Кирилл Кащеев – Выбор ведьмы (страница 9)

– Ой, он помнит, помнит! – Она по-девчоночьи запрыгала, хлопая в ладоши. – Еще так точно! Ты считал дни-и-и? – Она кокетливо стрельнула глазками. – Ты по мне скуча-ал?

– Не так чтоб… очень, – сквозь пирожок промямлил Богдан и потихоньку сполз со стула, явно намереваясь убраться подальше. Не тут-то было! Цепкие пальчики ухватили его за подбородок.

– Очень? О-о, как мило! – Из сказанного Богданом она пожелала услышать лишь последнее слово. – Я тоже тебя вспоминала! Ты удивлен? – Она встряхнула головой, позволяя локонам упасть на лицо, и лукаво поглядела на него сквозь завесу волос.

– Все вспомнила, кроме имени, – вмешалась Танька. Ирка поглядела на нее опасливо: гламурная жаба-блондинка хочет одеть их… и пристает к Богдану, и… добром это не кончится! Но Танька была на удивление спокойной – разглядывала царевну-лягушку как экспонат в кунсткамере: неэстетичный, но занятный.

– А я его имени и не знала! – хладнокровно парировала блондинка. – Мы были из совсем разных миров…

– Я тогда не думал, что ты из Ирия. – Богдан попятился от надвигающейся на него высокой, туго обтянутой шелковым корсажем груди.

– Я ведущая гламурной программы, медийная персона, селебрити – и ты прыщавый мальчик из подворотни, со своей толстенькой подружкой, – прижимаясь к нему все теснее, ворковала царевна-лягушка. – Но теперь ты та-ак вырос! Я до тебя не доста-ну-у! – Она прижала наманикюренный пальчик к своим губам, а потом к губам Богдана, точно передавая поцелуй. Глаза Богдана начала медленно заволакивать туманная пелена, а на лице появилась дебильно-блаженная улыбка. Царевна торжествующе улыбнулась и повернулась к теткам в сарафанах: – Ну чего встали? Открывайте сундуки!

– А-ай! – с потолка соскользнул чешуйчатый хвост и стукнул Богдана по голове.

Царевна стремительно повернулась, взвихрив длинную, в пол, юбку на кринолине.

– Что случилось, мой милый? Ударился? Болит? Дай подую! – И она снова придвинулась к Богдану. Тот попятился, глядя на нее совершенно трезвыми глазами:

– Спасибо, не надо, еще того… простудишь!

– Такой сильный парень – и боится простуды? Фу-у-у! – Она вытянула губы трубочкой и, почти касаясь Богдановой щеки, легонько подула ему в лицо. Взгляд Богдана снова заволокло мутью, и он потянулся царевне навстречу. С удовлетворенным вздохом она приникла к его груди.

– Не надо меня румянить! – раздался сзади пронзительный Иркин вопль. Грозная наднепрянская ведьма через всю пещеру удирала от одной из мамок-нянек. – Я вам не борщ, уйдите от меня с этими овощами, женщина! – В руках у няньки были две половинки разрезанной свеклы.

– Не понимаю, что тебя не устраивает! – Царевна повернулась к Ирке, продолжая кончиками пальцев поглаживать Богдана по щеке. – Вы, бедные человечки, краситесь всякой вредной дрянью, а у нас в Ирии все натуральное.

– Печная сажа вместо брасматика, толченый кирпич вместо пудры? – выпалила Ирка.

– Печная сажа… – мечтательно повторила царевна-лягушка и кивнула своим подручным. Те закивали в ответ, как игрушечные собачки на ветровом стекле машины.

– Мы не будем краситься совсем, – решительно объявила Ирка. – Нам по шестнадцать лет, нам в школе вообще макияж запрещают!

– Значит, так! – Царевна наконец отцепилась от Богдана, и точно базарная торговка уперла руки в бока. За ее спиной тяжело дышащий Богдан привалился к стене… и снова получил по голове чешуйчатым хвостом.

– Тебе мало того, что случилось у Пещер? Между прочим, по вашей вине – из-за ваших нелепых платьев! Вы в них были просто неузнаваемы! – царевна растянула губы в кисло-сладкой улыбочке. – Ты сейчас не в своей школе. Ты в Змеевых Пещерах, здесь владычествует Табити-Змееногая, Тиамат Предвечная и Изначальная! Я, конечно, понимаю, что ты девочка из низов и в твоем овраге, или где ты там живешь, к коровам пускают без соблюдения этикета, но пред очи Владычицы положено представать по всем правилам. А именно: волосы собраны… – Она изящным движением коснулась искусно выложенных вдоль длинной шеи локонов. – Наряд изысканной роскоши – да-да, с юбкой, а не с этими вашими… джинсами! – Она приподняла расшитый в тон нежно-салатовый подол и выставила ножку в усыпанном жемчугом башмачке. – Ну и туфли! На каблучке. А также подобающие аксессуары, – задорно встряхивая сережками и поглаживая жемчужный воротничок на шее, закончила царевна. – А если тебе что-то не нравится… Иди как есть! – Она демонстративно перевела внимательный взгляд с зеленого листа, в который до подмышек завернулась Ирка, на кучку брошенной в углу грязной форменной одежды. – Если вас сожрут драконы за неуважение к Матери-Владычице, я точно плакать не стану! Твоей подружки им даже на двоих хватит.

