Кирилл Клеванский – Сердце Дракона. Том 2 (страница 13)
– Дознаватели наших пытают.
Рядовой поднял взгляд на командира «люто-медвежьего» (так эту тысячу безумцев прозвали в армии) отряда и оторопел. На миг ему показалось, что он говорит вовсе не с человеком, а с диким зверем. Зверем, очень недовольным принесенными новостями.
Хаджар пропустил мимо ушей гражданское «наших».
– Веди, – приказал Хаджар.
Рядовой, кивнув, побежал куда-то вглубь лагеря. Хаджар же, как и был, поспешил следом. Босой, в одних лишь только подштанниках и с мечом в руках.
Глава 85
– Быстрее, офицер! – торопил рядовой.
Они миновали несколько рядов палаток. Из каждой высовывалась заспанные, оторопевшие головы. Они сперва пытались отдать честь старшему офицеру, но потом сознание начинало работать. Люди видели Хаджара в подштанниках, босого, бегущего куда-то за рядовым. Вряд ли они играли в салочки, так что народ, быстро подпоясавшись и взяв оружие, побежал следом.
Каким-то удивительным образом, всего за четверть часа, следом за Хаджаром уже бежало не меньше нескольких тысяч солдат. И чем дальше они удалялись от центра лагеря в сторону южных рубежей, тем отчетливее становились крики.
Наконец они оказались на опушке. По ушам тут же ударил тонкий, практически животный крик.
На поляне, по пояс голые, привязанные к деревянным стойкам, кричали несколько солдат. Две девушки и три парня. На их спинах уже живого места не было, а кнут все свистел в воздухе, с каждым новым ударом снимая очередной слой кожи и мышц.
Хаджар почувствовал, как все крепче сжимает рукоять меча.
Он помнил этот свист и знал,
А женщина-дознаватель, сверкая чересчур большими серьгами и садисткой улыбкой, все била и била своим распушенным кнутом. Вместо одного спины солдат «ласкали» сразу семь хвостов. И на каждом виднелся маленький стальной шип.
Проклятье, не будь они практикующими, а простыми людьми, то даже самый легкий удар такого «оружия» отправил бы их на тот свет.
Дознаватель замахнулась еще раз, но на этот раз кнут застыл в воздухе.
По руке Хаджара закапала кровь. Как и по плечу, которое будто кипятком ошпарило или укусили сразу семь змей.
Он стоял перед своими соратниками, держа в руке пойманный хлыст.
На поляне повисла тишина, а Хаджар невольно понял, что дознаватель была не так проста. Она бы не смогла его ранить, не будь она хотя бы начальных ступеней Телесных рек. А учитывая ее самоуверенность, то, скорее всего, стояла на схожем уровне.
Что тут же подтвердило сканирование нейросетью.
– Что вы себе позволяете? – взвизгнула Гнари.
Именно так ее звали – Гнари. Горное имя и примерно такая же внешность – густые рыжие волосы, свободные робы и поджарое тело.
За спиной дознавательницы от своей игры в шахматы отвлеклись и ее коллеги. Вперед шагнули десять закованных в латы воинов. Хаджар краем глаза заметил, как разом обнажили оружие несколько тысяч солдат, стоявших за его спиной. Он взяли в кольцо раненых и стонущих сослуживцев.
– Отвяжите и доставьте к лекарю моего отряда.
Солдаты бросились выполнять приказ.
– Не сметь! – взвизгнула дознавательница.
Она дернула кнут, но хватка Хаджара была куда как сильнее, нежели возможности простой практикующей стадии формирования. Хаджар был способен на равных сражаться с теми, кто стоял на стадии трансформации духа. Иными словами – находились на грани перехода в состояние истинного адепта.
Но все же солдаты дрогнули и прекратили попытки развязать крепкие узлы.
Хаджар не произнес ни слова.
Он просто повернулся к ним.
Этого хватило, чтобы солдаты вернулись к делу, напрочь игнорируя визги Гнари.
– Как ты смеешь, офицер, – шипела женщина, неспособная выдернуть кнут из чужой хватки.
– Вы переступаете свои границы, леди-дознаватель, – спокойно говорил Хаджар. Впрочем, от этого спокойствия отшатнулись коллеги Гнари, а солдаты в «золотой» броне выхватили оружие.
Те, кто не был занят помощью соратникам, приняли боевой порядок. Он стояли позади Хаджара и тот понимали, что будет достаточно всего лишь одного его слова – и ни «золотые», ни псы генеральского штаба не уйдут с этой поляны. И вряд ли хоть одна душа из армии побежит докладывать в городской центр.
