Кирилл Кащеев – Князь мертвецов (страница 46)
Митя нервно облизнул губы. Кровь во фляге не была человечьей. Почему-то казалось, что конская, хоть тут Митя уверен не был - кровь животных его не раздражала и не манила. Так, чуть-чуть, возня Лаппо-Данилевского вызывала легкое возбуждение, заставляющее дыхание участиться, а сердце биться быстрее.
Фляга опустел, Алешка снова взялся за мешок и в центр круга вывалился плотно опутанный веревкой поросенок. Свин забился, дергая ногами и сдавленно хрюкая, Алешка ухватил его за путы, и Митя был уверен, что сейчас сверкнет нож и кровь свиненка смешается с конской. Однако Лаппо-Данилевский подтащил того к краю берега, наклонился, едва не упираясь макушкой в борт драккара и сунул поросенка в воду.
Пронзительный взвизг сменился бульканьем, сквозь воду было видно, как поросенок дернулся и замер. Алешка медленно разжал руку, и поросенок исчез в темной воде - канул ко дну, будто был каменным.
Вода вскипела. По пещере засвистел ветер - туго закрученный смерч вырвался из кипящей воды и заметался от стенки к стенке, неся с собой непривычные запахи. Пахло морем, йодом, вереском, медом и еще чем-то вовсе неведомым. Ветер закрутился в воронку над кипящей водой - чернота реки сменилась багровым, будто в пещерном заливе теперь плескалась кровь. Издалека донеслось едва слышное лошадиное ржание и на кровавой воде у борта на миг проступили отпечатки копыт и когтей разом.
Над водой начал стремительно подниматься туман, густой и плотный, как серый кисель. Казалось, протяни руку, и можно будет набрать полную пригоршню этого тумана, смять в кулаке, скатать в плотный шар, но Митя, конечно же, не шевельнулся.
Туман распался надвое, будто раздернутая горничной портьера. Вместе с ним и вода у берега хлынула в разные стороны, в открывшемся провале мелькнула точеная лошадиная голова в вихре развевающейся гривы, светлой и легкой, как пена на волнах и тут же исчезла.
На узкую полоску земли ступила закутанная в белоснежную ткань фигура. Ткань, совершенно сухая, была намотана витками, как тесьма на палочку, и полностью закрывала тело и голову - край ее свободно свисал, будто занавеской прикрывая лицо. Открытыми оставались лишь босые ступни - они слабо мерцали в полумраке, переливаясь тусклым жемчужно-белым светом, так что разглядеть их форму было совершенно невозможно.
Вдруг стало холодно - невыносимо, так что Мите пришлось сцепить зубы, чтобы те не стучали. Лишь мертвые продолжали стоять неподвижно, но волосы и лица их затянула корка голубоватого инея.
- Люблю ... свининку... - странный, слишком высокий для мужчины и низкий для женщины, голос донесся из-под свисающей на лицо ткани и длинный, как у жабы, язык вылетел наружу и смачно облизал расчерченный Алешкой круг, стирая пропитавшую его кровь. - И конинку ... тоже ... люблю ...
- П-приветствую на этом берегу с-смертоносного воителя трех миров, н-наследного властителя стеклянной башни, потомка Эохо эхкенд, - заикаясь через слово, пробормотал Алешка - изо рта у него вылетал пар, как на морозе. И отвесил пришельцу полноценный придворный поклон.
- И тебе привет, человек Алексей, сын человека Ивана, и потомок еще каких-то людей, которых я знать не знаю. Ах да, наследный властитель отцовского поместья... и его же долгов. - прошипел из- под низко надвинутого капюшона странный бесплотный голос - не мужской и не женский.
Главам 30. Пришелец из тумана
В пещере под берегом повисло молчание: лишь продолжала шумно плескаться темная вода. Озаренное светом фонаря лицо Алешки передернуло злой судорогой, младший Лаппо-Данилевский то краснел, то бледнел, гневно сводил брови, пару раз даже открывал рот, порываясь ответить. Белая фигура в плаще склонила голову к плечу - закрывающая лицо ткань качнулась, а по окутывающим тело складкам прошла рябь, как по морской воде - и с явным интересом наблюдала, чем закончится внутренняя борьба. Наверное, именно этот интерес и помог Алешке взять себя в руки. Он коротко выдохнул сквозь зубы и лицо его приобрело невозмутимое выражение:
— Это и есть пещера, о которой мы говорили, яростный воитель.
Складки одеяния колыхнулись. Митя готов был поклясться, колыхнулись огорченно. Кажется, это самый «яростный воитель» Алешку дразнил, дразнил с удовольствием, и был вовсе не прочь, чтоб младший Лаппо-Данилевский потерял самообладание. И сейчас искренне огорчался Алешкиной сдержанностью.
Митя невольно кивнул: что бы там не пряталось под складками ткани, нечто общее между ним и пришельцем есть!
— Это ... - покрывало качнулась к левому плечу, к правому ... А потом вдруг просто оказалось на спине пришельца!
