Кирилл Кащеев – Ирка Хортица и компания. Брачный сезон (страница 60)

– Сильный, да? Прикололся, да? – отплевываясь песком, заорал красный, как рак, Серега. – А вот я сейчас ментам позвоню, что ты на меня напал! И пса вашего пусть усыпят, его вот она натравливала!

Пес зарычал, а он почувствовал, как в его глотке тоже начинает клокотать рев: жуткий, чудовищный рев, некогда гремевший под сверкающими небесами Ирия, и прижимавший к земле гордых драконов. Губы начали растягиваться, обнажая острозубый оскал, а перед глазами закачалась алая пелена… от нестерпимого желания сшибить грудью осмелившегося тявкнуть на него щенка, прижать к земле, впиться пастью в горло, чувствуя как тот отчаянно дрожит, как бьется тоненькая жилка и только от него зависит: прервать это трепыхание жизни или отпустить униженно скулящего недопеска.

Из-за кустов рыжим снарядом вылетел спаниель и заскакал по берегу, радостным тявканьем объявляя, что он здесь, уже весь здесь, спешил старшим на помощь и успел-успел-успел! Он молодец, ну ведь правда же – молодец? – требовательно настаивал вертящийся как пропеллер пушистый хвост.

– Тихо, Чапа, а то ты у меня не кокер, а какой-то скокер. – собиравшая пластиковые стаканчики старушка явилась следом – в одной руке у нее по-прежнему была палка с гвоздем, зато в другой – мобильник… похоже, что с включенной камерой. – А кто у нас тут? Надежда школы, отличники и активисты, Антипов и Петренко? С какой же неожиданной стороны открываются люди, если немножко понаблюдать за ними из кустов!

– Тамара Ильинична! – взвыл первый, а второй тоном детсадовского ябеды проныл. – Этот бомжара в меня шиной кинул! Ни с того, ни с сего!

– О, несомненно, бросок шиной и твой жалобный вопль, Петренко, станут блистательной кульминацией этого ролика! – с явным удовольствием вглядываясь в экран телефона, возвестила Тамара Ильинична. – Хотя и моменты, когда два здоровых лба наблюдают как маленькая хрупкая девушка ворочает здоровенную шину, тоже выглядят весьма эффектно! Ты ведь с Натэллой Геворкян встречаешься, верно, Антипов? Натэлла – девочка умненькая, наверняка сообразит примерить ситуацию на себя. И зачем ей кавалер, при котором самой приходится шины таскать? А предложение усыпить пса ей еще больше понравится: у нее ведь, кажется, две собаки?

– Про усыпить не я говорил! – завопил Антипов. – Тамара Ильинична, вы не можете выложить это на YouTube! Вы же учитель! Учителя вообще ничего не должны в YouTube выкладывать, это неправильно!

– Во-первых, я уже на пенсии, а во-вторых в Сети я простой пользователь, и у меня такие же права издеваться над окружающими как у всех! – с торжеством объявила старушка. – Впрочем, можете попытаться дать мне взятку, мальчики! Грузовик сюда спуститься не может, так что там ребята-борцы из спортшколы мешки с мусором наверх вручную таскают. Думаю, даже им в этом нелегком деле помощь не помешает! Чапа, проводи!

Спаниель подскочил к Антипову и звонко тявкнул, заставив того подскочить на месте.

– Тогда вы запись с телефона сотрете?

– Мальчики, вы не поняли! Вы сейчас жер-твы! А жертва может только униженно умолять и надеяться, что злобному насильнику надоест, наконец, издеваться и ее отпустят! А мне еще никак не могло надоесть, я ведь только начала! Вперед, к трудовым свершениям! – она выразительно ткнула в их сторону своей палкой. И быстро шепнула в сторону. – Надо же, сбылась садистская мечта всей учительской жизни – завести себе палку с гвоздем… для некоторых особо расторопных.

У человеков много страшных выдумок, он сам их ракетами драконов убивал, но YouTube-ом эта старуха умудрилась напугать двух молодых наглых самцов. Он всегда знал, что местные самки… женщины – чудовища.

Парни испуганно лезли через заросли, тихонько бубня:

– Чего мы такого сделали-то? Мы только хотели спросить, чего она вообще это все затеяла? В политику, что ли, собралась?

– Мне тоже интересно. – хрипло спросил он.

– Что? – все еще стоящая по колено в воде девчонка дернулась, будто у нее над ухом выстрелили, и посмотрела на него со страхом. Он ей не поверил: чудовища не бояться, чудовища пугают других. Но не его, его победили, но не напугали.

– Зачем ты собрала этих людей? Зачем они пришли? – терпеливо повторил он.

– А вы зачем? – она насупилась и отвернулась, выгребая со дна перегнившие водоросли, намотанные на раму от стула. И сама же ответила. – Озеро почистить, зачем еще? – и тут же уставилась с подозрением. Дядька-то молодец, вон как шину выворотил, но что если он тоже явился прикалываться? А еще взрослый! Подозрительный взгляд сменился обиженным.

Он эту смену выражений заметил, но не понял, а потому насторожился: девчонка тоже вполне могла владеть этим самым… YouTube. Не признаваться же, что пришел сюда за еще одним доказательством в своем бесконечном споре с дочерью, споре, который он вел за себя и за нее. Пришел убедиться, что здесь никого нет. Ни одного человека. А их оказалась целая толпа!

