Кирилл Кириллов – Земля ягуара (страница 38)

За разговорами они незаметно добрались до площади, где собрались почти все обитатели Вера-Крус, включая кубинских рабов и слуг из местных индейцев. На высоком помосте, над которым высились три наскоро срубленные виселицы, стояли Кортес и высокий мужчина с голым торсом, огромными руками, сложенными на груди, и выпирающим волосатым животом – палач. На голове душегубца красовался черный глухой колпак до плеч. Сквозь стреловидные прорези блестели черные глаза. Ромка и не думал, что у них в армаде есть такой человек. Скорее всего, в жизни он ничем не отличался от обычных матросов или солдат, а униформу свою надевал только по необходимости. Такой вот, как сейчас.

Под помостом сбились в кучку несколько десятков человек, большинство в исподних рубахах или вообще без них. Руки у всех были связаны за спиной, на лицах и телах проступали синяки и ссадины. Среди них вороновым крылом выделялась черная сутана. В рядах заговорщиков оказался и капеллан армады Хуан Диас.

– Наша экспедиция достигла переломного момента, – говорил Кортес. – Не скрою, мы в тяжелом положении. Многие из нас ранены, еды не хватает. Мешики настроены к нам враждебно. Во время таких тяжких испытаний в наших рядах отыскались люди, готовые ради своей выгоды устроить заговор. Сначала они хотели уговорить всех вернуться на Кубу, где обогатились бы, а нас ожидали бы только позор и долги.

Толпа неодобрительно загудела.

– А когда поняли, что это им не удастся, решили захватить два корабля, перегрузить на них большую часть добычи и оставить нас на этих берегах, один на один с войсками мешиков.

Толпа взорвалась гневными криками.

– Но, к счастью, нашлись люди, которые не пожелали участвовать в этом грязном заговоре, не захотели лить христианскую кровь и выдали зачинщиков. Теперь я представляю их на суд. Вот они. – Он ткнул пальцем в арестованных.

– Вздернуть их! Вздернуть! – раздались крики. – Отрубить головы! Четвертовать! Посадить на кол! Порвать на куски! – Толпа угрожающе шагнула вперед.

Лица арестованных посерели. Заговорщики никак не ожидали такого оборота дела.

– Слышали, что о ваших деяниях думают люди?! – спросил адмирал.

– Да вы что! – крикнул один из них, выступая вперед. – Это не мы, это он заговорщик, – дрожащий палец с темной каймой под ногтем указал на Кортеса. – Он подбивает вас на неповиновение губернатору Кубы и, значит, королю Карлосу.

Из толпы вылетел камень и ударил кричавшего в лоб. Тот подавился словами, отступил на шаг, утер кровь с лица и затерялся за спинами товарищей по несчастью.

– Ну и о чем тут еще говорить? – вздохнул Кортес, достал из раструба перчатки бумагу с болтающейся сургучной печатью, развернул и нарочито официальным голосом зачитал: – Властью, данной королем, и поддержкой, оказанной народом, приговариваю вас к повешенью. Подписано двадцать четвертым днем месяца июля, года тысяча пятьсот девятнадцатого от Рождества Христова членами военного суда под председательством Эрнана Кортеса, заверено королевским нотариусом Амадоро де Ларесо. Приговор привести в исполнение немедленно.

Солдаты комендантского взвода двинулись к несчастным. Палач повернулся к виселицам и стал поправлять на одной из них веревку. Толпа роптала.

– Но, учитывая сложность нашего положения, христианское смирение и человеколюбие, повелеваю помиловать всех, кроме… – Он выдержал долгую паузу.

Все затаили дыхание. Над площадью нависла гнетущая тишина. Казалось, вскрикни сейчас маленькая птичка, и все оглохнут.

– Педро Эскудеро и Хуан Серменьо должны быть повешены!

Многие облегченно выдохнули.

– Навигатору Гонсало де Умбрия надлежит отрубить ногу, чтобы не бегал куда не надо, остальным дать по двести палок. Хуана Диаса отпустить. Священника бить палками не пристало, – произнес Кортес, свернул в трубочку приговор и быстро, почти бегом спустился с помоста, стараясь не слышать пронзительных криков де Умбрия и радостных возгласов людей, избежавших петли. Эскудеро и Серменьо не проронили ни звука до самого конца.

Чуть позже Мирослав сидел около родника за оградой крепости и промывал небольшую рану. Рапира бунтаря все-таки оставила еще один след на покрытом шрамами боку. Мускулистый торс русича поблескивал в редких лучиках солнца, пробивавшихся сквозь густую листву.

Шорох? Показалось? Нет, точно шорох. Продолжая одной рукой водить вокруг уже дочиста промытой раны, воин незаметно вытащил из-за голенища нож, подобрал под себя ноги и легкой тенью метнулся вбок. Он ухватил что-то мягкое, выдернул на свет, готовясь всадить клинок по самую рукоять, и чуть не сомлел. Мирослав отстранился, разглядывая свою добычу. Однако! Перед ним во всей своей красе, прикрытой лишь бусами и легкой набедренной повязкой, стояла Марина – помощница, переводчица, а может, и любовница адмирала.

