Кирилл Казанцев – Золотой грех (страница 5)

Зубная паста! Ни спичек, ни зажигалок, но зато есть зубная паста. Нужна еще и соль… вон на столе в пузырьке рядом с помидорами и огурцами. Это идея, есть такой способ. Вон водители и газовую горелку вытащили, картошку варить будут. Значит, тут есть и сырая картошка.

Иван почти на корточках выбрался из-за кустов и приблизился к задней стене беседки. Между досками были оставлены большие щели, так что видел он мужиков хорошо. Профессионалы! Сначала машина, а потом уж и сами. Протянув руку, Иван осторожно взял тюбик с зубной пастой, потом пузырек с солью, потом нашарил крупную картофелину. Так же медленно он попятился назад к кустам и скрылся.

Теперь проволока, желательно медная. Где-то тут что-то валялось из мусора. Неистребимы у нас придурки, которые все норовят загадить. Что в городах, что на природе. Ага, вот. Кто-то из водителей очистил кузов или кабину от скопившегося хлама. Старая спецовка, которая от масла и грязи колом стоит. Какие-то ржавые железяки, резина от старой камеры, обрывки проводов… Вот!

Иван выбрал из кучи мусора, завернутого в старую спецовку, два обрывка медного многожильного провода в красной оболочке. Все, ценного тут ничего больше нет. Если только вот эту полоску тонкого металла. Он услышал, как один из водителей кричал напарнику про зубную пасту и соль, которую тот должен захватить в кабине. Что ответил напарник, Иван слушать не стал.

Он отошел от дороги на приличное расстояние. За два часа, ориентируясь по солнцу, чтобы не давать кругов, он удалился в тайгу километра на три-четыре. Выбрав место, где растительность погуще, Иван устало опустился на траву и с наслаждением вытянул ноги. От голода усталость чувствовалась намного сильнее. Передохнув, он занялся разведением огня. Первым делом с помощью куска железа он разрезал картофелину вдоль. Срез каждой половины смазал зубной пастой, густо посыпал солью и немного потер друг о друга. Теперь пусть полежат, чтобы началась химическая реакция.

Снимать изоляцию с кончика каждого куска провода пришлось зубами. Теперь в его распоряжении оказались два куска с оголенными концами. Проткнув одну из половинок картофеля веткой, он продел в каждую дырку кусок провода, распушил в разные стороны оголенные концы и сложил картофелину вместе. Еще парочка мелких сучков скрепила половинки, чтобы они не расходились. Теперь, насколько Иван помнил, минут десять будет идти реакция накопления энергии. Точнее, преобразование химической энергии в энергию электрического заряда. Конденсатор готов.

За птичьим гнездом не пришлось лезть на дерево, оно висело между ветками молоденькой осинки – деревце достаточно было наклонить. Отлично, вполне старое гнездо, сухое, как сухарь. Универсальное средство для розжига. И мелкий птичий пух с высохшей травой, и веточки, из которых гнездо сплетено. Теперь сложить костер, элементарный шалашик, который даст мгновенное высокое пламя и не потухнет из-за сыроватых ветвей. Это потом можно его разворошить и сделать низкое широкое и жаркое пламя.

Иван старательно выставлял шалашиком мелкие сухие веточки, которые наломал в нижнем ярусе старых деревьев. Потом вторым слоем вокруг выставил палочки потолще. И так до тех пор, пока внешний слой его шалаша не был выложен обломками сухих веток толщиной с руку.

Разогнув медные оголенные проводочки на одном из концов, Иван зажал между ними птичье гнездо. Ну, теперь молись! Он поднес оголенные концы друг к другу… искра была сильнее, чем он даже ожидал. Гнездо мгновенно вспыхнуло и затлело на большом участке. Иван сидел довольный и раздувал огонек. Добавив несколько тонких палочек поверх гнезда, добился устойчивого пламени и только тогда наклонился к костру и вложил внутрь шалашика разожженное гнездо. Через несколько секунд костер занялся веселым огнем.

Иван снял сапоги и вытянул ноги.

«Сейчас посижу немного, – решил он, – и пойду за грибами. Тут полно белых грибов… Наберу, разрежу на половинки и на палочках вокруг огня…»

Желудок отозвался урчанием!

Этот загородный клуб посещали в основном люди, некогда носившие погоны. Назывался он вполне нейтрально – «Сосновый бор». И никогда не принадлежал ведомственно никакой из силовых структур. Просто так повелось, что сюда в основном приезжали действующие офицеры армии, МВД, других ведомств, в которых принято было носить погоны, но большей частью сюда приезжали офицеры, оставившие службу. И офицеры в немаленьких званиях, потому что клуб был не из дешевых. Сосновый бор тут тоже имелся, и располагался он между жилыми домиками, административным корпусом и излучиной Оки. Таким образом, была гарантия, что никто посторонний в бор не забредет.

На одном из теннисных кортов в восемь утра уже разгорелась жаркая схватка. В такую рань обычно никто на спортивные площадки не выходит. Все приезжающие сюда пожить обычно следуют весьма спокойному и размеренному режиму. Долгие вечерние посиделки без излишеств, степенные мероприятия, поздний подъем и легкий завтрак.

