Кирилл Кириллов – Афанасий Никитин: Время сильных людей (страница 13)

Небо, затянувшееся было тучами, очистилось. Серп молодого месяца повис над головами неприятным напоминанием об иноверцах. Крупные холодные звезды уставились с небосвода, будто чего-то ожидая.

Первым затянувшееся молчание нарушил Андрей.

– Таки не задалась поездочка, – вздохнул он.

– Да, потеряли товар. И сами голы, да босы, да неизвестно где, – поддержал его Хитрован.

– Чего ж неизвестно? Известно. На Волге мы, верстах в двадцати от Хаджи-Тархана, правда, на другом берегу, по течению судя, но это уже ерунда. Рассветет, туда пойдем, – сказал Михаил.

– И что там делать будем?

– К Касим-султану наведаемся. Почто беззаконие чинить позволяет, спросим. Товар обратно потребуем, – ответил Михаил.

– Так он тебе и отдал, – покачал головой Андрей. – Не без его ведома те татаре на нас напали, да и откуда у кочевников быть галере венецианской постройки, как не от хана самого?

– Не хана то люди были. Кайтаки скорее, а они Ширвану подчиняются.

– Это Шипша-гад на нас разбойников навел, – окрысился Хитрован. – Он всю дорогу на берегу с кем-то разговоры тайные вел.

– На Шипшу не клевещи, – одернул его Михаил. – Он честно сражался. Пока все за борт сигали, с саблюкой малой на разбойников кинулся. Две стрелы на моих глазах принял. Честный был купец. А галеру и угнать можно, у того же Касим-султана.

– Прав Михаил, не след нам в Хаджи-Тархан соваться. Если замешан Касим в разбое, сам нас порешит по-тихому, чтоб не трепались. У разбойничков соглядатаи везде. На базарах, в заведениях едальных, просто по деревням. Если прознают о том, что мы идем правды искать, точно прибьют. Да бросят в степи воронам на съедение. Нет на них управы, – грустно подытожил Афанасий.

Купцы, грустно покивав головами, согласились. Затихли.

– А Мехметка где? – спохватился он.

– За борт он упал, видел я, – откликнулся кто-то из племянников. – Наверное, утоп али в полон попал.

– Ежели в полон попал, то вывернется, умен. А вот ежели утоп…

– Чего о персе горевать, впору о себе думать. Что делать-то будем? – не выдержал кто-то.

– Надо к самому Ширван-шаху в Шемаху[21] подаваться, – сказал Михаил. – Только он наша надежа.

– Это почему еще? При чем тут сиятельный Фаррух[22], царь шемаханский?

– А вы тех людей на галере разглядели?

– Нет, не разглядели. Не до того было, чтоб их разглядывать, животы спасали, – понеслось со всех сторон.

– А я вот разглядел. Не татаре то были. Не похожи они на ордынцев ни одежей, ни ликом, ни оружием. На кайтаков смахивают.

– То-то я удивился, – припомнил Афанасий, – клинки у них тоньше, длиннее, и изгиб не тот. Еще подумал, что у османов они те клинки взяли, а оказывается, могли сами отковать. Они там умеют. А что их в Волгу-то занесло?

– А черт их знает. Наверное, промысел разбойный, а может, просто торговать ходили в Орду или с поручением каким. Возвращались, увидели нашу зарубу с татарами местными, да и решили случаем воспользоваться.

– Выходит, татаре нас травили, а кайтаки поймали?! – хлопнул себя по колену Хитрован и засмеялся. – В засаде, значит, сидели, пока мы друг друга грызли, а потом, когда оба ослабли, из-за косы-то и выскочили… Ой, не могу! – Купец смеялся, по-козлиному тряся бороденкой и дергаясь всем телом.

– Сложно как у них все. Тут Большая Орда, там Ногайская, тут кайтаки, там команы. Чуть оступился, в соседнее княжество ногой попал, – молвил кто-то из племянников.

– А у нас что, по-другому? Ростов, Ярославль, Москва, Тверь – как одеяло лоскутное, все поделено, и за черту ступить не моги, прибьют. А народ-то один, – возразил Андрей.

– Тебе в Эфиопию надо, – опять засмеялся Хитрован, но уже потише. – Там все на одно лицо, черные, как сажей вымазанные, и просто-о-о-ор. Жарко только до невозможности.

– Не отвлекайтесь, православные, – вернул их к действительности Афанасий. – Что решаем? В Шемаху идти?

– Там и посол есть, Василий Панин. Самим Иваном Васильевичем отправленный. Пусть он за нас пред Ширван-шахом стоит, за товар наш да за друзей плененных похлопочет, – добавил Михаил. – Для того и поставлен.

– Так он же московский, – котом зашипел Хитрован.

