Кирилл Кащеев – Потомокъ. Князь мертвецов (страница 23)
Тонкие пальцы альва, от изящества которых даже прекрасные Внучки Лели-Любви захлебнулись черной завистью, приняли чашку, выдающийся шнобель зашевелился, вбирая запахи, но неприятное это шевеление мгновенно забылось, стоило альву сверкнуть на Леську благодарной улыбкой. Горничная покраснела, побледнела, выпятила грудь и принялась теребить пушистый кончик косы.
Митя неожиданно почувствовал острый укол ревности – еще бы понять к кому! К своей горничной… или к своему портному? Почти своему…
– Здравствуйте, господин Меркулов-младший… Простите великодушно, вы, наверное, еще не завтракали… – Альв весь был юность, невинность, лучезарность. – Быть может – составите мне компанию? – Жестом плавным, как приглашение к танцу, он повел над подносом.
Компанию? Завтракать… с портным? Логичное продолжение светского знакомства с сапожником и лавочником. Но если этот портной и впрямь из Лордов Холмов…
Йоэль непринужденно откинулся на спинку кресла и наблюдал: как исследователь особенно любопытного жука. Идеально очерченные губы кривились чуть презрительно, неидеальный нос едва заметно морщился… было ясно, что все Митины сомнения для альва – открытая книга.
– А впрочем… Не будем затягивать! – Он поднялся, подхватывая саквояж. – Здесь изволите примерку делать или в вашу комнату проследуем?
– Проследуем… – приторможенно, как битый автоматон, согласился Митя. – В комнату…
– Та вы ж, паныч-евреич, навить чаю не попили! – возмутилась Леська и подхватила поднос. – Я виднесу!
Они покинули гостиную и торжественной процессией проследовали через весь дом: сперва Митя, следом – мягкой, крадущейся походкой лесного хищника – Йоэль с саквояжем и последней преисполненная важности Леська с подносом.
Поднос она водрузила на стол в Митиной комнате и застыла, скромнейше сложив руки на переднике и косясь на альва бедовым взглядом.
– Снимайте… это… – скомандовал альв, наскоро оглядывая комнату.
Митя не мог отделаться от мысли, что хоть его комната больше и богаче обставлена, в сравнении с каморкой альва она – воплощение дурновкусия.
– Сюртук?
– Если это можно так назвать. – На сей раз альв поморщился совершенно открыто, что при его носе выглядело даже угрожающе. – Милая, благодарю за чай… А теперь ступайте, не стоит смущать вашего молодого господина.
Физиономия Леськи стала несчастной, она с мольбой на поглядела на альва, полоснула негодующим взглядом Митю и, гневно взмахнув косой, вымелась за дверь, бормоча сквозь зубы:
– Ой, и чего я там не видела?
– Как мило… – обронил Йоэль, открывая саквояж.
«Мы… у нас с ней ничего…» – хотел запротестовать Митя. Порыв удалось подавить лишь отчаянным усилием воли. Оправдывающийся всегда жалок, и уж точно он не должен оправдываться перед своим портным… своим же, да?
– Ну-с, приступим! Извольте снять и жилет тоже и стать поближе к свету! Руки в стороны, будьте любезны…
Йоэль вытащил из саквояжа мерную ленту и обошел торчащего посреди комнаты Митю, будто столб. Митя невольно попытался оглянуться – присутствие альва за спиной тревожило.
– Не вертите головой… – равнодушно обронили из-за спины. – Что вы, право, как первый раз у портного…
Митя зло закусил губу: да, светский человек, шьющий новый гардероб, не стал бы вертеться, как непоседливый ребенок, но… если альв что-то задумал… если решил от него избавиться… что стоит сзади набросить и затянуть хоть ту же мерную ленту.
Митя невольно напряг спину.
– Да расслабьтесь же вы… – хмыкнул Йоэль, и его пальцы, оказавшиеся неожиданно твердыми и сильными, болезненно впились Мите в лопатки, заставляя прогнуться. – Ошибусь вот, будет у вас сюртук перекошенный.
Это была серьезная угроза. Более серьезная, чем угроза смерти.
Мерная лента змеей скользнула под мышками, альв на миг прижался к его спине и прошелестел в самое ухо:
– И сколько же вы хотите за ворованное железо?
Фи, как неделекатно! А еще альв!
– Вы – посредник, маэстро Йоэль, ваш процент зависит от того, что получу я. Вот и скажите, на сколько я могу рассчитывать?
И посмотрим, насколько названная альвом сумма совпадет с ценами на железо, которые Митя уже месяц исподволь выяснял!