Митя даже не сразу понял, что тот попросту повернул голову так, что лицо и затылок поменялись местами, настолько естественным выглядело это движение! Огляделся вот человек... Не-человек.
Взгляд из-под покрывала уставился на торчащий посреди залива драккар. Будто сам став на миг драккаром, Митя чувствовал, как этот взгляд ползет вверх по стальной обшивке, переваливается через борт - будто огромная, холодная, смертоносная змея! - и упирается в переносицу, точно дуло паро-беллума.
Видит! Неужели - видит?
Рядом застыла на коленях Даринка - шепот перестал течь с ее губ, распахнутый рот сам напоминал пещеру, а глаза и вовсе остекленели, став настолько прозрачными, что казалось, можно смотреть сквозь них.
Жуткий взгляд медленно переполз с Мити на Даринку. Мите отчаянно захотелось, чтоб под рукой у него было хоть какое оружие! Хоть пожарный топор, которым он убивал варягов. Даже на миг ощутил, как ложится в ладонь грубо обработанная рукоять... Но никакого топора, конечно же, не появилось.
Шшшур! - голова «яростного воителя» крутанулась обратно, складки его одеяния распрямились.
- Большая ... От города далеко, - прозвенел высокий, чем-то похожий на крик чайки, голос.
- Большая, - сквозь владевший Алешкой страх на миг прорвалось довольство – он одобрительно оглядел пещеру. - Все влезет до последней малости! А что далеко, так тоже не стоит беспокойства. в городе большое строительство, господин губернатор на улицах всяческие обновления затеял, в которых и мы участвуем немалыми средствами. - физиономия его налилась важностью. - Доставим в город - никто и не заметит, а заметит - не поймет! Не беспокойтесь, сударь ... - осекся и выправился. - ... сударь яростный воитель, все сделаем. Все спланировано до последней малости!
- Люди так любят строить планы. Идут к цели. Проигрывают, когда рассыпаются планы. Погибают, когда исчезают цели. Мы - не планируем, мы изменяем. Изменяемся. Исчезаем. Рассыпаемся. Меняемся. Превращаемся. Не думаем - делаем. Или не делаем, или снова делаем. Или нет... - голос шелестел мягко, завораживающе, убаюкивающе.
Ингвар покачнулся в седле автоматона. У Алешки начали закрываться глаза, он привалился к стене пещеры и очнулся.
- Бррр! - потряс головой младший Лаппо-Данилевский. - Так ничего не получится!
- У нас всегда что-нибудь получается, - откликнулся голос.
- Но ведь не то, что вам нужно! - в отчаянии попытался объяснить Алешка.
- Нам нужно всё, - строго ответил «яростный воитель» и в голосе его проскользнули высокомерно-снисходительные нотки. - Оставь, человек. Не пытайся, не поймешь. Просто не разочаруй меня. Хотя если разочаруешь, я тоже позабавлюсь.
От этих слов, произнесенных высоким, напевным голосом, мороз продрал по спине даже Митю.
- Я ... мы не подведем! - полностью потеряв всякое достоинство, выдохнул Алешка. - Все будет по плану, я хотел сказать, в лучшем виде! Полежит тут спокойно денек, пока мы с отцом паро-телегу подгоним. Никто не найдет! Бабайко здесь баржи с товаром перегружал, которые мимо казны и акциза пускал. Мертвецы работали, им ведь платить не надо, сам Бабайко тоже .. подох. Ни одна живая душа про эту пещеру не знает! - уверенно повторил он.
Митя мысленно вздохнул: Даринка тоже клялась, что после смерти Бабайко не осталось тех, кто знает об этой пещере. И вот, извольте любоваться - Алешка! Да еще и с какой-то завернутой в белую портьеру не-людской тварью!
- Мертвые могут рассказать больше, чем живые. А у вас есть те, кто умеет их слушать.
- Ежели вы имеете в виду Меркулова, - стискивая кулаки, начал Алешка. - То он всего лишь плебей и ублюдок, которого стыдится собственная Кровная родня!
Митя не стал коситься на Ингвара с Даринкой, хотя не сомневался, что уж они-то на него смотрят.
- Ты непоследователен, человек Алексей. Если твой враг - плебей, то он не Кровный ублюдок, а если Кровный ублюдок - то не плебей.
Алешка поглядел на белое существо с явным превосходством: дескать, как же мало ты понимаешь в людской последовательности! И снисходительно пояснил:
- Кровные делают вид, будто стоят так высоко, что для них нет разницы между дворянами и подлым народом. Но дворянин не станет перед ними пресмыкаться, вот и приходится приваживать всяких... из канавы! Только Кровные, с их презрением к правилам общества, могли выдать дочь за безродную шваль, как Меркулов-старший, и только эдакая вот безродная шваль могла дать свое имя Дмитрию - ублюдку по Крови и плебею по воспитанию!
Белое одеяние взвилось в воздух, а когда опало существо стояло у Алешки за спиной, а складка белой ткани захлестнулась у того на лице, так что видны были лишь широко распахнутые глаза младшего Лаппо-Данилевского.