Кирилл Киреев – Первый (страница 33)

— Простите, но… я не знаком с подобным, боюсь, что я буду безполезен. — Скривился арим, осознавая в этот миг всю свою никчемность в магических делах.

— Это же первый курс… О, боги! Делайте, что умеете! Только не стойте как истукан, он же сражался бок о бок с вами! — Пристыдил его маг и, в следующее мгновение, позабыл о существовании недоучки.

Северянин склонился над телом, приложив ладони к его шее. Он снова попытался почувствовать его, как в прошлый раз Тоя. Ведь тогда удалось это сделать, сейчас тоже может получиться! Сосредоточившись, он, вновь, обрел зрение. Увидел каждую рану, каждый жизненный узел, каждый поток, который неумолимо уходил из материальной оболочки сквозь прорывы. Попытался, как советовал маг, перенаправить потоки, но выходило это сложно и медленно. Хотя самое главное, что всё же получалось. Казалось, что нужно всего лишь одно мысленное усилие, чтобы вся потраченная энергия не расходовалась в пустую, ведь, есть способ лечения много быстрее, что-то вертелось в голове, на задворках сознания. Вот-вот и он это поймёт…

— Да, вот так, так, всё правильно. Тут ещё, ага, у вас хорошо получается, я не могу остановить кровь полностью, но дотянуть до прихода сэра… Что? Что вы делаете? Это же…

Форст уже его не слышал, он затягивал раны караульного, залечивал его энергетические каналы и центры, всё, что находил отличающимся от обыденного состояния здорового организма. Стрелы были вытолкнуты из ран, порезы зарубцованы, а дыхание из прерывистого стало ровным. Убрав руки, парень открыл глаза. На него с изумлением смотрели два человека, одетых в мантии, оранжевого и желтого цветов с белыми каймами по краям. Те убрали руки с его плеч, и он медленно встал. Молчание нарушали лишь выкрики большущего и подтянутого блэка Айги, который руководил сопровождением пленённых бандитов в казематы.

— Опрометчиво, молодой человек. Эффективно, но опрометчиво. — Сказал седобородый в желтой мантии с белым узором. — Моё имя Дорнос Паредьеро Гасалес, Профессор Пятого Ранга целительной магии, можно просто сэр Дорн.

— Форст, сын Старда, купец. — Поддержал прежнюю версию северянин и свалился в обморок, тут же пойманный на руки солдатами.

— Что с ним? — Обратился Корвус к полковому лекарю.

— Ничего страшного, сильное переутомление и магическое истощение. Через пару часов придет в себя. Хотя потерянные годы уже не вернуть.

— Какие годы? — Не понял лейтенант.

— Те, которые он потратил на излечение Визмонта. Дело в том, что он применил очень эффективное заклинание, это было вовсе и не лечение, а скорее перенос повреждений, на свой организм, но через магические потоки. Магия Разума сложная для понимания вещь. Тело раненного моментально заживляется потому как оно просто «забывает» о повреждениях, а тело лекаря приобретает все эти раны в магическом плане, образно выражаясь. Т. к. физически перенести раны пока никому не удалось, но на уровне энергоинформационных структур он принял их на себя. И его тело потратило парочку месяцев внутреннего времени, для борьбы с изменениями. Мы, поддерживая его, тоже отдали около недели. — Пояснил маг. — Корвус, челюсть можете поднять, вы умный человек, мои слова не могут вас ввести в такой ступор, я вас слишком хорошо знаю.

— Я… Просто поражен его действиями. Он даже не знал имён караульных… — Только и вымолвил военный. — Я ещё с вами поговорю на счет энергоинформационных структур и внутреннего времени, но пока осмотрите остальных раненных, и распорядитесь о доставке их в лазарет, засим жду ваш устный рапорт об их состоянии в моём кабинете. — Произнес лейтенант и обратился к сержанту. — Айги приведи в порядок пирс, чтобы к восходу тут всё сияло, а на Элизабет пусть дежурит усиленный отряд с магом. Твой рапорт там же, я к коменданту на доклад, будь он проклят.

Форст очнулся в светлой просторной комнате, по краям уставленной деревянными лавками. На них спали парочка мужчин, укрытых белыми простынями, как, впрочем, и сам Форст. Сквозь два стрельчатых окна на удивление проникало много света. Белые занавески еле трепыхались слабым ветерком, а тот в свою очередь тянул запах моря. Парень принял вертикальное положение тела и спустил ноги на дощатый пол. Его одежда покоилась на табурете, рядом с ложем, вычищенная и оглаженная. Быстро одевшись, он вышел из врачебной палаты и побрёл по длинному коридору. За поворотом стоял столик, за которым сидела женщина средних лет в белых одеждах и что-то вязала. Увидев северянина, она отложила пряжу.

— Вы тот самый купец? Вас сэр Дорн дожидается в кабинете, пройдите прямо, потом на право, номер двести пять. — Проговорила она мягким голосом, с заботой, так похожей на материнскую, что у парня на миг защемило сердце от старых воспоминаний.

— Благодарю. — Только и смог вымолвить арим.

