбрались?
– Он не решился схватить меня в присутствии человека из свиты маркиза де Каверака.
– А! – кюре рассмеялся.
Брат Гуго добавил:
– Теперь, боюсь, его даже присутствие короля или папы не остановит!
Кюре вновь рассмеялся:
– Похоже, вы правы, дорогой брат! Господин де Люш, аббат обители Сент-Жев, – личность гневливая и злопамятная. Не все наши братья считают, что бороться с пороками допустимо с помощью виршей.
Старый кюре покивал францисканцу, понизив голос:
– Хочу предупредить вас кое о чем. Как я слышал, аббат де Люш тоже собирается услышать «Habemus Papam»!
Францисканец даже отшатнулся от него:
– Да что вы?
– Да, это так. Я, проезжая Родилан, завернул к своему другу кюре Антуану. Мы немного посплетничали об общих знакомых. Антуан сказал мне, что виделся со святым аббатом де Люшем накануне. Тот ехал в Авиньон, чтобы присутствовать на папском богослужении, в церкви св. Иакова. – Он лукаво улыбнулся. – Воистину, стоит посмотреть, как он будет хватать вас на улицах Авиньона!
Брат Гуго скорчил кислую мину.
Кюре разглядывал его несколько мгновений, потом возразил сам себе:
– Ну, возможно, сам, лично, он хватать вас не будет…
Брат Гуго улыбнулся, и кивнул, соглашаясь. Потом закончил за кюре:
– … зато может нашептать множество гаденьких словечек…
Кюре снова покивал.
Этот низенький нелепый человечек начал брату Гуго нравится.
– Почему бы нам не забраться внутрь кареты, дорогой брат? – предложил отец Леонард, – полагаю, торопиться нам некуда… Привязывайте своего мула к запяткам кареты… вот так… Если очередь сдвинется, и карета тронется, ваш мул двинется за нами.
Они сидели в карете на мягких подушках, улыбались и болтали. Так прошел час. Отец Леонард хмыкнул, выглянул из кареты, и с негодованием воскликнул:
– Однако, это становится невыносимо! Эта очередь не сдвинулась ни на шаг. В чем там дело?
Он возвысил голос и позвал:
– Джеронимо!
Дюжий малый в сутане спрыгнул с козел, где сидел рядом с кучером. Поправив одежду, он подошел к дверце кареты и поклонился:
– Я здесь, ваше преподобие.
– Пойди вперед, узнай, что случилось. Почему не движется очередь? Работает ли переправа? Боюсь, если так пойдет, нам придется ночевать прямо тут!
Джеронимо, снова поклонившись, исчез.
Оба священника возобновили беседу.
Кюре Леонард с интересом выспрашивал брата Гюго о его путешествии по югу Франции, его пребывании на Святой земле, о плене у сарацин. Сам он признался, что крайне редко путешествует. Папский турнир и присутствие понтифика послужило причиной его последнего паломничества. До этого он ездил в Тулон… погодите-ка, вот уже семнадцать лет назад…
Старый священник пустился в воспоминания своего служения, в деревушке Мерлиер, на берегу чистой реки Ар, которая славится изобилием рыбы. На его глазах сменилось два поколения. Брат Леонард стал перечислять жителей деревушки, которые на его глазах родились, выросли, вступили в брак, родили детей и успели состариться. Брат Гуго скоро потерял нить повествования, поэтому просто откинулся на мягкие подушки кареты и даже начал задремывать под бесконечную воркотню старого кюре.
Осторожное покашливание вывело его из задумчивости.
– Вам не кажется, дорогой брат, что Джеронимо нет уже слишком долго? Я начинаю беспокоиться!
– Да, дорогой брат, похоже, вы правы, – ответил брат Гуго, стряхнув с себя оцепенение, – его нет уже больше часа. Солнце уже клонится к закату, а мы не сдвинулись ни на пядь.