Одним из соперников был бывший генерал ФСО Иван Николаевич Романов, вторым – бывший полковник ФСБ Сергей Яковлевич Желобов, в настоящее время занимавший пост заместителя председателя Комитета по развитию районов Восточной Сибири и Дальнего Востока. Сухощавый, жилистый Романов, блестя темно-карими глазами, легко перемещался по полю и точно отсылал мяч через сетку. Его противник, мужчина с явными признаками начинающейся грузности и глубокими залысинами, дышал тяжело, смахивал тыльной стороной ладони пот со лба и огорченно улыбался.

– Партия! – громко объявил Романов, метко посылая мяч в переднюю половину, отчего тот отскочил от покрытия корта и взвился свечой вверх.

– Стареем, стареем, – шумно дыша, протянул через сетку руку Желобов. – Не угнаться нам уже за вами!

– Полно вам, Сергей Яковлевич, – засмеялся Романов. – Вы всего на три года старше меня.

– Работа сидячая, – развел руками чиновник. – Оттого и…

Они двинулись к стульям возле судейской вышки, где на спинках висели полотенца и лежали их вещи. Романов обсуждал игру, отмечая некоторые удачные моменты. Он явно льстил Желобову, но делал это так просто и откровенно, что непонятно было, а кто же в этой игре победил.

Романов вот уже несколько лет, собственно, со дня основания, возглавлял частное охранное агентство «Барьер». Агентство бралось только за самые сложные задания, а потому и самые дорогие. Большая часть сотрудников – это бывшие офицеры Федеральной службы охраны, но были специалисты, прошедшие службу и в других ведомствах и структурах. Романов давно заметил одного из своих сотрудников, который прогуливался за сеткой корта, стараясь держаться за раскидистыми ивами.

Наконец Желобов ушел в сторону жилых домиков, а Романов задержался, заявив, что искупнется на берегу. Он знал, что чистюля Желобов в Оке никогда не купается. Молодой человек догнал Романова за вторым рядом сосен, где они были уже не видны со стороны спортивных площадок.

– Есть заказ, Иван Николаевич. Срочный!

– Ну и хорошо, – кивнул Романов, бросив внимательный взгляд на своего сотрудника. – А что беспокоит? Через два часа я был бы в офисе. Давай, колись!

– На агентство вышел некий депутат Государственной думы Борис Михайлович Давыдов. Вышел самостоятельно, без рекомендаций.

– Ладно, уже понял, – притворно вздохнул Романов. – Пошли назад, по дороге изложишь. Завтракать мне здесь не придется.

– Я бутербродов прихватил и термос, – улыбнулся молодой человек.

– Знал, что от завтрака оторвешь? Молодец. Так как на нас Давыдов вышел?

– По телефону.

– Надо полагать, что номер у него сохранился с прошлого года, – задумчиво сказал Романов. – Аккуратный мужик, сохранил номер.

– А что было в прошлом году?

– Он наш бывший клиент. У Давыдова есть приличный бизнес в Забайкалье – он золотопромышленник.

– Но он же депутат?

– Разумеется, что формально владельцем бизнеса является его совершеннолетняя дочь, – терпеливо ответил Романов. – Так вот, в прошлом году возникла необходимость сопроводить из Забайкалья в Москву весьма ценный груз. И в итоге выбор пал на «Барьер». Нашлись люди, которые порекомендовали Давыдову нашу контору.

– Ценный груз? Какой?

– А я не сказал? – насмешливо удивился Романов дотошности своего сотрудника. – Несколько уникальных самородков золота. В древние времена золотоносный пласт промывался речным потоком, а потом его снова после землетрясения, как предполагали специалисты, перекрыло горными породами. И несколько окатанных рекой самородков в толще пород застряли. Ты не поверишь! Самородок на шесть с небольшим килограммов в виде ромба с округлыми углами, слиток почти на восемь килограммов в форме кулака с плотно сжатыми пальцами. Еще «Читинский верблюд» килограмма на четыре, самый уникальный – сердце Чингисхана. Больше девяти килограммов в форме практически правильного сердца. И эту экспозицию мы сопровождали в Москву.

– Здравия желаю, – привычно сказал Шаповалов, сдвинув кустистые брови.

– Заходи, Сергей. – Протягивая руку, Романов вышел из-за своего рабочего стола. – Дело есть для твоей группы.

Они прошли по мягкому ковру к двум креслам в углу кабинета, где мягкий свет старомодного торшера падал на стекла и медь качающегося маятника высоких кабинетных часов. Шаповалов не мог понять, откуда у сорокапятилетнего мужчины может взяться такая ностальгическая страсть к старине, к стилю начала прошлого века в интерьере. И тяжелый дубовый стол, и настольная лампа под зеленым абажуром, и отделанные темными дубовыми панелями стены. И на окнах не жалюзи, а тяжелые портьеры в сочетании с собранными в гармошку тюлевыми занавесками. Да и сам хозяин кабинета был под стать интерьеру. Старомодно вежливый, с мягкой интеллигентной улыбкой и седыми висками на темных, коротко остриженных волосах.