Кирилл Казанцев – Мажорный поцелуй (страница 10)

– Раз машина здесь, значит, он дома, – пробормотал он себе под нос, но дворник тоже услышал эту фразу.

– Конечно, дома. Видите, два окна светятся на втором этаже – это его квартира.

– А вы откуда знаете?

– Как откуда – хочешь, не хочешь – все будешь знать, работая дворником. Тут иногда от старух на лавочках столько наслушаешься, что уши вянут.

– Понятно. Ну, спасибо за то, что рассказали все. До свидания, – Маркел пожал старику руку.

– До свидания.

Сделав пару шагов, Маркел остановился и повернулся обратно к дворнику.

– Слушайте, а вы не могли бы открыть нам входную дверь в подъезд?

– Э нет, сынок. Вы уж как-нибудь сами разбирайтесь. Меня же потом, если что, вместе с вами могут забрать.

– И то правда, – согласился Маркел.

Он подошел к друзьям и рассказал все, что услышал от дворника. Собственный рассказ еще больше распалил в нем ненависть к зарвавшемуся мажору. Парень громко и отчетливо принялся перечислять все, что ему хотелось сделать с этим, как он выразился, «депутатским уродом».

– Сейчас я с ним поговорю!

Маркел подошел к подъезду и набрал на домофоне номер квартиры. После нескольких звуковых сигналов на том конце линии подняли трубку.

– Кто там? – спросил заспанный мужской голос.

– Антон?

– Да, а кто это?

– Меня Маркел зовут. Открывай, гости пришли.

– Я не жду гостей. Вы, наверное, ошиблись.

– А мы нежданные гости. Пришли поговорить по поводу моей девушки, которую ты вчера сбил.

На том конце провода ничего не ответили.

– Открывай, урод! Будь мужиком! – гаркнул Маркел в домофон после затянувшегося молчания.

– Валите отсюда! Я сейчас вызову полицию! – истерично, с нотками страха в голосе, крикнул хозяин квартиры и бросил трубку.

Для Маркела, и без того находившегося на грани срыва, это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. Мало того, что из-за этого урода Яна попала в реанимацию, так еще и ментами угрожает?! В бешенстве Маркел отбежал от дома на несколько метров и оглянулся в поисках чего-нибудь потяжелее. Потом наметил на втором этаже нужные окна, недолго думая, выдернул из земли белый силиконовый кирпич, которыми была огорожена разбитая рядом цветочная клумба, и швырнул его в стекло обидчику. Попал. Кирпич разбил окно и влетел в комнату. На тротуар со звоном начали падать осколки. Все произошло так быстро, что Ржавый с Диким даже не успели понять, как все произошло. Они привыкли видеть вожака спокойным и рассудительным. А тут он повел себя, как мальчишка.

– Маркел, чудила, ты чего творишь?!

Подбежав, они схватили друга за руки и оттащили подальше от клумбы. Но было уже поздно – из окон дома начали выглядывать озабоченные жильцы, на насколько секунд в проеме неповрежденного окна появилось и исчезло испуганное лицо парня.

– Слушай, ты, мразь! Я знаю, ты тут и все слышишь! Запомни – я же тебя рано или поздно достану! Думаешь, что меня можно ментами запугать?

– Пацан! У тебя есть шанс остаться целым и невредимым! Нам нужны от тебя деньги на лечение девушки, которую ты покалечил на своей тачке. Сто штук евро, и мы оставляем тебя в покое, – крикнул Ржавый.

– Ты чё говоришь? – прошипел Маркел. – Ни фига я от него не отстану.

– Маркел, ты что, забыл, зачем мы сюда пришли? Яне срочно нужно бабло на операцию. Ты ее не спасешь тем, что отделаешь этого урода.

Но благородные мотивы парней во дворе мало интересовали жителей. Они слышали звон стекла и видели, что трое качков под окнами кому-то угрожают. Вышедшая из соседнего подъезда старушка, увидев, как парень бросил в окно кирпич, испуганно засеменила обратно домой. Пока парни решали, что делать дальше, женщина в одном из окон принялась кричать, чтобы кто-нибудь вызвал наряд полиции. В этот момент из-за угла дома послышался визг тормозов, и спустя несколько секунд пара откормленных полицейских бодрой трусцой помчалась в их сторону.

– Шухер! Менты! – выпалил Дикий, и трое друзей сломя голову бросились наутек.

Промчавшись сквозь арку, парни побежали по газону прямиком к припаркованной у дороги машине. Полиция бросилась преследовать беглецов. На стороне троицы были молодость, хорошая физическая форма и удобная одежда. Среди сомнительных преимуществ полицейских были опыт работы во «внутренних органах» и лишний вес. С хорошим отрывом беглецы достигли припаркованной «Лады» и рванули с места. Миновав арку, менты сделали небольшой крюк, чтобы выехать на дорогу. Тем временем пацаны уже свернули в улочку с частными коттеджами.

– Черт, кто-нибудь знает этот район? – спросил сидевший за рулем Дикий и посмотрел в зеркало заднего вида. – Вот сволочи, на хвост сели.

Маркел и Ржавый одновременно повернулись и увидели сзади, метрах в стах, полицейскую машину.

