Кирилл Клеванский – Матабар VIII (страница 2)

Он спустился по широкой лестнице и на мгновение ожидал услышать ворчание либо Аркара, недовольного очередной поломкой генератора, либо даже гостей «Брюса», но вместо этого его встретила консьерж.

Госпожа Наковская, крупной конституции и сурового взгляда женщина, уже заняла свой пост у входа в здание.

– А, господин Эгобар, доброго утра, – поприветствовала она. – К вечеру придут рабочие, и мы спасем вас от участи говяжьего отруба в леднике.

Она коротко и утробно, словно курица на насесте, хохотнула. Насколько успел понять Ардан, госпожа Наковская обладала своеобразным, но светлым чувством юмора. Она никогда никого не стремилась оскорбить, обидеть или как-то еще задеть чувства.

– Спасибо, госпожа, – чуть склонил голову Ардан.

– Вы бы шапку надели, – проскрипела она, прикладывая к губам платок и критическим взглядом окидывая фигуру юноши. – На улице уже почти двадцать восемь градусов мороза. Вы так к невесте без ушей вернетесь.

И, разумеется, очаровательной Тесс хватило всего нескольких дней и пары часов общения, чтобы покорить госпожу Наковскую, которая теперь души не чаяла в своей новой постоялице.

– Спасибо, но мне не требуется, – улыбнулся Ардан.

Если прошлой зимой он еще и ощущал порой холод и мороз, то этой чувствовал себя почти так же свободно и комфортно, как и когда-то в родной Алькаде. Связано ли это было с чувством «дома» и «стаи», или же с его растущими способностями Говорящего – мысли завтрашнего дня.

Выйдя на улицу, Ардан с облегчением вдохнул свежий морозный воздух. Если чем и радовала Метрополия в эпицентре зимы, так это тем, что разом исчезали вонь фабричного смога, дизеля и табачного дыма.

Кстати о нем.

О дыме.

Прислонившись к бурчащему «Дерксу» (несмотря ни на что не собиравшемуся даже и думать о том, чтобы перестать функционировать в мороз, что о многом говорило), кутаясь в пушистую шубу, напялив на перчатки еще и варежки, в толстенных сапогах и меховой шапке, как-то нелепо держа сигарету, курил Милар. Порой дрожа, с белыми ресницами и красными щеками, он скривился при виде Арда.

– Легкое пальто и без шапки? Серьезно? – спросил он и, не дожидаясь ответа, затушил сигарету и юркнул в салон автомобиля, из которого разве что не пар повалил. – Не знаю, завидую ли я тебе или ненавижу… Садись, господин маг.

Арди забрался внутрь, по-доброму улыбнувшись дрожавшему Милару. Капитан, сняв варежки с перчатками, прикладывал ладони к отверстию, высвобождавшему внутрь салона нагретый двигателем воздух. Тот двигался по специальным трубкам и… как-то плюс что-то там еще, о чем не замолкал Борис.

– Скажи мне честно, господин маг, ты душу своей Зимней Королеве продал, чтобы сэкономить на сезонном гардеробе? – Милар вздрогнул и расслабился на диване, а его щеки сменили красный оттенок на относительно здоровый – розовый.

– Скорее наоборот, – немного подумав, ответил на полушутливый вопрос Ардан.

Милар скорчил нечто, напоминавшее вопросительную гримасу.

– Если продолжать твое апеллирование к старым сказкам, то кусочек зимы живет в моей душе, а не наоборот, – Ардан прикоснулся к груди. – Во мне растет осколок имени Льдов и Снегов, который делает меня… похожим на зиму. А холод холоду не противник. Так что да. Не я продал свою душу. Наоборот. Зима становится частью меня.

Милар аккуратно, бережно, с тихим шепотом, полным надежды, выжал сцепление и потянул на себя рукоять, переключая передачу. Автомобиль, прокашлявшись простуженным стариком, тронулся с места.

– Апеллировать… – фыркнул Милар, сворачивая прочь от канала Маркова и направляясь куда-то в сторону Ньювского проспекта. – А проще слова выбирать ты за время праздников разучился? – Провожая взглядом почти уже превратившегося в сугроб, надутого шариком (из-за шубы и надетого поверх тулупа) регулировщика, добавил: – Ты, как в сказках, способность испытывать эмоции не потеряешь? В ледышку бесчувственную не превратишься?

Арди улыбнулся.

– Цена искусства Эан’Хане проявляется не так, Милар. То, что ты упоминаешь, – просто детские истории.

– Ну уж извините, господин маг… – Капитан чихнул. – Тьфу ты… что не разбираюсь в этих ваших искусствах.

– Нет, Милар, ледышкой, как ты выразился, я не стану.

Милар, сворачивая на главную артерию Центрального района, повторил свою гримасу.

– А в чем тогда цена имени? – спросил он.

Ардан отвернулся к окну. Смотрел на проплывавшие мимо здания, укрывшиеся под снежными одеялами и сверкавшие ледяными сосульками, порой свисавшими почти на половину верхнего этажа. Их изредка сбивали лопатами мальчишки, отважно, за пару монет, ползавшие по карнизам. Привязанные веревками к трубам вентиляции, они храбро боролись с наледью.

