Кирилл Клеванский – Сердце Дракона. Нейросеть в мире боевых искусств (СИ) (страница 34)

Он наклонил голову и с рогов ударил столп огня шириной в туловище взрослого мужчины. Самая сильная атака, на какую был способен зверь.

Хаджар, слегка присев, вдруг сорвался в рывке. Он черной полосой размазался в воздухе, пролетая в сантиметре над пламенем и чувствуя, как нагревается его кольчуга. Он крепко держал в руках меч, а когда приземлился в метре от головы оленя, то, одновременно выпрямляя тело и руку — взмахнул “клинком”.

Охотникам, неверящим в то, что человек может двигаться так плавно и в то же время, столь быстро, показалось, что вместе с ударом меча они услышали рев.

Рев, от которого кровь стыла в жилах не только у них, но и у притихших оленей.

Рев дракона.

Орошая луг брызгами крови, в сторону леса убегал раненный Вожак. Глупо было надеяться, что практикующий Стадии Телесных узлов сможет одолеть Вожака. Но он смог его ранить.

Ранить и напугать.

Ибо если люди лишь услышали рев хозяина небес, то зверь увидел. Увидел, как в глубине синих глаз разгорается пламя силы, а в ударе страшного оружия Вожак увидел клык, способный рассечь гору.

Следом за своим предводителем убегали и другие олени.

Хаджар, обессилив, опустился на колени, а потом и вовсе — лег на траву. Раскинув в сторону руки, он смотрел на бескрайнее небо. “Меч” в его руке рассыпался трухой, не выдержав той силы, которую сквозь него пропустили.

— Герцог Велен, Граф Васлиа, Примус, Наместник, виконт… — едва слышно повторил Хаджар и закрыл глаза.

Сил в нем не оставалось даже не то, чтобы вздохнуть. Лишь только где-то в глубине груди, около сердца, он слышал рычание могущественного змея.

Глава 27

Хаджар проснулся и тут же, с криком, потянулся к “мечу”. Но вместо самопального клинка в виде заточенного дротика, он обнаружил чью-то морщинистую руку.

— Стара я для таких фортелей, странник, — прозвучал хриплый, прокуренный голос.

Принц повернулся и обнаружил цепкий взгляд янтарных глаз. Он, перевязанный, лежал на просторной кровати под сенями довольно-таки фешенебельного, по местным меркам, дома. Во всяком случае, одна лишь эта комната была больше всего дома Робина.

У кровати же, смазывая его ожоги пахучей, зеленой жижей, сидела старуха. Выглядела она так, как и должна любая лесная знахарка. Тучная, но с острым носом. В чистой, ухоженной одежде, на которой местами, все же, виднелись заплатки.

Позади знахарки находился шкаф с многочисленными глиняными склянками. Они, подписанные знакомыми Хаджару иероглифами, хранили разнообразные лекарства.

Принц потянул носом, узнавая резкий, слегка гнилостный запах.

— Болотная Мазь? — спросил он.

Знахарка подняла взгляд. От него Хаджар слегка поежился.

Стереотипная лесная “колдунья”.

— Как звать тебя, умник? — чистой речью, не то что у селян, поинтересовалась старуха.

— Хаджар.

Та лишь покачала головой.

— Опасное в наше время имя у тебя.

Она явно была не из местных. Да и дом у неё стоял на отшибе, не внутри деревенского частокола.

— А вас зовут Гнессой?

— Догадливый, — несмотря на возраст, движения у знахарки были твердые и быстрые. Она легко перебинтовала его руки и правое бедро. — Про мазь откуда знаешь?

Хаджар некоторое время смотрел на старуху. Та, закончив бинтовать ожоги, поднялась и отошла к шкафику, куда убрала остатки мази. Вообще, довольно редкое лекарство. В городе за десятую часть того, что хранилось у Гнессы можно было купить хорошую лошадь.

Все целительные снадобья делали ученые, а их было куда как меньше, нежели воинов-практикующих. Уж слишком долго нужно было учиться и слишком это было непросто.

— Учитель рассказал, — Хаджар не видел смысла врать.

— Учитель, говоришь… — протянула Гнесса, вытирая руки тряпкой-полотенцем. — Рекой тебя сюда принесло?

— Как догадались?

Знахарка улыбнулась. Оно подошла к самодельному столику (впрочем, здесь все таким было) и подняла с него плошку с аппетитной похлебкой. Вручила её, вместе с ложкой, Хаджару и снова села рядом.

— Меня тоже, когда-то очень давно, река принесла. Она много кого приносит. В эту и в другие деревни в долине. Порой мне даже кажется, что она забирает тех, кого отверг внешний мир. Беглецов, несчастных, тех, у кого болит сердце. А здесь их лечит, — Гнесса посмотрела за окно и улыбнулась полуденному солнцу. — лечит Лес.

