Кирилл Клеванский – Колдун. Генезис (страница 12)

– Без этого никак? – нахмурилась Лейла.

Сегодня она была великолепна как никогда. Каштановые волосы волнами ниспадали с плеч, на которых покоилась накидка из меха снежного барса. Руки обтянуты перчатками того же цвета, но на запястье красовался браслет из небесных изумрудов. Это привычные для нас зеленые камешки, вот только где-то в глубине, если присмотреться, пляшут синие огоньки. И вроде за один самый маленький камешек на рынке можно выручить мою годовую зарплату. А платье у нашей красавицы было сшито из шелка, привезенного с дальнего востока, и, несмотря на все его великолепие, мне иногда становилось дурно от одной лишь прикидки цены данного шедевра. Хотя взгляд то и дело скользил по выразительным округлостям, глубокому декольте и подчеркнутой фигуре.

– Ты чего так долго? – прищурилась Норман.

Сегодня девушка из милой девочки превратилась в настоящую красавицу, хотя подруге она все равно проигрывала. Но вот в ее темно-серых глазах даже я иногда находил глубокий омут, в котором хотелось тонуть и всплывать. Белую кожу подчеркивали иссиня-черное платье и ожерелье с крупными агатами. Вечно радостная Лиза превратилась в настоящую строгую королеву ночи.

– Научишь? – улыбнулся Дирг.

Вот, свой человек. Никогда не опустится до общепринятой моды, в которой мужские костюмы обогатились доброй сотней всяких рюшечек, вырезов, складок и прочих атрибутов слабожопого пола. Мой сосед, как всегда, по торжественному случаю надел строгий полувоенный черный фрак, на широкий пояс нацепил парадные ножны, а в правой руке придерживал белые перчатки, трость и шляпу в тон.

– Нет. Дела. В любое время, – протараторил я.

Друзья уставились на меня со слегка приподнятыми бровями.

– Это я на все три вопроса ответил, – пояснил я. – По порядку, так сказать.

Ребята только вздохнули и сделали неопределенные жесты, мол, чего еще ждать от чертильщика. Выстроившись в линию, где девушки оказались по центру, а я с рыжим по краям, мы сцепили руки и, чеканя шаг, высоко задрав голову и растягивая улыбки, прошествовали к выходу. Честь открыть дверь досталась Диргу, и он, как и следовало ожидать, пропустил дам, а мне успел поставить подножку, впрочем, я избежал участи бухнуться лицом в сугроб, но выверт не забыл и без отплаты не оставлю.

– Удачно повеселиться, – прозвенел нежный, как весенний ручеек, голос Лии, и мир погрузился в кутерьму и шум метели.

Прикрываясь от бушующего ветра и острых, как иглы, снежинок, мы добежали до широкой кареты и быстренько загрузились внутрь. Плюхнувшись на обитый красным ситцем диванчик, я отряхнулся от снега и проверил сумку. Пронесло. Ткань хоть и успела промокнуть, но содержимое не пострадало, и что самое важное – цел остался и дневник. В этой маленькой книжечке я хранил не только отдельные идеи и важные воспоминания, но и наброски различных рецептов особых чернил собственного приготовления. А еще несколько рецептов различных ядов и лекарств, которые я составил благодаря возросшей базе знаний различных трав. Также здесь был и список ингредиентов для нового чая-релаксанта, лишенного побочных эффектов добряковского аналога. Ну и конечно же, добрая половина была отведена под бесконечные расчеты множества печатей. Сам я пока ни одну из них активировать не мог, но это не мешало заниматься теоретическими изысканиями. И надо признать, я находил некоторое удовольствие в перелопачивании тонны литературы и составлении всего одной простейшей конструкции, которую Сонмар потом обзывал продуктом бездарности и посредственности, а также прямым упреком его преподавательским талантам.

– Признаться, я удивлена, что ты решил отправиться вместе с нами, – усмехнулась Норман.

– Прости меня, что разбил твои хрустальные иллюзии, – не остался я в долгу и добавил в голос тонну-другую смертельно опасного яда. – Но даже самые закоренелые деревенщины не откажутся посетить Императорский концертный зал!

– Особенно если билет достался на халяву, – не сдавалась девушка.

– Это был один из немаловажных факторов, – пожал плечами я.

Ребята переглянулись, и мы все вместе дружно засмеялись, чем вызвали недовольное бурчание извозчика, слышное даже из-за стены. Ему-то сейчас не до смеха: укутанный в добрый десяток шуб, он дрожащими руками держал в руках поводья. Даже тем же лошадям теплее, они-то хоть бегут. Троица начала что-то бурно обсуждать. Кажется, последние дворцовые интриги, чьи-то любовные похождения и победы на этом поприще, некоторые громкие скандалы и даже парочку дуэлей, хотя в данном случае Дирг вел монолог. Не был забыт и приближающийся турнир, до которого осталось всего-то шесть сезонов. Мне оставалось только улыбаться, кивать и вовремя вставлять свой медяк в задорный разговор. А так я больше смотрел в окно, где зачарованное стекло позволяло мне рассматривать украшенные улицы, готовящиеся к празднику Смены цикла. Город утопал в огнях, лавки были раскрашены в яркие цвета. Везде ощущался дух праздника, и только одна социальная группа была близка к скорой покупке мыла и веревки.