– Никто не знает, Милар.

– В каком смысле, напарник?

Капитан рулил, старательно не высовываясь из снежной колеи и избегая тех мест, где ходили трамваи… вернее, учитывая морозы, принесенные океанскими ветрами, скорее стояли. Ломались настолько часто, что перегораживали в ожидании спасения целые улицы. Но народ спасался подземными линиями, которые, правда, в праздники оказались переполнены настолько, что Короне в экстренном порядке, предвидя проблему, пришлось оплачивать работу фабрик в три смены. И столичных, и тех, что находились в Метропольской губернии.

– В самом прямом, – ответил Арди. – Никто не знает, какую именно цену он платит за искусство Эан’Хане.

– Постарайся объяснить.

Арди вздохнул и помахал ладонью в воздухе.

– Это сложно объяснить тому, кто не знает искусства, но я постараюсь…

– Будь уж любезен, – вклинился Милар, на характер и дружелюбность которого морозы действовали не лучшим образом.

– Вот, к примеру, если ты выйдешь из дома и поскользнешься, что ты подумаешь?

Милар ненадолго задумался, хмуря бровь и краем пальто очищая запотевшее стекло в двери.

– Что либо я дурак, либо коммунальные службы совсем озверели и не очистили улицу.

– Вот, – кивнул Арди. – Тебе и в голову не придет, что это твоя плата за владение искусством Эан’Хане.

Милар нахмурился.

– Все еще не понимаю.

Ардан, по-прежнему улыбаясь, протянул ладонь и, прислушавшись к скрипу снега под колесами, позвал тихим шепотом обрывок донесшегося до него звука.

– Эй! А ну-ка хватит мне тут локальную зиму в салоне устраивать! – возмутился Милар, стряхивая с ладони напарника снежинку размером с ту самую ладонь. – И я уже просил тебя не пользоваться искусством! Хватило того раза, когда ты едва Тазидахское посольство не разнес.

– Это я для примера.

– Для примера он… – проворчал капитан. – Для какого хоть примера?

– Для такого, Милар, что ни один смертный не должен обладать такой силой – звать природу через Лей, – ответил Арди, отпуская на волю крохотный осколок. – И мир этому не рад. Опережая твой вопрос: я не говорю про мир как про нечто одухотворенное или даже обладающее разумом.

– Ну, знаешь ли, Ньюва в прошлый раз показала себя весьма разумной, – возразил Милар, вновь возвращаясь к истории с мутантом и посольством.

– Не Ньюва, – покачал головой Ард, – а галессцы, населявшие ее берега. Их эмоции. Их разум. Они оставили отпечаток на окружающем мире. Точно так же, как смертные оставляют отпечаток своего разума на всем, чего касаются плотью или мыслью. И искусство Эан’Хане позволяет тебе самому прикоснуться к… этим касаниям. Не знаю, как еще сказать, Милар. Но чем больше ты касаешься окружающего мира, тем сильнее он касается тебя. А осколки Имен и тем более сами Имена – это что-то сродни не закрывающейся двери. Да, ты бережешь себя, ограждаясь от воздействия внешнего мира, но рано или поздно, как бы ни был крепок твой зонтик, Милар, а под косым ливнем все равно промокнешь.

– Я все еще не понял во всей твоей высокопарной, очень мистичной и запутанной речи, господин маг, в чем, так сказать, конкретная стоимость в эксах? – Милар нахмурился еще сильнее. Так, что у него на переносице образовались глубокие складки.

– Ты знаешь, пойдет ли завтра дождь, Милар?

– Я – нет. Синоптики, вот, постоянно пытаются предсказать.

– И как, у них получается?

– Время от времени.

– Вот время от времени и Эан’Хане понимает, что заплатил ту или иную цену, – Арди упер локоть в дверь и облокотил на ладонь щеку. – Но уже постфактум. Никто заранее не может сказать, что именно у него заберет мир. Но в том, что заберет, – сомневаться не приходится.

– Вечные Ангелы… звучит, знаешь ли, не очень приятно, – после короткой паузы резюмировал Милар. – Не понимаю, как кто-то соглашается на подобную сделку.

– А никто и не соглашается. – Арди вернулся взглядом к заснеженной улице, на которой куда чаще увидишь мерзнущего стража, нежели обычного пешехода. Все ютились по домам или же пользовались подземными линиями, попутно вознося заслуженную благодарность Короне.

– А может, ты сразу предложение целиком будешь говорить, господин маг, а не ждать, пока я обрушусь на тебя с расспросами?

– Извини… – искренне сказал Арди. – Просто… нельзя выбрать стать Эан’Хане, Милар. Для этого надо родиться Говорящим. Звездной магии может обучиться любой, а умение Говорить или Слышать – врожденный талант.

– Тогда почему я не знаю людей Эан’Хане? Кроме Темного Лорда, разве что.

– Потому что срок человека слишком краток. И только обладая невероятными способностями, можно научиться искусству прежде, чем пройдут десятилетия. Кому-то требуется сорок лет, иным – восемьдесят, другим и вовсе больше столетия. А раньше люди с трудом доживали до пятидесяти.