– То да, московский, – кивнул Михаил. – Да только мы ему должны милее быть, чем басурмане.

– Должны-то должны, да как на деле сложится? – покачал головой Андрей. – С Москвой нонеча не все так просто.

– Как бы ни сложилось, терять уже нечего, – вздохнул Афанасий.

– Это вам, босякам, терять нечего, – возразил Хитрован. – В долг живете. А у некоторых в Твери еще товар остался, деньги и хозяйство в порядке. Есть за что поберечься.

– Ну, а ты, Андрей, что скажешь? – спросил Афанасий.

– Мне б тоже уже на печку, кости старые греть. Только начали мы путь вместе, вместе его и заканчивать. Давайте пойдем до Шемахи, поговорим с Василием, челом Фарруху Йасару ударим. Поможет он нам товара вызволить хоть часть – продадим и вернемся в Тверь. Нет – так попросим у Хитрована в долг на дорогу обратную. Все равно отсюда до столицы ширванской ближе, чем до дому. Да не куксись ты, Хитрован, свои ж люди – вернемся, отдадим.

– А как пойдем? – спросил Хитрован, делая вид, что предложение Андрея его нисколько не расстроило. – Сушей али водою?

– Сушей трудно, горы скоро начнутся. Чтоб их перевалить, время нужно, да еда, да вещи теплые, а на нас только рубахи, считай. Днем еще ничего, а ночами померзнем, – ответил Михаил, который, как оказалось, хорошо знал эти края.

– Корабля дожидаться будем?

– Если кто из наших уцелел, – взял слово Андрей, – весть о том, что шалят под Хаджи-Тарханом, уже разнеслась по округе. А даже если не уцелел, все равно разнеслась. Вынесло на берег обломки да тела мертвые. Такое не спрячешь. Значит, суда отстаиваться будут, в караван собираться большой, чтоб отпор можно было дать в случае чего.

– Ден семь проваландаемся, не меньше, – согласился Хитрован. – Да и возьмут ли на борт за спасибо? Денег-то кот наплакал.

– Вот если б лодку… – предложил Михаил. – Десятивесельную, например. Все сядем да подналяжем дружно. Нас не то что лодки, галера – и та не догонит. На такой и в море выйти можно. Если в виду берега держаться и вдаль не отплывать…

– Ишь размечтался, – бросил Хитрован. – Где ты такую посудину возьмешь?

– Тут люд хоть и кочевой, а к реке близко живет, и море рядом. Если по берегу пошукать, наверняка такую отыщем, – пробормотал Михаил.

– А кто тебе ее даст? – сварливо поинтересовался купец.

– А кого я спрашивать буду? Срежу, и все дела.

– Как бы голову не срезали за такое озорство, – вздохнул Андрей.

– Семи смертям не бывать, одной не миновать. Да и все веселее, чем причитания тут ваши слушать. Пойду на поиски, пока рассвет не пришел. – Михаил вскочил, поправил на боку чудом сохранившуюся саблю и начал карабкаться на склон.

– Погоди, я с тобой! – воскликнул Афанасий, спешно натягивая ссохшиеся до хруста сапоги.

– Надо оно тебе? – спросил Михаил, уже возвышаясь над краем лощины.

– Ты со мной в деревню за товаром пошел, теперь я тебя одного не отпущу.

– Они пушечку мою любимую умыкнули, как было не пойти? – улыбнулся Михаил, помогая другу выбраться из лощины.

– Куда пойдем-то – вниз по течению али вверх?

– Да тут куда ни пойди, везде земли татарские. Лодку днем с огнем не сыскать. Боюсь, мы сегодня весь их флот, какой был, до самого моря перетопили.

– И поделом.

Михаил кивнул, соглашаясь.

– Так пойдем-то куда? – снова спросил Афанасий.

– А давай вверх? По течению спускаться легче, ежели лодку найдем.

Друзья повернули в нужную сторону и пошли шагом бывалых ходоков, держа спины ровно, согнув руки в локтях и ступая вначале на пятку, затем перенося вес на носок. Под ноги они не глядели, зная, что чутье само пронесет мимо ям и колдобин, а вот если глядеть, свалишься неминуемо. Любой, кто попробовал бы идти с ними рядом, в едином ритме, скоро отстал бы и задохнулся, корчась от колющей боли в правом боку, но некому было составить им компанию. Берег был пуст и безжизнен.

– Слушай, Афоня, – Михаил нарушил затянувшееся молчание. – Эвон уже сколько отмахали, а жилья нет как нет.

– Ну? – откликнулся тот, сохраняя ровность дыхания.

– Ты не помнишь, мы мимо деревень каких не проплывали?

– Нет, – ответил Афанасий.

– Что нет? Не проплывали или не помнишь? – спросил Михаил и остановился.