Перехватывающая грудь веревка резко, до боли натянулась, вышибая воздух, и тут же ослабла.
– Тридцать два с половиной!
– Что – тридцать два? Рубля? Процента?
– Дюйма, – выходя из-за спины, сообщил альв. – В груди, – и встал напротив, накручивая мерную ленту на кулак. Медленно так, неторопливо… в натяжечку…
Мгновенным движением захлестнул ее у Мити на шее и затянул. Митя не дрогнул, хотя узлы ленты больно впилась в кожу. Они уставились друг другу глаза в глаза… и тут же торопливо отвели взгляды. Зеленые, как молодая листва, глаза Йоэля тянули к себе, манили, как манит зеленью залитый солнцем лужок. А ступишь и… бульк! Под ним болото. Впрочем, альву смотреть Мите в глаза тоже не понравилось.
– Я… связался с заводчиками…. Ждут вас в ресторации отеля «Франция», Карпас – его хозяин. В полдень.
– Вы сошли с ума? – выдавил Митя.
Мерная лента ослабла и медленно сползла с его шеи.
Митя невольно схватился за горло и прохрипел:
– Как вы могли назначить встречу в ресторации! Я же считаюсь малолетним! Нас в ресторации не пускают!
– Ничего я не назначал! – прошипел в ответ Йоэль. – Да если б они меня увидели, и слушать бы не стали! «Цильки нашей сынок ни к чему, кроме дел портновских, не пригодный, не обращайте на него внимания…» – передразнил он, и голос его звучал совершенно как голос старого Якова. – А что связи с губернатором они получили только благодаря моим «делам портновским»…
– Меня не волнуют ваши семейные распри! – процедил Митя. – Как вы с ними…
– Записку в номер господина Гунькина подбросил! Что есть человек, который знает, где железо, что это их единственный шанс, иначе он железо придержит, а потом перепродаст тем же варягам… Все как вы говорили!
– Я немного не так…
– А ответ велел у швейцара оставить. Тот до сих пор по приказу хозяина караулит, кто за письмом придет! – Йоэль выхватил из саквояжа распечатанный конверт.
– А вы его чем… – Митя забрал из рук альва конверт.
– «Франция» – дорогой отель, растения в кадках на каждом углу, – не дожидаясь, пока он закончит вопрос, хмыкнул Йоэль. – И никто за ними не следит.
– Резонно: в городе же нет альвов, а тем паче – альвийских лордов, – протянул Митя и в ответ на гневный взгляд Йоэля невинно улыбнулся.
Место и время встречи было небрежно нацарапано на засунутой в конверт карточке «Карпас Моисей Юдович, купец 1-й гильдии».
– Ресторация… Полдень… – Митя вдруг поймал себя на том, что нервно заламывает руки. А он-то был уверен, так только провинциальные актеры делают! – Как мы туда попадем?
– А как вы собирались убедить серьезных людей, заключить с вами… с нами договор? Сколько вам лет?
– Шестнадцать… Почти… Скоро… Именины на Димитрия Ростовского…[13]
– Вы даже моложе меня! Вчера мне казалось, вы понимаете – они не станут иметь дело с мальчишками!
Быть молодым лучше, чем быть старым, с этим согласны все! Но почему, если ты молод, это мгновенно ставит тебя в положение существа ущербного и недостойного внимания?
– У меня был… есть… план!
– Ну так давайте его сюда, ваш план! Или он годится для переговоров с заводчиками, но не годится, чтобы пройти в ресторацию?
– Вы не понимаете… нужен приличный костюм!
– Сударь! Вы заставили меня шить вам полный гардероб! Вопреки всем моим принципам! Но даже у вас не выйдет заставить меня сшить его до полудня!
– Не настолько приличный! – рявкнул Митя и уже спокойнее добавил: – Обычный, можно даже ношеный, но… полный: панталоны, сорочка, сюртук… обувь. Для посредника…
– Где вы его такого нашли, что у него даже приличного костюма нет?
– Я полагаю, сейчас у него вовсе никакого нет, – пробормотал Митя.
У Йоэля аж уши под серебряными волосами зашевелились от удивления – кончики забавно выглядывали между прядями и снова прятались. Ни один из альвов в Петербурге себе такого не позволял, и Митя понимал почему. Чтобы не начать хихикать, он вытащил часы и с преувеличенным вниманием уставился на циферблат.
Альв явственно подавился очередным вопросом и процедил:
– Подберу что-нибудь у себя в мастерской. Только учтите…
Что именно следует учесть, Йоэль сказать не успел. В дверь небрежно стукнули, альв стремительно метнулся к Мите и почти рухнул на колени, захлестывая на его поясе мерную ленту.