– Я тут пару раз был, но мало что помню. Вроде бы где-то здесь находился парк… – сказал Ржавый.

– На хрена нам парк! Тут как бы в тупик не заехать! – крикнул Дикий.

Расстояние между ними и полицией неумолимо сокращалось. Нормальная асфальтная дорога закончилась, и началась грунтовая – с ямами и засыпанными щебнем лужами. В конце улицы Дикий свернул налево и громко выругался – впереди она заканчивалась въездом на какую-то стройплощадку. А справа от улицы шла тропинка в низину, в сторону городского парка. Выход был только один.

– Держитесь, пацаны, будем прорываться! – Дикий нажал на газ, и автомобиль, съехав с дороги на траву, помчался под уклон. Мимо замелькали деревья и кусты. Машина скакала по кочкам так, что Ржавый с Маркелом тряслись на заднем сиденье, словно два огурца в банке. Спустившись, Дикий свернул на прогулочную дорожку и, сигналя, прибавил газа. Маркел обернулся и посмотрел: полицейские не решились спускаться за ними по склону. Их машина стояла сверху.

– Дикий, от этих оторвались. Видимо, будут перехватывать в городе.

– Ничего, пусть перехватывают, – ехидно улыбнулся водила.

Машина мчалась по почти безлюдному парку. Несколько раз в свете фар появлялись то любитель вечерней пробежки, то влюбленная пара и тут же шарахались в сторону. Выехав наконец из парка, машина выскочила на шоссе и, проехав метров двести, остановилась на светофоре – горел красный свет. Сзади послышались полицейские сирены. Все трое оглянулись – в их сторону мчались три машины с мигалками.

– Дикий, гони! – крикнули Маркел со – Ржавым.

Водила утопил педаль газа в пол, и машина с ревом рванула с места.

– Сейчас я им устрою погоню! – Дикий, – испытывая злорадство, прищурил глаза и покрепче сжал руками руль. – Советую вам пристегнуться!

Промчавшись по шоссе через весь центр, оставив позади окраину, он выехал за город и тут же свернул на неосвещенную дорогу.

– Ты что делаешь? Там же тупик! Дорогу еще не достроили! – заорал Ржавый.

– Не нервируй меня, и без тебя знаю.

Дикий посмотрел в зеркало заднего вида: полиция сидела на хвосте, постепенно уменьшая дистанцию. Водила довольно улыбнулся. Между ними и первой машиной оставалось несколько метров, когда Дикий выдал на глазах у друзей настоящий высший пилотаж. Как в голливудских фильмах, он на скорости развернул автомобиль на сто восемьдесят градусов и, объехав машины ментов, помчался обратно в сторону города. Сзади раздались глухие удары машин обо что-то. Ржавый с Маркелом обернулись, но ничего не рассмотрели – было уже слишком далеко.

– Наверное, не успели вовремя тормознуть и в какой-нибудь каток врезались, – предположил Дикий.

– Да-а! Ну, ты просто каскадер! Не знал, что умеешь так гонять! – покачивая головой, уважительно заявил Маркел.

– Учиться никогда не поздно! Первый раз всего месяц назад попробовал – чуть на тот свет не отправился, – улыбнулся Дикий.

– Тем более! Молодчина, братан! – Ржавый дружески похлопал водилу по плечу.

– А теперь давай быстро на район. Нужно спрятать тачку – менты наверняка списали номера и дали своим ориентировку.

Глава 5

В палате, где лежала Яна, было тихо, словно в детском саду во время тихого часа. Девушка с трудом открыла глаза и обвела взглядом помещение. За окном чуть покачивалась верхушка каштана, росшего почти вплотную к зданию. На ветке сидел воробей и чистил перья. Ветерок шевелил разлапистые листья, в приоткрытую форточку в палату влетал свежий воздух, принося с собой запахи травы и цветов, звуки пения птиц и негромких разговоров. Через широкие больничные окна в палату падали солнечные лучи, создавая на темном кафельном полу светлые узоры. Когда ветви дерева приходили в движение от ветра, узоры, словно в калейдоскопе, начинали сменяться с одного на другой. Из-за того, что действие обезболивающего лекарства еще не закончилось, Яна не чувствовала никакой боли. И тела своего тоже не чувствовала. Она будто бы плыла, без опоры и цели. От этой неопределенности немного кружилась голова, а яркий свет, отражавшийся от белых стен, слепил глаза. Девушка прищурилась и перевела взгляд на стоявшую рядом капельницу, потом тумбочку с букетом ромашек. На кровати у противоположной стены, не шевелясь, лежала женщина. Яна попыталась вспомнить, что с ней произошло и как она здесь очутилась, но в голове был сплошной туман. Мысли путались, в памяти мелькали бессвязные размытые картинки, которые невозможно было собрать воедино. Тогда она решила начать с простого – кто она такая и как ее зовут, имя-фамилия-отчество. Это не дало никакого результата – девушка ничего не помнила. И тогда она запаниковала. Попробовала закричать, но из горла вырвался лишь слабый стон. В коридоре послышался звук легких шагов, двери открылись, и в палату зашла молодая медсестра.