Кирилл Кириллов – Земля Великого змея (страница 58)
Еще один корабль дрогнул, люди горохом посыпались за борт, попадая под взбивающий кровавую пену хвост.
На борту флагмана светлячками зажглись фитили в руках самопальщиков. Рявкнули аркебузы, полив месиво свинцовым дождем. Снова заговорили арбалеты. Змей зашипел раскаленным камнем, на который пролили влагу, и исчез под водой.
— Смотреть, всем смотреть! — неслось над кораблями. — Заряды! Арбалетчики на правый борт. Товсь!
Свистели боцманские дудки. Стрелки разбирали позиции. Матросы крепили грузы, чтоб не мешались под ногами, растаскивали брусья и багры для заделывания пробоин.
Мирослав, ставший чувствовать змея не хуже, чем тот его, воткнул меч в доски под ногами и, перепрыгивая через сползающие по кренящейся палубе сундуки, кинулся к установленной на поворотном лафете гарпунной пушке. Вырвав у артиллериста фитиль, он припал к ушкам орудия, разворачивая его в темноту, и вдавил тлеющую паклю в запальное отверстие.
Порох занялся прежде, чем уродливая голова змея показалась над поверхностью. Пушка грохнула, заложив уши. Гарпун с широким, как лопата, зазубренным наконечником понесся к цели. Загрохотала разматываемая цепь.
Змей метнулся к Мирославу. Воин увидел вытекший глаз чудовища, многочисленные следы от пуль и стрел на надбровных щитках, изорванные попаданиями складки. Гарпун врезался в черное тело чуть ниже головы и, пробив насквозь, засел на зазубринах. В облаке брызг змей всем телом вылетел из воды и затанцевал на хвосте, пытаясь добраться зубами до древка. Несколько пуль ударили его в затылок, выбив клейкие ленты зеленой крови. Картечь посекла воду вокруг. Чудовище нырнуло. Звенья цепи стремительно побежали за борт.
— Выбрасывай плот! — закричал кто-то.
Но было уже поздно. Сколоченный из досок плотик, схваченный цепью за кованое ушко, с визгом проехался по палубе, сметая на своем пути людей и груз. Проломил ограждение, плюхнулся за борт и исчез в волнах.
Мирослав с трудом отлепил пальцы от теплого ствола. Присутствия змея он больше не чувствовал. Погиб? Ушел обратно в озеро? Воин огладил спутанную бороду. Если ушел, то обязательно вернется.
Глава четырнадцатая
Медный пинцет ухватил очередную щепку, застрявшую в могучем плече, и дернул. Огромная заноза медленно вышла из раны. Еще одна дорожка крови сбежала вниз и капнула в подставленный таз. Мирослав дернул щекой и поправил великоватые ему панталоны, данные кем-то из команды взамен утерянных в схватке со змеем.
— Ничего, ничего, — дружески успокоил его Диас, ловко орудуя пыточным инструментом. — Хорошо, что я первый к тебе успел, а не наш коновал. Он бы тебе плечо аж до самой задницы разворотил. — Испанец громко рассмеялся своей шутке. — Ну вот и все. Теперь можно шить.
Влажной тряпкой он отер раненое место и взялся за кривую иглу с продетой в нее суровой ниткой. Глазеющие на процедуру матросы одобрительно загалдели.
— Дай лучше я сам, — протянул Мирослав здоровую руку.
— Неужели не доверяешь лучшему другу? — непритворно обиделся Берналь.
Мирослав обреченно вздохнул и подставил раны экзекуции.
За бортом раздался плеск весел. Дерево ударило о дерево, закачался привязанный к лееру веревочный трап. Долговязый Кортес перелез через ограждение, за ним на палубе появились де Олид, Альварадо и несколько арбалетчиков охраны. Солдаты и капитаны, завидев капитан-генерала, вытянулись в струнку и бросили пальцы к козырькам шлемов, матросы, поплевывая за борт, тоже встали со своих мест.
Отсалютовав в ответ, Кортес быстро взбежал на кормовую надстройку, где группа конкистадоров толпилась вокруг наскоро организованного лазарета. Закованной в панцирь грудью раздвинул толпу.
— Где тут у нас герой, поразивший дракона? — громко вопросил он и, натолкнувшись на ледяной взгляд Мирослава, замер. — Ты?!
Русич в ответ кивнул головой и здоровой рукой украдкой нашарил на поясе у суетящегося рядом Берналя кинжал.
— Ну… — Кортес замялся. Его разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, хотелось зарубить этого человека на месте. С другой — как можно без причин напасть на героя битвы? С третьей — в глубине души он восхищался меткостью и проворством, кто б ни демонстрировал эти качества.
— Ты был храбр и достоин награды! Жалую тебе из своей казны золота на триста песо.
Матросы вокруг одобрительно загудели и зааплодировали. Кортес улыбнулся — в сложившемся положении любое поднятие боевого духа было на руку всей армии. Слегка похлопав русича по здоровому плечу, капитан-генерал развернулся на каблуках и двинулся к трапу. Несколько озадаченные таким лаконичным проявлением чувств, капитаны тоже собрались было отплыть на флагманский корабль, да не успели.