Приближался срок марша к границе с Балиумом, и каждый из воинов понимал, что вскоре самым надежным, что останется у него под бескрайним небом, будет плечо товарища слева и такое же плечо справа.
В подобные дни и недели в армии как никогда остро работал принцип – «свои», «чужие».
– Они посмели мне перечить. – Гнари все пыталась выдернуть кнут, но рука Хаджара даже не дергалась в сторону тщетных рывков. – Они младше меня по званию и по статусу и посмели иронизировать по поводу моих вопросов! Это нарушение устава!
– В данный момент устав нарушаете вы. Теперь
Когда леди в очередной раз дернула кнут, Хаджар разжал пальцы, и женщина упала в грязь. Она поднялась, вся красная от гнева и осознания своего бессилия. Леди уже собиралась что-то сказать, как вперед вышел толстяк.
Кажется, его звали Элиот. Или как-то так. Очень мягкое и такое же «толстое» имя, как и он сам.
– Старший офицер, – произнес он, сохраняя в голосе все ту же елейность, что и прежде, – вы ведь понимаете, что сейчас неправы вы?
– Наказание, которое надлежит за подобный поступок – один удар кнутом. Я же только за то время, что бежал сюда, услышал не меньше семи свистов. И это не учитывая то, что рядовому, который все это видел, еще пришлось сперва добежать до меня. – Хаджар хрустнул шейными позвонками и показательно положил ладонь на рукоять меча. – Это не просто избыточное наказание, господин следователь, это нападение на мою армию.
Хаджар даже не сделал и шага, он не двинул ни единым мускулом. Он лишь представил, с каким бы наслаждением снес голову этому псу. И одного этого хватило, чтобы примялась трава вокруг его ног, а толстяк, нервно сглатывая, отшатнулся. Казалось, что ему в лицо рычит голодный зверь. Могучий и свирепый.
Увидев состояние своего начальника, «золотые», замахнувшись оружием, синхронно сделали даже не шаг, а полушаг назад. Выполнить движение до конца им не дал взгляд небесно-синих глаз.
– Еще один шаг и, клянусь бескрайним небом, я сниму ваши головы с плеч.
Если к кому Хаджар и испытывал бездонную ненависть, так это к королевскому корпусу. Особенно к королевским телохранителям. Тем, кто предал его мать и отца. Кто был напрямую причастен к гибели его матери.
– Д-да я, д-да я-я т-тебя, – разом пропала вся холеность толстяка.
Он превратился в того, кем и был всегда – забитого, испуганного труса. Такие не идут в армию, но, желая власти, ищут другие способы ее получить.
Хаджар повернулся к нему, и второго взгляда было достаточно, чтобы Элиот повторил судьбу своей напарницы. В очередной раз отшатнувшись, он запутался в своих длинных богатых одеждах и упал на землю.
Солдаты за спиной Хаджара засмеялись.
– Мы закончили, – будто отрезал Хаджар.
Он уже развернулся спиной к ищейкам, как слово взял не кто иной, как граф.
– Не торопитесь, старший офицер. – Он говорил тихо, но достаточно, чтобы его мог услышать каждый. – Гнари была в своем праве.
– О каком праве вы говорите, граф? – прорычал Хаджар. – Она нарушила…
– Моя коллега ничего не нарушала, – перебил его Васлиа. – Помимо пререканий, ваши рядовые позволили себе грубые оскорбления в ее адрес. Кто-то даже предложил согреть постель.
Хаджар посмотрел на рядового, прибежавшего к нему за помощью. Тот лишь потупил взгляд и отвернулся.
Хаджар тяжело вздохнул.
– Скажите мне, старший офицер, сколько в сумме должно было бы нанести ударов за подобный проступок?
Хаджару даже не требовалось напрягать память. Устав находился в «базе данных» нейросети, а, значит, был в постоянном и полном доступе.
– В сумме – тридцать два удара.
И не потому, что все так заботились о сквернословии или чести женщин. Нет, просто если спускать такое поведение, то очень вскоре в армии, где женщин было достаточное количество, возникла бы не самая здоровая атмосфера.
Поэтому за «сексуальное домогательство» здесь карали сразу и сильно, отбивая у остальных какое-либо желание повторить судьбу провинившегося.
Хаджар посмотрел на Гнари. Та, стоя прямо и с гордо поднятой головой, не выглядела как оскорбленная. Нет, она выглядела как лиса, забежавшая в курятник, сожравшая несколько птиц и сделавшая так, что в этом обвинили домашнего сторожевого пса.
Не оставалось никаких сомнений, что именно она повернула ситуацию так, чтобы спровоцировать и без того взвинченных солдат.
– Что здесь происходит? – прозвучал знакомый голос.