– Подавятся! – процедила Ирка, краем глаза наблюдая, как чешуйчатый Айтов хвост мерно постукивает по голове замороченного Богдана, точно рассчитывая достучаться до разума. Мысли ее метались. Значит, вот это и есть те самые мелкие гадости, о которых говорил Айт. Мелкие? Как бы не так! Царевна-лягушка собирается их фактически убить: не смогла физически, так прикончит морально – кто станет уважать послов, явившихся на официальный прием, считай, у королевы, как два чучела? Или кто-то тут наивный и доверчивый и всерьез верит, что гламурная жаба не планирует их с Танькой изуродовать? Ну и что теперь делать – снова ей по голове навернуть? Прибить личную представительницу Табити посреди Змеевых Пещер за пару часов до аудиенции у Владычицы… Ирка, конечно, знала за собой склонность к простым силовым решениям, но даже для нее это было слишком! После такого бежать не имеет смысла, а остается только сразу вешаться! Так что, позволять жабе делать что та захочет? – Значит, так… – Ирка тоже уперла руки в бока жестом, гораздо более говорящим, чем у царевны.

– А что дальше? – вдруг спросила Танька.

Уже изготовившиеся к скандалу, Ирка и царевна дружно повернулись к ней.

– Когда «дальше»? – растерянно переспросила царевна.

– Оденемся мы и накрасимся по всем правилам. – Танька выразительно покосилась на половинки разрезанной свеклы в руках у мамки-няньки. – А потом? Что там полагается по пещерному этикету?

– Пойдем… – промямлила царевна-лягушка.

– Куда? – терпеливо продолжала Танька.

– Вы Владычице представляться собираетесь или младшему кухарю? Понятно, что в Тронную Пещеру!

– А дальше? – Выражение Танькиного лица было как у воспитательницы детсада, строчку за строчкой выковыривающей из уст подопечной стишок для Деда Мороза.

– Дальше ждем, – сдалась царевна. – Специальная комнатка есть – все для удобства посланников! – сладко улыбнулась она.

– Долго? – продолжила допрос Танька.

– Пока Владычица появится, потом Великие – глашатай, объявление, представление, то-сё… Потом Грэйл Глаурунг, раз вы под его крылом, просит для вас разрешения приблизиться к Тронной Скале… и тут уже появляетесь вы! – царевна хихикнула, явно предвкушая грядущее зрелище. – В подобающем виде!

– Вот именно! – воинственно начала Ирка.

Танька удовлетворенно кивнула, будто услышала именно то, что хотела услышать.

– Прекрасно! Просто замечательно! – и бросила уже было открывшей рот Ирке: – Пусть эта жаба делает что хочет. – И уселась на стульчик, сложив руки на коленках жестом примерной школьницы, и даже шею вытянула, подставляя щеки под свеклу.

Ирка зажмурилась, морально готовая к чему угодно: что это не Танька сказала, что Таньку заколдовали, что Таньку подменили… Открыла глаза.... Мамка-нянька сосредоточенно терла Танькины щеки свеклой, аж стул ходуном ходил.

– Как это – что хочет? – настороженно переспросила Ирка. – Ты на клоуна похожа! – Зеркала перед Танькой конечно же не было, вот она и не видит!

– Я уверена, конечный эффект будет потрясающий! – заверила Танька и улыбнулась пакостно-препакостно.

Царевна-лягушка занервничала. Вопросительно уставилась на мамок-нянек.

– В чем дело? – демонстративно скривилась Танька. – Отказываемся – вы не рады, соглашаемся – вы тоже энтузиазмом не блещете!

Если Танька что-то задумала, пусть даже непонятно что именно, надо просто делать как она предлагает! Ирка решительно плюхнулась на соседний стул:

– Уговорили! Кто мы такие, чтоб идти против самой Табити-Змееногой, благодетельницы нашей? Где тут ваши парадные платья?

– З-замечательно… – неуверенно пробормотала царевна. Подвох она чуяла, но… отступать было уже поздно. Что она Владычице скажет: ведьмы согласились на все и поэтому я сбежала? – Одевайте их! А тобой я сама займусь! – она хищно повернулась к Богдану.

Парень стоял, расслабленно прислонившись к стене… и легко придерживая за рукоять упертый в каменный пол меч. Царевна-лягушка качнулась к Богдану – и остановилась, напоровшись не на меч, а на насмешливый взгляд. Заколыхалась туда-сюда широченная юбка.

– Можно… я подойду поближе? Тебя тоже надо переодеть!

– С тех пор как мне исполнилось три года, я переодеваюсь сам, – отрезал Богдан и демонстративно провел кончиком меча по полу разделительную линию. Сталь мерзко и пронзительно проскрежетала по камню.

– Фи, какой ты… нелюбезный! Ты только посмотри, что я тебе приготовила! – царевна метнулась к сундуку, с трудом распахнула крышку.

Безрукавка из кожи тончайшей выделки и впрямь была неплоха – если не считать нежно-салатового цвета, точно в тон платью царевны. Дальше следовала тончайшая белая рубашка… с кружевным жабо. И штаны, темно-салатовые… круглые. Шортики-шарики до колен – в памяти Богдана всплыл парень, одетый под испанского гранда на прошлогоднем турнире по историческому фехтованию, отлично шпагой владел. У него похожие штаны были, как-то так они назывались, похоже на «колеса», но не «колеса»4… И к ним чулки! Чулки-и! И туфли. С пряжками. На каблуке. Именно. Да.