Кирилл Кащеев – Ирка Хортица и компания (страница 49)

– Вы… что вы… сделали? – она уставилась на белые потеки на пальцах. Принюхалась… лизнула ладонь – и снова завопила. – Это что, молоко? Вы с ума сошли, я молоко терпеть не могу!

– Ще пожалуйся, що оно з пенками! Це ты що зробыла? Дывысь, дывысь! – Стелла принялась тыкать толстым пальцем во все стороны.

Веселенькие обои покрывала жирная копоть. Занавешивающие проем бусики почернели и омерзительно воняли горелой пластмассой, а пол под молочной лужей был прожжен насквозь.

– Подумаешь, евшан-зельем я ее напоиты хотила! – продолжала разоряться Стелла. – Не отравой якой! Хоче вовкулака знать кого и за що ты вбыла, ну и рассказала б ему правду – жилплощадь то зачем жечь? Психованная! Ось тепер верю, що ты когось зъила! Такая на що завгодно способная!

– Не ела я никого! И это не я! Не я! – вскочила Оксана… и снова звучно икнула, безумными глазами уставившись на собственную ладонь. Там, как последний язычок пламени в погасшем костре, то разгорался, то затухал слабенький зеленый огонек.

Стоящая за спиной у Стеллы бабулька в черном балахоне сунула той в руки банку со сметаной.

– Це нащо? – растерянно уставилась на сметану толстуха.

– Так молоко кончилось. – развела руками та. – А ничем другим колдовской огонь не потушишь!

– Не надо… сметаной. – слабо пробормотала Оксана.

– Ще як надо! Загасила вогник, швиденько!

Здоровенный волк мягко, шаг за шагом подбирался к девушке, в глотке его клокотало рычание, а громадные клыки скалились из-под приподнятой верхней губы… Оксана взвизгнула и пламя над ладонью взметнулось выше. Банка со сметаной свистнула в воздухе… и врезалась волку в нос! Серый сдавленно рявкнул… и скакнул в сторону, в прыжке разворачиваясь к новому врагу.

– Зовсим з глузду зъихав, волчина позорный! – упирая руки в бока, гаркнула Стелла. – Кончай девку пугать. За свой счет мени ремонт робыты будешь!

– А куда у него форма девается, когда он… превращается? – Оксана заворожено глядела на вовкулака сквозь пляшущее на ладони зеленое пламя.

Волк звучно чихнул, почти как кот потер лапой ушибленный нос, встряхнулся… и шкура медленно, будто скатываясь, принялась сползать с него, втягиваясь куда-то подмышку.

– Под шкуру уходит. – майор поднялся с четверенек.

– А шкура… как комбинезон? – заторможено спросила Оксана – почему-то именно этот вопрос казался ей сейчас жизненно важным.

– Вроде того. – угрюмо буркнул майор.

– Дытынка, ты ладошку-от закрой! – ласково-ласково просюсюкала Стелла. – Злый вовк тебя бильше не тронет. Не тронет! – прикрикнула она на вовкулака, устало возвращаясь в кресло. Старушонка в черном балахоне немедленно возникла рядом со здоровенным, похожим на бомбу, металлическим сифоном и толстым граненым стаканом. Зашипела пенная струя и Стелла принялась глотать газировку так жадно, что Оксана облизнула пересохшие губы. – Аааах! – тетеха со вкусом выдохнула и уже живее затараторила. – Бо не слипый же ты, вовкулаче, сам бачишь: ведьма она, може, и давно, а узнала про свою Силу лише зараз!

– Но ведьм же не бывает? – жалобно проныла Оксана.

– Звичайно ж не бувае. Насправди мы уси тут инопланетяне з Марса, а тебя мы потеряли при посадке. Маленькая була, з иллюминатора выпала.

– Правда? – еще жалобней спросила Оксана.

– Тю, дурна! – захохотала Стелла. – В инопланетян веришь, а в ведьм – не? Слышь, вовче, ну кого така кулёма вбыты могла?

Оксана обиделась. Одну толстую тетку в калошах она бы, кажется, с удовольствием прибила. Если безнаказанно, конечно.

– Парень, который с ней в кино был, найден повешенным возле «Красногвардейца»… – мрачно начал майор.

– Я же вам говорю – не ходила я с ним! Я свой билет Мыши отдала… мы с ней за одной партой сидим. А Катька Остроумова вообще сама приперлась: решила, что я с Аликом гуляю, и сразу он ей понадобился! Она мне всегда завидовала.

– Це правильно. Нам, ведьмам, завжды завидують, бо мы найкращи! Ось помню, у нас на селе була така Одарка, теж от зависти хиба що не лопалась. Каже: Стешка, и чого ж ты така гарна… тобто, Стелла… – тетеха сбилась, бросила быстрый вороватый взгляд на слушателей и не сбавляя темпа, затарахтела. – А який кинотеатр, кажешь? «Красногвардеец»? Це той, де в шестьдесят седьмом мужика распяли?

– Какого… мужика? – медленно и раздельно спросил майор.

– А, я и забула зовсим, ты ж не местный! – отмахнулась Стелла. – Було тут дило, почитай, двенадцать або тринадцать лет назад: там забор деревянный поблизу був, от прям к нему мужика и приколотили! Почитай, голого, одни сподники на нем и остались. Он ще живой был, когда скорая приехала, в реанимации помер.

