Кирилл Коробко – Уроборос (страница 2)

Наконец, он повернулся ко мне:

– Ибрахим утверждает, что полностью выполнил свои обязательства. Он говорит, что его нанимали для доставки грузов именно в эту деревню. Он говорит, что согласился везти груз, потому что рассчитывал через два дня вернуться. Он говорит, что у него есть обязательства перед другими людьми и нарушить их он не может. Поэтому он уходит.

Я понял, что толмач обманул меня. Мне он перевел слова Ибрахима совершенно иначе.

Зачем он это сделал? Не знаю. Я до сих пор не могу понять людей, поступающих подло. Может, владелец лавчонки, которого я нанял толмачом, был недоволен, что я у него ничего не купил. А может, просто решил подшутить над глупым белым человеком. Так или иначе, он меня отправил «на деревню дедушке».

Я обратился к шейху:

– Сэр, спросите Ибрахима, могу ли я нанять его, чтобы он доставил мой груз от этой точки, до базового лагеря?

Шейх перевел мой вопрос Ибрахиму. Тот покачал головой.

– Как он уже сказал, у него обязательства перед другими людьми. Он может задержаться здесь максимум на пару часов, чтобы помочь вам сложить груз в удобное место. К вечеру он должен быть в Халдвани. Он сказал, что может вернуться сюда через десять дней, и отвезти ваши ящики куда вам угодно, если вы, конечно, ему заплатите.

Пришлось все-таки звонить начальству и признаваться, как я облажался. На том конце линии связи я услышал множество непечатных букв. Неудивительно – сроки-то поджимают. Потом мне сказали, чтобы я действовал по обстоятельствам. Я напомнил, что Ибрахим берет только наличными, и только вперед. Начальство ругнулось еще разок, но пообещало, что позвонит в консульство и утрясет этот вопрос. Работник консульства приедет в Халдвани, разыщет Ибрахима и отдаст ему наличные.

Я выключил телефон и обратился к шейху:

– Сэр, где я могу сложить свои ящики на эти десять дней? Я не хочу, чтобы тонкое лабораторное оборудование, тщательно упакованное, стало предметом любопытства местных детишек.

Такой случай, действительно, произошел в одной из экспедиций, несколько лет назад.

Мои коллеги так увлеклись своей работой, что совершенно забыли об охране лагеря от незваных гостей. Детишки, из соседней деревни, пробрались на территорию и увидели блестящие, соблазнительные "игрушки", расставленные на столах: микроскопы, масс-спектрометры, центрифуги, химическую посуду и прочие научные сокровища.

Когда их, наконец, спугнули, было уже поздно. Хотя ничего не пропало, ущерб был причинен просто катастрофический.

Стерильную посуду залапали грязными руками, предметные стекла от микроскопов валялись на земле, тонкая оптика была измазана желтой глиной, реактивы – рассыпаны, а пробы – загрязнены чужой ДНК.

Хуже всего оказалось то, что самая главная ценность экспедиции – полевой дневник – был разорван и разорен. Его разрозненные страницы валялись по всей поляне.

С тех пор мы обязательно назначаем дежурного – чтобы держать деревенскую мелюзгу, изнывающую от любопытства, подальше от соблазнов.

Шейх кивнул:

– Вы можете сложить груз в haathi khana5, возле моего особняка, мой друг. Я гарантирую, что там его никто не потревожит.

Наверно, шейх по моим глазам догадался, что я не знаю, что такое «хатхи хана» и добавил:

– Это сарай. Раньше там держали слонов.

Мы вновь навьючили верблюдов Ибрахима. Затем последовали за шейхом. Он шел по тропинке, идущей от деревни в сторону джунглей. Идти пришлось недолго. Метров через сто мы вышли на поляну, стиснутую густыми джунглями. Посреди поляны стоял огромный мраморный особняк в четыре этажа. Справа от особняка я увидел исполинские каменные сараи, украшенные витиеватой резьбой и витражами. Все это находилось в состоянии крайнего запустения. Лианы обвили мрамор, а сквозь каменные плиты пробилась трава.

Мы разгрузили верблюдов, сложив мое имущество в слоновнике. Я накрыл ящики брезентом. Верблюды ушли.

Я вытащил из одного из ящиков палатку. Этот ящик специально был предназначен для моих личных нужд в путешествии. Я хотел поставить ее во дворе.

Шейх, застав меня за этим занятием, удивленно поднял брови:

– Что вы делаете, мой друг?

– Ставлю палатку, сэр. Мне же надо где-то жить эти десять дней…

– Хотите пренебречь моим гостеприимством? Арджун, мой слуга, сейчас готовит для вас комнату. Вы будете жить в доме, с удобствами. Следуйте за мной.

Делать было нечего. Прихватив кое-что из предметов личной гигиены (мыло, зубную щетку, полотенце), я отправился за хозяином.

Хотя старый мраморный особняк хранил следы былой роскоши, здесь царило запустение. Поднявшись на крыльцо, мы попали в вестибюль.

Наверно, когда-то здесь встречали гостей с шампанским на золотых подносах.

Теперь здесь царили глухая тишина и запах пыли. Потолочный веер – пункха6 – был мертв, свисая, как забытая штора.

Каменный пол тёмен от сырости, по углам – засохшие листья, занесённые ветром. Охотничьи трофеи на стенах облезли, холсты портретов вздулись.

Один из предков на стене давно ослеп – его лицо поблекло до белесого пятна, покрывшись плесенью…

У лестницы стоял потускневший глобус, подпертый камнем…

Комната, которую мне предложили, была не лучше. Кровать старая. Хорошо, хоть крепкая. Москитная сетка в дырах, подвязана шнурками. На тумбочке – электрическая лампа с кнопкой, висящей на проводах. Кнопка была прихвачена к стойке пластырем.

Ради интереса я кнопкой щелкнул. Я был бы крайне удивлен, если бы лампа загорелась. Лампа не загорелась.

В углу, на книжной полке – стопка книг, все на хинди.

Сквозь противомоскитную сетку доносились запахи джунглей и жареного кунжута из деревни.

Мда… Лучше бы я остался ночевать в палатке…

В дверь стукнули. Я открыл. На пороге стоял Арджун, слуга шейха, мальчишка лет двенадцати. Смуглое лицо, длинная белая рубашка навыпуск, простые брюки из домотканной ткани, босые ноги.

Мальчишка сказал несколько фраз на хинди, которые я не понял. Тогда он показал рукой, чтобы я шел за ним.

Он привел меня в ванную. Когда-то она была роскошной. Белоснежная мраморная ванна, огромные латунные краны, кафель, зеркала… Только ванна облупилась и потемнела, краны покрылись зеленью, зеркала треснули, кафель осыпался…

У меня рука сама потянулась открыть ближайший кран. Он, пронзительно взвизгнув, повернулся. Из него не вылилось ни капли. Он был сух уже много лет.

Поперек ванной лежала доска, на которой стояло что-то вроде медного корыта. В корыте плескалась чистая вода. В углу ванной чадила керосинка, подогревая медный кувшин с горячей водой.

Арджун показал мне руками, что умывается. Я последовал его совету и умылся из корыта, смыв с лица, шеи и рук дорожную пыль. Горячую воду Арджун поливал мне из кувшина.

Освежившись, вытерев лицо и руки полотенцем (своим), я попал в столовую.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.