– Замусорят снова. – пробурчал он. Почему девчонки не понимают простых вещей?

– Кто? Эти двое? Да они после того как мешки с парнями из спортшколы потаскают, озеро десятой дорогой обходить будут.

– Обычные челове… люди. – помотал головой он. – Купаются. Едят. Пачкают. – с привычной брезгливостью произнес он.

– Ну, сейчас они как раз чистят. – сухо обронила она и пошла на берег за лопатой. Погрузила лопату в воду, пытаясь выгрести со дна гниющие водоросли. Пару минут он смотрел как она, пыхтя, будто ежик, пытается хотя бы приподнять перегруженную лопату, потом невольно фыркнул, лопату отобрал и принялся размеренно выгребать на берег осклизлые буро-зеленые комья. Девчонка смоталась куда-то, вернулась с мешками и стала загружать вытащенный им мусор. – Почти уже все озеро отчистили, скоро закончим… – подставляя наполовину заполненный мешок, примирительно пробормотала она. – А пачкают ведь не только люди.

Поднятая над мешком лопата дрогнула, истекающий водой комок снова звучно плюхнулся на кромку песка, пес отпрыгнул от разлетевшихся зеленых брызг, а он возмущенно воззрился на девчонку.

– Что? – растерялась она и как-то сразу сообразив, что вызвало его возмущение, мгновенно перешла в наступление. – Человеческой грязи тут тоже полно, но ведь главное – водоросли! – она кивнула на уже заполненные мешки. – Если ряску не выловить и зелень по берегам не скосить, тут все разрастется так, что вместо озера болото будет, вся рыба погибнет – кислорода и минеральных солей станет не хватать, а эта самая разросшаяся зелень в таких условиях жить не сможет, и тоже погибнет!

– Уток сюда запустите. – невольно буркнул он. – Только не слишком много.

– Где ж я их возьму? – снова растерялась девчонка, а потом вдруг заулыбалась. – Ой, а вы биолог, да? Вы из нашего университета? А я на биологический поступаю!

Поток слов заставил его несколько раз хлопнуть глазами как большая сова. Она только что сказала, что… вот эта самая зелень – он посмотрел под ноги – разрастается, убивает все вокруг, а потом гибнет сама.

– Совсем по-человечески. – пробормотал он.

– Что? – она снова растерялась и снова переспросила. Теперь ей понадобилось больше времени, чтоб сообразить, о чем он, но она все-таки догадалась. Она вдруг энергично замотала головой. – И ничего не по-человечески! Нет, среди людей, конечно, тоже есть такие… которые как кролики в Австралии… Ну? Вы что, не помните? Переселенцы в Австралию кроликов завезли, а те плодились как сумасшедшие и все вокруг пожирали. – пояснила она на его недоуменный взгляд. – Во-от, те которые заводы без очистных сооружений строят, потому что им денег жалко, они эти деньги хотят в карман положить, и на них потом уехать в какую-нибудь цивилизованную страну… – она криво усмехнулась. – Где как раз и воздух чистый, и вода… Вот они точно как те кролики – сейчас сожрать, а потом хоть трава не расти! – она снова усмехнулась, теперь уже эдак презрительно-снисходительно, как взрослая, обсуждающая детскую глупость. Такую же точно улыбку он видел… на лице Великой Матери Драконов. И на лице своей дочери – тоже.

– Что вы хотите, мы же тоже из животного мира вышли. – тем временем продолжала она. – Некоторые до людей еще не доросли. А настоящие люди – не ряска, они не только о себе заботятся. – и кивнула в ту стороны, где из-за деревьев слышались голоса.

– Не надо было в Австралию этих кроликов везти! – прорычал он. Что говорит эта девчонка? Что человеки, те самые, от чьих отходов умирает рыба в реках, гибнут звери в лесах, корчатся в муках растения – изгаженные, искалеченные, противоестественно, бесстыдно измененные – они на самом деле… заботятся? Не только о себе? А все плохое делают те… кто больше похож на животных?

– Ой, скажите ветру, например, чтобы он не носил туда-сюда семена! – отмахнулась девчонка.

Она равняет грязных человечков… с ветром? А ведь он уже такое слышал: человек – стихия, равная по Силе ветру, воде и огню, самая молодая из стихий, а потому самая неумелая, стихия-младенец, что пока еще лишь орет да пачкает. Слышал от своей дочери! От предательницы! А еще эта девчонка говорила что-то про университет, биологический… Глаза закрыла алая пелена бешенства, он задышал часто-часто.

– У человека тоже есть свои потребности, природа своя, как у всего на свете. – она сидела на корточках, запихивая в мешок оброненные им водоросли и не видела как корежит его лицо, какими яростными и страшными становятся глаза. Ее пес припал брюхом к земле, едва слышно заскулил, не смея подать голос в полную силу. – Только вот волк никогда не станет заботиться о зайцах, даже ради пользы своей не станет, сожрет все, до чего дотянется, и ладно! А уж тем более не пожалеет зайчика потому что тот – няшный. – она засмеялась.