Именно так — с большой буквы. Слово Лес она произнесла с куда большим почтением, нежели местные.

Хаджар дотронулся до груди. Со знахаркой сложно было спорить — сердце у него действительно болело.

— В ученики ко мне не зову, — внезапно сказала она. — другая судьба у тебя, странник Хаджар, владеющий мечом.

Она посмотрела на него настолько многозначительно, что только идиот бы не понял — знахарка знает. Но, откуда…

— Торговец, много лет назад, все уши прожужжал, — сказала она, отвечая на так и не заданный вопрос. — А тут сперва Лида забегала сказать, что река новенького принесла. Потом из леса охотники потрепанные вышли. Робину ноги перебило — полгода теперь с костылем ходить будет. Ну и Ирий с братьями — в мешках их приволокли. Охотников всё спрашивают, что случилось, а они… Про Вожака растрепали, а там уж и про подвиг странника. Ну и тебя, разумеется, с Робином, на носилках сразу ко мне.

— Кто-нибудь еще знает? — спросил Хаджар.

Внешне он был спокоен. Хлебал похлебку, мирно беседуя с безобидной старушкой. Но внутри он был готов. К чему? Да к чему угодно. Он уже нашел в этой комнате минимум четыре пути к отступлению и несколько предметов, которые вполне могли сойти за оружие.

— Местные-то? — Гнесса захохотала. — я их, конечно, люблю, но больше как домашних зверушек. Простые они. Безобидные. Не догадались.

Хаджар вспомнил могучие тела местных мужчин и взрывной нрав женщин. Вот с этим утверждением, он бы поспорил, но промолчал. В любой ситуации всегда лучше больше слушать, чем говорить.

— Жаль родителей твоих, странник, — Гнесса забрала опустевшую плошку. — я их не знала. Куда мне, простой ученице ученого, до королевских приемов, но… Хорошими они были людьми. Да, Королевству при их правлении туго приходилось, но люди… люди счастливыми были. А сейчас…

Она махнула рукой, поднялась и достала еще одну баночку — с простыми лесными ягодами. Предложила Хаджару, а когда тот отказался, начала трескать их прямо как семечки. Наверное. Местный образ жизни все же сказывался даже на просвещенных людях.

— Торговец говорил, на юге уже и селений-то и нет. И города пустеют. Всех на рудник гонят. Правда?

— Правда, — кивнул странник. — Примус заключил договор с Империей Дарнас, а та воюет с Империей Ласкан. Если Примус хоть ненадолго задержит поставку даже такой, по меркам имперцев, плохой руды, то расквартированный у нас легион имперцев сравняет здесь все с землей.

— Военачальника тоже можно понять.

— Можно понять?! — Хаджар почувствовал, как у сердца разгорается пламя.

— Да ты успокойся, принц без короны, — вспыхнули янтарные глаза. — Или не знаешь историю, произошедшую пятнадцать лет назад? Когда твои отец и дядя отправились на очередную войну?

Тут Хаджар завис. Он помнил, да и захоти — не смог бы забыть, день, когда умерли его родители. И то, что произнес перед смертью отец — “это был несчастный случай”.

— Что за история? Что случилось на границе?

Гнесса немного помолчала, а потом покачала головой.

— Не мне тебе её рассказывать — не из первых рук получится. Мой учитель военным лекарем тогда служил. Ему рассказал кто-то из пострадавших офицеров. А офицеру, кто-то из командования. Потом уже до меня дошла через служанку учителя. Так что не знаю, сколько в ней правды, а сколько лжи. Но знай — у твоего дяди был свой мотив.

— Какой?

Знахарка уже собиралась что-то сказать, как хитро улыбнулась.

— Я ведьма лесная или нет? — хлопнула она по коленям. — Сам выяснишь, Хаджар. Да, кстати, вот — держи.

Она достала из-под кровати ящик. Там лежало множество свертков, похожих на тот, что Ирий привязал к стреле. Она вытащила один и положила на стол рядом с кроватью Хаджара. Тот, на этот раз, сразу сосредоточился и почувствовал ауру, исходящую от свертка. Ауру зверя, стадии Вожак.

За один такой камешек в городе можно выручить не меньше пять сотен золотом. Огромная сумма денег, даже по меркам мелкого дворянина.

Здесь же ими, судя по всему, даже с торговцем не торговали.

Использовали на охоте.

— Я не могу принять это, — тут же запротестовал Хаджар.

Сельчане и так слишком много для него сделали. То, что он помог охотникам было лишь расплатой, не более.