Кирилл Кобзев
Ночь и День
«Смеялся старый пруд высоко…»
Смеялся старый пруд высоко,
Клыками белых звёзд сияя.
Под взглядом светло-карих окон
Ржал клён, зубастый смех роняя.
И я смеялся, как в припадке,
И ты со мной смеялась рядом,
На сто улыбок остро-сладких
Разбив бутылку с красным ядом.
«Клёны в кармане дворца шуровали…»
Клёны в кармане дворца шуровали,
Ветками нервно царапали стёкла,
Только фальшиво в окошке сияли
Люстры ажурные золотом блёклым.
В зале старинном под стоны гармони
Люди кружились в обрядовом танце.
Падало злато, звеня, на ладони
Бодро снующим во тьме оборванцам.
«День осенний – рыжий клоун…»
День осенний – рыжий клоун
Из норы чердачной вышел
И скатился вниз по склону
Угловатой старой крыши…
У гримасы дома с аркой,
Разразившись смехопадом,
Он в цветных лохмотьях ярких
На дорогу, в лужи, падал…
Трамвай
День усталый к заливу прильнул
Остывающей красной щекой.
По трамвайным путям на луну
Мчит вагончик сияющий мой.
Огоньки за стеклом у виска
Вереницей летят в темноту,
И в небесной крови облака,
Как подушки, лежат на мосту.
За рекой на другой стороне
Мой трамвайчик, звеня на ходу
И ворочаясь, будто во сне,
С небосвода сбивает звезду.
И горит, и смеётся звезда,
Пропадая в густой синеве,
И пылают рубцы-провода
На проспекта цветном рукаве.
За дрожащим стеклом я разбит.
В полусне я к сиденью прирос,
Созерцая, как в небо летит
Стук упрямый трамвайных колёс.
«Есть цвет высокий самый-самый…»
Есть цвет высокий самый-самый,
Он выше тополей
И выше крыш стальных с рекламой
На улице моей.
Он выше самой грозной силы
И лёгкий, словно пух,
Похож на взгляд с рожденья милый,
Но точно слеп и глух.
Оденусь в рваные одежды
И ровно в нужный срок
Покрашу в этот цвет надежды
Бетонный потолок.
«Дом у берега в жёлтую клетку пиджак…»
Дом у берега в жёлтую клетку пиджак
На широкие плечи привычно надел. 