Близилась зимняя сессия, а многие, вернее подавляющее большинство, было к ней категорически не готовы. Я, например, вообще плохо спал по ночам от мысли о приближающихся испытаниях. Все же практика мне не давалась ну ни в какую, а наставник ушел в отказ и не снимал с меня печать. Так что последняя надежда – набрать максимум на теории, и если я не упущу ни одного бала там, то есть еще надежда получить заветный проходной минимум общего зачета.

Благо сейчас эти мысли не терзали мое сознание, а лишь слабенько атаковали границы внимания, ведь мы ехали на оперу. Как же я оказался среди этой благородной компашки, направляющейся в центр высокой культуры? Да все очень просто. В один обычный денек, разбавленный очередной ночевкой в библиотеке, я был буквально за шкирку доставлен в наш штаб, коим стала почему-то именно наша с Диргом комната. Там уже собрались девчонки, взахлеб верещащие о нарядах, кавалерах и прочем. При моем появлении леди замолкли и окинули измазанную чернилами фигуру оценивающими взглядами. Был вынесен вердикт «непригоден», и меня, опять же за шкирку, потащили к портному, который сшил мне фрак-близнец рыжего, затем был посещен местный брадобрей, лишивший меня изысканной щетины и, о боги, справившийся с привычным вороньим гнездом на голове. После этих пыток, достойных самых дальних уголков бездны, мне был всучен пригласительный билет, подписанный самой принцессой.

Как выяснилось позже, Лейла очень тесно дружила с сестренкой Константина, которая всегда снабжала подругу пригласительными на различные культурные мероприятия. Народ ожидал, что я начну сопротивляться (было с чего – за костюм мне пришлось отдавать все с великим трудом накопленные сбережения), но я ответил полным согласием, чем вызвал всеобщее удивление, и с головой погрузился в приготовления.

Все так же поддерживая беседу, я открыл сумку и стал перелистывать исписанные страницы дневника. На одном из листов я увидел несколько тезисов, в целях конспирации написанных на русском, и стал внимательно читать. Первым (уже зачеркнутым) словом была «Слежка», дальше следовал «Сбор информации», также перечеркнутый жирной черной линией, и третий пункт – «Начало», где стоял восклицательный знак.

– А что это за язык? – спросила Лейла, перегнувшаяся через мое плечо.

– Один из восточных, – соврал я.

– Надо же, – протянула красавица. – Никогда не видела подобных символов.

– Есть многое, милейшая Лейла, на свете, что и не снилось нашим мудрецам, – продекламировал я.

Ребята снова уставились на меня, как на заморскую зверушку, но я только развел руками.

Вскоре карета затормозила, и Дирг, открыв дверцу, подал руку Норман. Та подобрала платье и ступила на красную ковровую дорожку. Праздник начался, а я впервые за многое время увидел на своих плечах ладони давних спутников, с которыми так весело идти на самые грандиозные авантюры.

Глава 5. Ничто не забыто

Вслед за Норман пришлось выбираться и мне, а затем под десятком взглядов других подъехавших благородных подавать руку Лейле. Надо признать, последняя часть мне понравилась: когда на тебя завистливым взглядом смотрит добрая треть мужского сословия, это как-то поднимает самооценку. Герцогиня улыбнулась мне, кивнула и мы в две пары пошли к входу. Огромное здание концертного зала буквально утопало в огнях. Окна второго и первого этажа занавешивали бесчисленные флаги, а толпа, бесконечным потоком прибывающая к парадному входу, напоминала собой бензиновый ручей, настолько разных оттенков были наряды не только дам, но и их кавалеров.

Гудели трубы, а швейцары спешили забрать верхнюю одежду и выдать своеобразный номерок – амулет с магической меткой. Уже у самого входа я обернулся и на мгновение замер: вся площадь была усеяна каретами, как лес грибами после обильного дождя.

– Чего встал? – прошипела Лейла и ощутимо тюкнула меня острым локотком под ребра.

– Ага, – только и смог вымолвить я и возобновить шаг.

Все это великолепие полностью отвечало моим представлением о приемах в Зимнем дворце. Наверно, и у нас так же звучали фанфары, а бесконечные лакеи сновали между подъезжающими каретами.

Внутри здание тоже слепило глаза блеском, как и фасад. На стенах не было ни единого миллиметра свободного пространства, всюду висели картины, гобелены, у потолка змеились золотые орнаменты, а с него свисала огромная люстра, также обшитая золотом. Наша четверка, вручив подбежавшей обслуге верхнюю одежду, прошествовала в главный холл, где уже собралось немало народу.