– Ничего такого в наших архивах… – начала майор.

– Це дило по линии НКВД… – перебила его Стелла. – Чи як там воны зараз называются – КГБ? По их линии шло: думали, що це якась секта, та и паника в городе була б, якщо б хто узнав. А меня Лизавета Григорьевна послала, бо теж боялася, що це якись бовдуры чертей вызывают, або жертвы приносят, або ще щось.

– И что? – напряженно спросил майор.

– Та ничого! – пожала плечами Стелла. – Ни рисунков, ни свечек, ни цих… пентаграмм. – она презрительно скривилась. – Та и не случилось потом ничего: ани черти з Пекла не полезли, ани ядерна война не почалася.

– ВАЗ строить начали. – механически пробурчал майор, вспомнив машину, на которой прикатил дядька Мыкола.

– Де Волга, а де – мы? Та и заради ВАЗа давить треба було, а не распинать. – подумав, добавила ведьма.

Майор прошелся по комнате туда-сюда: под ногами хлюпало молоко, потрескивали обгоревшие паркетины.

– Телефон где? – наконец спросил он. Стелла ткнула пальцем в столик у продавленного дивана, густо, будто конфетти, усыпанного разноцветными подушечками.

– В КГБ у нас кто? – листая записную книжку, спросил он.

– З ваших – никого, була одна лиска, так на повышение пишла, вся курячья та яечная торговля зараз под нею. О, вспомнила, русалка есть, из оседлых!

– Как это? – оторвался от блокнота майор.

– Мужику на шею села, та й сидит! – отмахнулась Стелла. – Ось вин як раз в КГБ и работает, пользуйся, поки она его ще не заела.

Майор принялся мрачно накручивать диск телефона.

– Из милиции беспокоят… Мне бы подполковника… – читая с подсунутой Стеллой бумажки, проворчал он. – Товарищ подполковник? Извиняюсь, конечно, но я вашей супруги, как бы это сказать… коллега, что ли… Или даже скорее родственник… по хвосту. – вовкулака поморщился. – Очень-очень дальний родственник. Поговорить бы надо, товарищ подполковник? По делу, исключительно по делу. Скорее даже по делам: у нас – свежим, у вас – десятилетней давности. Да, еду, заказывайте пропуск! – он бросил трубку на рычаг. – Никуда! – он устремил на Оксану палец. – Сидеть тут – и ни шагу: никуда не звонить, ни с кем не разговаривать… ну кроме вот нее. – он кивнула на Стеллу. Видно было, что он бы и со старой ведьмой общаться запретил, но понимает, что не выйдет.

– Почему? – вскинулась Оксана. – Вы же поняли, что я тут не причем. В шестьдесят седьмом мне два года было.

– Сидеть, я сказал! Только попробуй высунуться – сгною! Не за убийство, так за фарцовку, поняла? – и тяжело ступая, двинулся на выход.

– С вас тридцать рублей. – прошелестело у него за спиной. – Хозяйкино время дорогого стоит.

Вовкулака развернулся и глухо рыкнул, скаля мгновенно отросшие клыки. Старушка в балахоне испуганно шарахнулась в сторону, но тут же выпрямилась и подрагивающим голосом пробормотала:

– Так бы сразу и сказали, что вы свой. Тогда, конечно, по двадцать.

Майор рыкнул снова, рванул дверь и выскочил на площадку.

***

– Надо будет сказать ведьме-хозяйке, чтоб приструнила русалку, а то ведь полезнейший человек этот кгбешник, жалко будет, ежели помрет.

Майор сидел в своем кабинете, опасливо глядя на лежащий перед ним список. Узнав, в чем дело, подполковник КГБ, русалкин муж, чуть не лобызал майора как родного, мгновенно завалив списком странных «висяков», болтающихся в архиве без малейшей надежды на разгадку. Еще несколько, вроде бы обычных, но случившихся совсем рядом с кинотеатром дел добавились из архивов отделения – и в результате, вот! 1958 – убита девушка, обыкновенный удар ножом. Ограбление. И дальше ничего, тишина и спокойствие, аж до 65-го, когда рядом с кинотеатром снова находят женский труп. Блондинку застрелили в упор в темном переулке рядом с кинотеатром. Из маузера времен гражданской войны.

– Не удивительно, что связи не заметили – семь лет прошло. Потом перерыв в два года… А, нет, если по датам посчитать, почти три набегает… Вот он, Стеллин распятый мужик… Да, его было трудно не заметить. И опять ничего… – водя карандашом, продолжал бормотать майор. – Семидесятый год… Как весело! Можно сказать, чем дальше, тем веселее.

Семидесятый год «порадовал» уже двумя трупами, снова женскими: на сей раз пожилой и молодой женщины. Обе были зарублены топором. Семьдесят второй – опять мужчина, застрелен из охотничьего ружья. Зато семьдесят четвертый потрясал! Трупы. Несколько. Мужчины. Застрелены и… побиты камнями. Множественные переломы, раздавленные ребра – будто в землетрясении побывали.

– Ладно, маузер времен Гражданки… Где они эти-то револьверы взяли? – майор представил себе компанию маньяков-антикваров, засевших за колоннами кинотеатра и расстреливающих оттуда прохожих из «ковбойских» кольтов.