Пройдя указанным направлением, он нашёл большую резную дверь с озвученным номером. Северянин коротко постучал и, после донесшегося «пожалуйте», отворил проход. Кабинет был выдержан в едином стиле, великолепная мебель светлых тонов, выполненная, несомненно, хорошим краснодеревщиком, стеллаж вдоль одной стены с инструментами, наградами, баночками и непонятными мешочками, большой стол в центре и пара кресел для посетителей.

— Проходите, уважаемый, Форст кажется? Ага, сэр Форст. Что, вы не дворянин? Ну что вы, больше тысячи лет назад все маги королевским указом были возведены в ранг ненаследуемого дворянства и приравнены к благородным семьям, так что вы в праве требовать таковое обращение от любого. Ваше право, но я буду обращаться как того требует этикет. Так вот…

Арим слушал лекаря и не мог вставить и слова в его речь. Мысли его неслись с такой скоростью, что не всякая тройка догонит. Лишь изредка маг останавливался, да бы услышать от собеседника пару слов, и тут же продолжал дальше. Возрастом он был стар, но немощи в его теле не ощущалось, волосы и опрятная бородка тронуты сединой, очень живые и светлые глаза, излучающие непередаваемый блеск, и походили на глаза юнца, лет шестнадцати, но никак не придавленного опытом старца девяноста восьми лет. Он то спрашивал о происхождении парня, то задавался вопросом малых знаний в области магии, то рассказывал и показывал плетения некоторых лечебных заклинаний, расспрашивал про семью, друзей, когда и при каких обстоятельствах проявились способности. Что-то Форст рассказал, что-то скрыл, где-то промолчал, но сложилось такое впечатление, что маг невзначай вытаскивал информацию из юноши, и тот постепенно осознавая это, закрылся.

«Слова, жесты, тембр, интонации — это всё второстепенно, это лишь помогает чародею сотворить задуманное. Ввести свои мысли в резонанс с мировыми энергетическими потоками, передать им информацию, облечь в материальную форму и воплотить. Гм… Сейчас разъясню на примере.

В моей практике был один случай, ко мне привели человека: мужчину, сорока лет от роду, крепкого и жилистого. Привёл его друг — маг Первого Ранга, очень слабый, всё на что хватало его сил — это чуть облегчить боль да заживить мелкие раны. А случилось с ним вот что: на лесопилке на него упало бревно, он почти увернулся. Сколь много сокрыто в этом «почти»… Кости обеих ног были раздроблены, и тот маг собирал их буквально по кусочкам. Человек выжил вмешательством богов — не иначе, потому как крупные вены и артерии не были повреждены, и кровью он не истёк. Но срастить сосуды и кости — одно, а срастить нервы — другое, это уже не по силам красному магу. В итоге ноги то у него были, но пользоваться ими он почти не мог. Любое движение для него отдавало болью, и было столь тяжело, что о том, чтобы ходить — речи никто уже не заводил. Но мужчина не отчаивался, дочь и друг его выходили и помогли встать. На костыли, с поддержкой, но встать на свои ноги. Каждый день он обливался потом в мучениях, пытался шевелить ногами и пальцами, и магия не могла заглушить ту боль, что он испытывал. Друг помогал, как мог, пытался направить рост нервных волокон и срастить их с окончаниями, но я уже говорил, что Первому Рангу такое не под силу.

Но вот он встал, и начал учиться ходить. Да-да в сорок лет он словно младенец ползал по земле, волоча ноги. Мышцы потеряли былую силу без ежедневных нагрузок, и если бы не стальной лом, проглоченный этим мужчиной в юности, что заменил ему волю, то он остался бы калекой. Сначала он смог встать на четвереньки, потом ходил на коленях, за тем всё же встал, и ещё долгое время ходил с костылями, но ходил. Тело его вновь приспособилось к новым нервам, тканям и сосудам, в таком состоянии его и привели ко мне. Сказать, что я был очень удивлён, когда его обследовал — ничего не сказать, но этот человек ходил. Сам.

Так и с заклинаниями, слова — это лишь костыли, которые помогают мозгу запомнить те активные состояния, при которых творились те или иные заклятия. Запомнить и пробовать запустить их без "подручных средств", отбросив те самые костыли из жестов и слов — вот к чему должен стремиться каждый маг. Молодые ученики — фактически калеки с клюками, чем больше его возраст — тем меньше его трость. Сильные, волевые и упорные чародеи могут начать творить без читки зазубренных фраз и движений уже в возрасте сорока — пятидесяти лет. День за днём оттачивая своё мастерство, ежедневно медитируя, опустошая и вновь наполняя резерв специальными упражнениями, читая труды великих магов, далеко не всем доступных, и собственноручно ведя дневник с наблюдениями за собственным организмом и попытками резонанса без заклинаний. Сам понимаешь, жить в таком ритме, с такими нагрузками не каждому по силу и средствам. Многие сдаются на пол пути, довольствуясь лишь сокращением необходимых словесных формул, но новые заклинания они вынуждены проговаривать полностью и по правилам. Тем же, кто пошёл до конца — уготована судьба Великого Мага, сотворяющего лишь мыслью сложнейшие формы.