– Чего ты тут высматриваешь-то? – грубо спросил Мирослав.

Она помотала головой и улыбнулась, сверкнув черными глазами.

– Не понимаешь по-русски, да? Знаю, что не понимаешь. Ну, иди, – смягчил он свой сиплый голос. – Нечего за голыми мужиками подглядывать.

Он легонько толкнул ее к кустам. Марина развернулась и, звякнув серебряным смехом, бесшумно растворилась под сенью деревьев.

Через час Кортес собрал капитанов в главной комнате недавно отстроенной мэрии.

– Сеньоры! – обратился он к ним. – Мы счастливо избежали заговора, но положение наше гораздо труднее, чем кажется на первый взгляд. Мы не только умираем от голода и болезней, нас подтачивают безделье и неуверенность. Людям нужно дело, иначе они раскиснут.

– И что? – спросил Пуэрто-Карреро. – Устроить небольшую войну?

– Почему небольшую? Давайте устроим настоящую. Думаю, все мы с большой охотой узнаем, так ли велика мощь Мотекусомы, как об этом рассказывают.

– Но армия мала и обескровлена, – возразил Пуэрто-Карреро.

– Это вопрос не здоровья, а веры и силы духа. Уверяю вас, в походе большинство ран залечится гораздо быстрее, чем если мы будем продолжать гнить в этих болотах. Приходившие недавно индейцы обещали нам несколько тысяч человек в качестве носильщиков и воинов. Даже с их примитивным оружием это большая сила, и ею надо воспользоваться, пока они не испугались и не передумали.

– По-моему, это авантюра, – склонил голову Пуэрто-Карреро.

– Друг мой, я ж вас не заставляю, – мягко произнес Кортес. – Вы можете послужить королю и отечеству и совсем другим способом.

– Каким же? – встрепенулся офицер с радостью, не очень приличествующей ситуации.

– Мне кажется, что перед походом следовало бы направить Его Величеству точную реляцию обо всех событиях, произошедших здесь, и дополнить ее подарками, – издалека начал Кортес. – Причем не только теми, что передал для него Мотекусома, но и теми, что мы выручили от обмена. Вы можете возглавить эту экспедицию и взять с собой Франсиско де Монтехо. Этот достойнейший купец несколько раз просил отпустить его, ибо страдает его торговля.

– А как мы уговорим солдат расстаться с тем золотом, которое они наменяли у индейцев? Если каждый из нас возьмет приходящуюся ему долю добычи, то для государя не так уж много останется, – спросил Ромка.

– Да, избавить солдат от всех мелких безделушек нам не удастся, – грустно произнес Кортес. – А вот что касается их доли… Давайте возложим обязанность переговорить с каждым из солдат на Франсиско де Монтехо. Он хочет домой. Чем быстрее он объяснит людям, что первый подарок Его Величеству должен быть значительным, тем быстрее отправится.

– Я согласен, – ответил Алонсо Эрнандес Пуэрто-Карреро. – Только мне нужен очень быстрый корабль и хороший навигатор, например Аламинос, потому как перед дорогой в метрополию придется запастись водой и продуктами. Сделать это можно только на Кубе, а я уверен, что Веласкес захочет посчитать то золото, которое мы везем императору, и потребовать свою долю из того, что не прилипнет к его рукам. Придется все делать быстро.

– Да, на благоразумие и великодушие губернатора рассчитывать не стоит, – улыбнулся Кортес. – Но в реляции я поверну дело так, чтобы исключить всяческое участие Веласкеса в дележе. Кроме того, можно назначить сход и выбрать меня капитан-генералом армады и верховным судьей. Это официально даст мне возможность самому распоряжаться деньгами, а Веласкес может удавиться на своем аксельбанте.

– Так тому и быть, – вступил в разговор де Ордас. – Стрелки будут за, я гарантирую.

– И конники будут за, – добавил Альварадо.

Ромка только пожал плечами. Мол, какие могут быть вопросы?

Все с энтузиазмом встретили это пожелание. Королевский нотариус Амадоро де Ларесо и королевский финансист Диего де Годой, хитро поблескивая глазками, бросились составлять специальный акт.

– Значит, капитаны направляются к солдатам, я принимаюсь за письмо, а дон Алонсо готовится в путь, – подытожил Кортес. – Еще надо поговорить с солдатами: вдруг они тоже захотят написать королю письмо, простое, наивное, но полное любви и отваги? Текст за де Монтехо.

– Так тому и быть, – ответил за всех Пуэрто-Карреро, встал и коротко поклонился.

– Да, вот еще что, – добавил без пяти минут капитан-генерал. – Сеньор де Вилья, займитесь подготовкой к выступлению на Семпоалу. Проверьте оружие, проведите смотр.

Польщенный Ромка вскочил, пунцовея ушами, и отвесил церемонный поклон.