О борт стукнулась другая лодка. Веревочный трап закачался, и на палубу вскарабкался запыхавшийся капитан постов на молу. Коротко отдав честь, он затараторил:
— Искал вас на флагмане… Сказали, что здесь, вот я и…
— Ближе к сути, — оборвал его капитан-генерал.
— На посту человек на лодке. Говорит, приплыл из Мешико.
Мирослав и Берналь обменялись недоуменными взглядами.
— Перебежчик?! — спросил Альварадо.
— Говорит, что испанец. Что бежал из плена и у него есть для вас очень важное сообщение… Уф-ф…
— Так где он? — сверкнул глазами Кортес.
— Так в лодке, — растерянно развел руками солдат, будто не понимая, как это может быть кому-то неочевидно.
— Так чего вы ждете? Ведите его сюда!
Начальник караула метнулся к трапу, но его опередили. Сначала над бортом показалась голова со свалявшимися в сосульки волосами, потом тело, едва прикрытое неопределенного цвета рваниной. Потом худые старческие ноги, перевитые синими канатами вен. Распространяя страшное зловоние, существо медленно опустилось на палубу и проковыляло к Кортесу.
— Дон Эрнан, здравствуйте! Сеньор Вилья просил передать вам сообщение…
— Сеньор Агильяр? — удивился Кортес. — Возможно ли?!
Мирослав подлетел, чуть не сбив с ног капитан-генерала, и ухватил старика за вонючее тряпье:
— Дон Рамон?! Где он?! Когда вы его видели в последний раз?
Голова Агильяра мотнулась на тощей шее. Ноги подкосились. На литое запястье русича легла обтянутая перчаткой рука Кортеса.
— Отпустите дона Херонимо, а то вы вытрясите из него последний дух, — приказал капитан-генерал беззлобно, но весомо. Пальцы Мирослава разжались. — И доставьте ко мне на «Сантьяго». Только дайте ему сначала помыться.
— И поесть, — пискнул книжник.
Через десять минут вымытый и даже слегка расчесанный де Агильяр сидел за специально вынесенным на бак, уставленным едой столом и сквозь недопережеванную куриную ногу докладывал:
— Таким образом, мне стали известны планы Куаутемока создать огнестрельное оружие. — С каждым словом бывшего монаха лица Кортеса и капитанов все больше хмурились. — Ими я поделился с доном Рамоном, и этот энергичный и предприимчивый молодой человек задумал побег, дабы предупредить нашу армию о готовящейся опасности.
Мирослав улыбнулся — молодец парень. Остальные капитаны закивали головами и одобрительно загудели, мол, хорош, орел, так держать. Донья Марина, впервые за долгое время оказавшаяся на своем привычном месте, на подлокотнике Кортесова кресла, томно прикрыла глаза, вызвав в Мирославе бурю противоречивых чувств.
— С немалым трудом, — продолжал Агильяр, — нам удалось заманить охранника в ловушку и добыть ключи. Оказавшись на свободе, мы долго брели подземельями, пока дон Рамон не нашел заваленный выход. Прокопавшись на поверхность, мы обнаружили арсенал с бессчетным количеством метательных машин и готовыми к стрельбе пушками…
Альварадо чертыхнулся.
— Более того, мешики не намерены останавливаться на достигнутом и отливают все новые и новые орудия. Очевидно, хотят не только отстоять город, но и развернуть военные действия за его пределами. Дождавшись темноты, мы выскользнули через пролом в стене, устроенный самими мешиками. Оставив меня ждать, дон Рамон ушел вдоль берега и вернулся уже с лодкой. Посадил меня и отправил к вам с поручением. Я провел в пути больше десяти часов и наконец добрался.
— Так в чем же суть поручения? — нахмурился капитан-генерал.
— Дон Рамон намерен взорвать погреб, в котором мешики хранят запасы пороха. Его там столько, что взрыв неминуемо уничтожит или сильно повредит орудия.
— Это опасная, но очень полезная идея, но зачем выжидать, пока вы доберетесь до нас? Ведь проще взорвать в тот момент, когда это будет удобно.
— В этом-то и дело. Наш доблестный кабальеро считает, что этим нужно обязательно воспользоваться для удара по Мешико. Буквально сразу после взрыва высадиться десантом на опустошенные территории и занять их. Он обещал, что там не то что мешиков, камня на камне не останется. А чтоб действия наши были согласованы, он велел передать, чтоб в первый рассвет по получении сообщения был даден залп из всех доступных орудий. По этому сигналу дон Рамон поймет, что подготовка к высадке начата, и свершит задуманное. А мешики ничего не заподозрят, решив, что это очередная попытка захватить какой-нибудь город на берегу.
— И вы считаете, что у него получится? — спросил Кортес.
— Если у кого получится, — вскинулся Агильяр и ткнул обглоданной костью в нагрудник капитан-генерала, — то только у него.
Капитаны, сидящие вокруг, закивали, соглашаясь.
Слуги-индейцы принесли к столу два подноса. На одном глиняная бутылка с извлеченным по такому поводу из заветного погреба испанским вином и хрустальные бокалы, на другом — серебряные чашки с дымящимся шоколадом.